После пережитого кошмара в прошлых отношениях Рита наконец обретает долгожданный покой. Её новый муж Оливер — успешный, педантичный немец. Рита чувствует себя как в сказке, но со временем в поведении идеального супруга проявляется пугающая странность.

Каждую ночь Тимур засыпает и просыпается в смертоносном лесу. Выход из этой чащи только один — погибнуть во сне.

Ластится ко мне вурдалачица, От мира в объятьях прячется… Как она, душка, мается! Многие сотни лет.

Темная фигура в черном плаще тяжело ступало на вершину холма.

Сатирический хоррор о бюрократии, гордыне и о том, что самое страшное наказание — это не боль, а бесконечное повторение.

Когда финал обрывается на полуслове, читатель чувствует почти физическую досаду: Автор забрал историю в тот самый миг, когда мы надеялись получить ответ! Но почему такой разрыв часто оказывается признаком не слабости, а высшего мастерства? Это эссе об открытых финалах, об их роли и том, как их полюбить... (*казалось бы, причём тут сотворчество?..) Внимание! Текст содержит подробный разбор финалов и ключевых сюжетных поворотов романов «Посторонний» Альбера Камю, «Процесс» Франца Кафки, «К югу от границы, на запад от солнца» Харуки Мураками, «Сияние» Стивена Кинга (а также его экранизации Стэнли Кубрика), «Мёртвые души» Николая Гоголя, «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Бойня номер пять» Курта Воннегута, «Женщина французского лейтенанта» Джона Фаулза, «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса, а также многих других произведений. Если вы планируете прочесть эти книги и хотите сохранить чистоту первого впечатления — возможно, стоит вернуться к этому тексту позже.

Андрей Светлов — «зеркальщик», умеющий видеть души сквозь зрачки. Новое дело сталкивает его с невозможным: женщина из любви и отчаяния буквально втянула в себя душу любовника, оставив его тело пустой оболочкой. ​Пытаясь разделить сплетенные судьбы, Андрей нарушает профессиональные табу и сам оказывается затянут в их общее «двояковогнутое зеркало». Теперь ему нужно вернуть похищенную душу, не потеряв при этом собственную личность, которая начала жить своей жизнью в отражениях.

Илья никогда не верил в призраков. Он вообще был человеком конкретным — инженер-проектировщик, сорок три года, ни одной лишней секунды на глупости. Реконструкцией занялся пять лет назад, когда понял, что офисная жизнь высасывает мозг через монитор. Здесь всё было просто: надень доспехи, возьми меч, почувствуй тяжесть стали. Никакой мистики. История — точная наука.

Анна поехала к родственникам в Израиль в гости и в паломнических целях. Хотя она и была еврейкой, но придерживалась православной веры, также как и ее престарелая мать, которая осталась в России. В одном храме в Иерусалиме она, по просьбе матери, купила ей посмертную нательную рубашку.

Что, если страхи нереальны? Что, если они существуют только у нас в голове? Елене предстоит это выяснить.

В Мертвой зоне прошлое имеет буквальный вес. Здесь нельзя останавливаться и, самое главное, нельзя оглядываться — иначе соль, рожденная из твоих собственных воспоминаний, превратит тебя в неподвижное изваяние.

Под прозрачным покровом скрывалось лицо старухи, древнее, иссохшее временем, глаза пустые, неподвижные, полные безмолвия вечности.

Его мир сузился до размеров блока постсоветского НИИ, а цель — до искусственной коровы.

Передо мной белые стены, белые простыни, белые люди. Бабушка средних лет протягивает ко мне руки и просит всех называть меня Толей. На ней панталоны, бирюзовые очки и огромные, как у слона, губы.

Рассказ погружает читателя в пограничное состояние между реальностью и фантасмагорией, где вино становится проводником в иной мир восприятия.