Погрузитесь в историю о том, как одно доброе слово, одна прочитанная сказка могут вернуть к жизни целый город — пусть даже только в сердцах тех, кто готов слушать.

Ладони маленького человека время от времени потирают ноги в районе бедер: вверх – вниз, вверх – вниз.

Главная тема «Зоны Лимбо» — вина и невозможность искупления. Но вина здесь понимается не юридически и не моралистически, а скорее экзистенциально

Темная фигура в черном плаще тяжело ступало на вершину холма.

Сегодня визжала сирена – Где-то в 4 утра. Мы ныкались под подушки И прятали в темень глаза.

Что значит быть последним человеком на Земле?

Гранин открыл бутылку хорошего коньяка, налил в тяжёлый хрустальный стакан и уставился на монитор. На экране мигал курсор в пустой строке. Он думал об этом уже год. Выпустить джинна. Напомнить миру, что он, Гранин, ещё существует. Что есть кто-то, кто может заставить замолчать все экраны разом и сказать то, что хочет он.

Сайленс бежал. Воздух рвал горло, в боку кололо раскаленной иглой, но он бежал. Под ногами хрустел битый камень, перепончатые крылья летучих мышей срывались с карнизов разрушенных домов, когда он проносился мимо. Время поджимало. До рассвета оставался час.

Мы люди вымершей эпохи, Мы отголосок пустоты. Воспоминания, как крохи Лелеем ради теплоты.

«Сенсорное восприятие: когда правда становится кодом». Земля мертва, и человечество переселилось в безупречную имитацию. Лев Арнольдович — единственный, кто помнит мир не глазами, а кожей. Он подарил людям цифровой рай, но остался заперт в безмолвии пластиковых стен. История о последнем хранителе тактильной правды, который уходит с улыбкой, зная: его жизнь, полная боли и крапивных ожогов, была настоящей

Алексей Маринин, гениальный палеогенетик, воскрешавший мамонтов, берётся за главный проект своей жизни. Не за вид. За одного человека. За свою дочь, погибшую в Великом Отравлении. Материал? «Омега» — чёрная, дышащая субстанция, концентрат всей погибшей биосферы. Грязь, помнящая всё. Он думал, что вызывает духа. Что лепит статую. Что совершает чудо. Он ошибался. «Омега» не воскрешает. Она каталогизирует. И её ответы приходят не в словах. Они приходят в искажении реальности, в запахах мёртвого моря на губах, в ритме метронома, отбивающем номер больничной палаты. В слезах, которые она возвращает ему… сделанными из себя самой.

Почему цикл «Иранский дневник» — это не просто шпионский триллер, а пугающе точный диагноз нашему времени? В современной литературе Иран обычно предстаёт в двух ипостасях: либо как карикатурная «Ось зла» с безумными аятоллами, либо как экзотическая декорация для слезливых историй об угнетении. В своём цикле «Иранский дневник» автор выбирает третий, самый сложный путь. Он показывает Иран как огромную лабораторию, где ставят эксперименты не только над атомом, но и над человеческой душой. И делает это с большой любовью: к стране, религии и персонажам. Цикл, состоящий из трех повестей — «Исфахан», «Шираз» и «Фордо», — это жанровый хамелеон. Он начинается как холодный процедурный триллер в духе Джона ле Карре, делает резкий поворот в интеллектуальную альтернативную историю и заканчивается мощной постапокалиптической драмой.