Что произойдёт с нашей планетой в случае внезапного исчезновения человечества, как изменятся экосистемы, что станет с городами и технологиями, а также какие философские вопросы поднимает этот мысленный эксперимент?

Моя история началась летом 2025 года, когда мой близкий друг Алексей внезапно исчез.

Он висел в черном, как смоль, skybox'е, этот огромный, молчаливый silent watcher. Не просто шар из реголита и базальта, а главный admin всего этого ночного server'а. Его свет не грел — он был холодным, стерильным LED-прожектором, который заливал мир в монохром. Никаких теплых ламповых оттенков, только хардкорный, бьющий наотмашь high contrast.

История о том, как судьба человека может изменить мир, а мир судьбу человека.

Так сложно бывает определить, где реальность, а где иллюзия. Каждый день приносит множество вопросов и проблем, от которых невозможно просто взять и отмахнуться. И, кажется, что весь мир крутится вокруг тебя, а ты добиваешься успехов в жизни. А хочется просто пожевать сена.

Что значит быть последним человеком на Земле?

Техподдержка мироздания случайно убила не того человека. Теперь баг идёт в Навь, чтобы вернуть свой «чистый код». Цена сделки — способность врать. Русский киберпанк о сёстрах, нитях судеб и системных ошибках.

В этом эссе исследуется феномен тотального недоверия, которое общество заранее испытывает к собственным будущим чудесам. От романа Герберта Уэллса, заложившего матрицу всех сюжетов о «спящих», до «Чёрного зеркала», «Видоизменённого углерода» и «Дивного нового мира» прослеживается, как мечта о бессмертии и всемогуществе последовательно превращается в предчувствие кабалы — экономической, цифровой и биологической. Недоверие здесь не слепая технофобия, а форма защитного предвидения, культурная прививка, позволяющая разглядеть в ещё не рождённых машинах механизмы будущего угнетения и вовремя задать главный вопрос: кому будет принадлежать рука, протянутая нам после пробуждения? Текст носит аналитический, культурологический характер и не пропагандирует ни отказа от научного прогресса, ни принятия какой-либо конкретной технологии, ни какой-либо политической, социальной или иной доктрины.