Сколько на самом деле существует сюжетов? Четыре, как полагал Борхес? Тридцать шесть, как насчитали в XIX веке? Или всего два, как мрачно шутит современный автор?.. Перед вами путешествие по истории одной навязчивой идеи: исчислить, каталогизировать и разложить по полкам всю мировую литературу. От античного эпоса до постмодернистского молчания, размышление балансирует на грани между строгой аналитикой и поэтическим жестом, напоминая, что любая классификация — это прежде всего форма воображения...

Когда-то от этой болезни умирали. Швейцарские наёмники, оторванные от родных Альп, сгорали от тоски по звуку пастушьего рожка. Врачи искали в их телах особую «косточку ностальгии» и верили, что исцелить может только горный воздух. Но настоящая тайна открылась позже: дело было не в географии. Это размышление — путешествие сквозь историю чувства, которое начиналось как диагноз, а стало самой тканью нашего существования. От медицинских трактатов XVII века до печенья «мадлен» Пруста, от мазурок Шопена до дымки тарковского кадра, от эмигрантской «России в памяти» до современной тоски по будущему, которое так и не наступило. Почему нас преследует прошлое, в котором мы никогда не жили? И что значит — найти дом не в пространстве, а во времени?..

Эссе об эволюции художественного взгляда на "обыденность": от намеренного игнорирования «низкой» материи в античной классике и средневековье до её реабилитации в творчестве «малых голландцев», прозе Флобера и Чехова, философии Хайдеггера и Лефевра. Особое внимание уделено современным проявлениям этой тенденции — от японской аниме-эстетики и феномена «медленного кино» до практик цифровой архивации жизни и скандинавского хюгге. Произведение носит междисциплинарный характер и опирается на анализ произведений живописи, литературы, кинематографа и музыки. Материал предназначен для широкого круга читателей, интересующихся вопросами философии культуры, искусствоведения и историей "кусочка жизни".

Феноменология учит: "Мир — это то, что случается с нашим телом". Бахтин добавляет: и хорошо бы, чтобы при этом было смешно! Мо Янь и Сорокин уточняют, что смеяться уже не получается, но другого выхода нет. Текст о "раблезианских" книгах, в которых пахнет потом, вином и разложением. О книгах, которые нужно проживать всем нутром.

Когда финал обрывается на полуслове, читатель чувствует почти физическую досаду: Автор забрал историю в тот самый миг, когда мы надеялись получить ответ! Но почему такой разрыв часто оказывается признаком не слабости, а высшего мастерства? Это эссе об открытых финалах, об их роли и том, как их полюбить... (*казалось бы, причём тут сотворчество?..) Внимание! Текст содержит подробный разбор финалов и ключевых сюжетных поворотов романов «Посторонний» Альбера Камю, «Процесс» Франца Кафки, «К югу от границы, на запад от солнца» Харуки Мураками, «Сияние» Стивена Кинга (а также его экранизации Стэнли Кубрика), «Мёртвые души» Николая Гоголя, «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Бойня номер пять» Курта Воннегута, «Женщина французского лейтенанта» Джона Фаулза, «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса, а также многих других произведений. Если вы планируете прочесть эти книги и хотите сохранить чистоту первого впечатления — возможно, стоит вернуться к этому тексту позже.

Каждый раз, открывая книгу или включая сериал, мы заключаем с автором молчаливый договор. Мы соглашаемся поверить в вымышленный мир, а взамен автор обещает честную игру: ни одно действие не останется без последствий, ни одно обещание, данное в первом акте, не будет забыто к финалу. Но что происходит, когда этот договор нарушается? Когда вместо логики событий с небес спускается «бог из машины», а из ближайших кустов достают «рояль», которого никто не приносил?.. Внимание! Статья содержит множество спойлеров к произведениям, на которых строится анализ: трагедиям Еврипида, романам Чарльза Диккенса, сериалам «Игра престолов», «Остаться в живых», «Секретные материалы», «Как я встретил вашу маму», фильмам братьев Коэн, Квентина Тарантино, Пола Томаса Андерсона и другим значимым текстам. В силу жанра — размышления о сценарной логике и этике повествования — разбор этих сюжетов неизбежно раскрывает ключевые повороты и финалы.

Арина Родионовна была кормилицей старшей сестры Пушкина Ольги. Когда родился Александр, Ольге было чуть больше полутора лет, и Арина Родионовна оставалась при ней. А когда Ольга подросла, родился младший ребёнок, Лев, и Арина Родионовна стала его няней.

Если спросить, о чём сказка «Колобок», большинство из нас скажет: «Об уходе из дома, об опасностях, подстерегающих на жизненном пути, и о неизбежности его конца». Всё это, конечно, верно. Но...

Почему одни фантасты скрупулезно рассчитывают траектории полётов, а другие интересуются лишь тем, как технологии ломают психику?.. Что важнее в научной фантастике: безупречность физических законов или глубина человеческих переживаний? Это эссе — не спор о превосходстве, а исследование двух фундаментальных способов познания мира через призму жанра. От Кларка до Дика, от Азимова до Ле Гуин: как диалектика «твердого» и «мягкого» формирует наши самые смелые мысли о будущем и о нас самих.

Что, если буквы имеют цвет, а музыка обладает фактурой? Если стихотворение можно не только прочесть, но и ощутить на вкус и кожей? Этот текст — исследование магии, скрытой в самой основе творчества. Мы проследим, как нейрологический феномен синестезии — таинственное слияние чувств — из личного опыта избранных превратился в мощнейший инструмент поэтического языка. От провидческих «соответствий» Бодлера и Бальмонта до слов-взрывов футуристов, от психологической прозы Набокова до современной литературы — синестезия служит мостом к целостному переживанию. Это ключ к преодолению ограничений обычного слова, попытка выразить невыразимое и достичь того состояния, где исчезают границы между чувствами, а человек соприкасается с запредельной полнотой бытия.

Не пропустите: история художника, который доказал, что любовь сильнее гравитации, а искусство способно пересоздать мир.

Презентация книг о ташкентском модернизме

Мартин проходит путь от обыкновенного "гопника" до писателя, который со временем понимает, что женщина, в которую он влюбился и не такая уже "божественная".

Остается только в стабильный сюжет вставить новые названия и имена - и издание обеспечено! Правда, если останется бумага от очередного переиздания аналогичных книг более оперативных авторов.

Непобедимое Солнце - официальный римский бог Солнца солнечного культа, который был одним из древнейших богов, почитаемых римлянами. Во II–III веках н. э. Sol Invictus был возведён Аврелианом в ранг верховного божества.