Сайленс бежал. Воздух рвал горло, в боку кололо раскаленной иглой, но он бежал. Под ногами хрустел битый камень, перепончатые крылья летучих мышей срывались с карнизов разрушенных домов, когда он проносился мимо. Время поджимало. До рассвета оставался час.

Когда №14 пришел в себя, он увидел пространство, напоминающее промышленное помещение – какой-то бесконечный цех. Было очевидно, что оно заброшено: пол покрыт отвалившейся от стен штукатуркой и плиткой, с потолка свисают разбитые светильники и покорёженные конструкции подвесного потолка, обнажившие спрятанные за ними коммуникации.

Мы люди вымершей эпохи, Мы отголосок пустоты. Воспоминания, как крохи Лелеем ради теплоты.

— И что мы здесь делаем? — спросил Зимин. Он провел пальцами по экрану, проверяя поступающие данные. Ничего интересного. Не так он представлял себе эту экспедицию. Они куковали на орбите Земли уже вторую неделю, и самое любопытное, что Зимин увидел за все это время — пыльные бури.

Он всегда таскал тяжёлую потрепанную сумку чёрного цвета, на вопрос «что внутри?», ответ был один – жена. Его истории никогда не подтверждались. Там было разное: и что в городе маньяк, и что он видел инопланетных существ, и что его жена святая. Но всё же одна привлекла моё внимание.

«Сенсорное восприятие: когда правда становится кодом». Земля мертва, и человечество переселилось в безупречную имитацию. Лев Арнольдович — единственный, кто помнит мир не глазами, а кожей. Он подарил людям цифровой рай, но остался заперт в безмолвии пластиковых стен. История о последнем хранителе тактильной правды, который уходит с улыбкой, зная: его жизнь, полная боли и крапивных ожогов, была настоящей

Алексей Маринин, гениальный палеогенетик, воскрешавший мамонтов, берётся за главный проект своей жизни. Не за вид. За одного человека. За свою дочь, погибшую в Великом Отравлении. Материал? «Омега» — чёрная, дышащая субстанция, концентрат всей погибшей биосферы. Грязь, помнящая всё. Он думал, что вызывает духа. Что лепит статую. Что совершает чудо. Он ошибался. «Омега» не воскрешает. Она каталогизирует. И её ответы приходят не в словах. Они приходят в искажении реальности, в запахах мёртвого моря на губах, в ритме метронома, отбивающем номер больничной палаты. В слезах, которые она возвращает ему… сделанными из себя самой.

Почему цикл «Иранский дневник» — это не просто шпионский триллер, а пугающе точный диагноз нашему времени? В современной литературе Иран обычно предстаёт в двух ипостасях: либо как карикатурная «Ось зла» с безумными аятоллами, либо как экзотическая декорация для слезливых историй об угнетении. В своём цикле «Иранский дневник» автор выбирает третий, самый сложный путь. Он показывает Иран как огромную лабораторию, где ставят эксперименты не только над атомом, но и над человеческой душой. И делает это с большой любовью: к стране, религии и персонажам. Цикл, состоящий из трех повестей — «Исфахан», «Шираз» и «Фордо», — это жанровый хамелеон. Он начинается как холодный процедурный триллер в духе Джона ле Карре, делает резкий поворот в интеллектуальную альтернативную историю и заканчивается мощной постапокалиптической драмой.

Мир после апокалипсиса. Долгая ядерная зима. Но в этом ледяном мире люди не унывают, научились жить, шутить и не терять надежды на возвращение к той жизни, до Большой Зимы.

Жанры и теги: Альтернативная фантастика, Будущее человечества, Ваби-саби, Восточная поэзия, Древневосточная литература, Научная фантастика, Странная фантастика / weird fiction, Юмористическая фантастика.