Техподдержка мироздания случайно убила не того человека. Теперь баг идёт в Навь, чтобы вернуть свой «чистый код». Цена сделки — способность врать. Русский киберпанк о сёстрах, нитях судеб и системных ошибках.

В этом эссе исследуется феномен тотального недоверия, которое общество заранее испытывает к собственным будущим чудесам. От романа Герберта Уэллса, заложившего матрицу всех сюжетов о «спящих», до «Чёрного зеркала», «Видоизменённого углерода» и «Дивного нового мира» прослеживается, как мечта о бессмертии и всемогуществе последовательно превращается в предчувствие кабалы — экономической, цифровой и биологической. Недоверие здесь не слепая технофобия, а форма защитного предвидения, культурная прививка, позволяющая разглядеть в ещё не рождённых машинах механизмы будущего угнетения и вовремя задать главный вопрос: кому будет принадлежать рука, протянутая нам после пробуждения? Текст носит аналитический, культурологический характер и не пропагандирует ни отказа от научного прогресса, ни принятия какой-либо конкретной технологии, ни какой-либо политической, социальной или иной доктрины.

Анни посмотрела в зеркало и поправила прическу. Сегодня ей исполнилось двадцать. Сегодня за ней придут. Она знала об этом с самого детства. В двадцать лет всем людям в их стране предоставляется Лицензия, для получения которой нужно всего лишь ответить на вопрос и назвать число. Любое число от 0 до 50.

​«Хроника эмоциональной аннигиляции. Герой рассказа буквально исчезает, теряя части тела под гнетом обесценивания и критики. Когда близкий человек видит в тебе лишь ресурс или функцию, реальность начинает давать сбои. "Протокол исчезновения" — это история о том, как легко превратить живого человека в пустое место, и о том, какую свободу обретает тот, кому больше нечего терять».

В тот день сестры решили провести выходной вместе со всей своей семьей. Но они не успели придумать, куда пойти, потому что раздался звонок в дверь. Это была мамина знакомая Рита. Сестры знали ее знали ее с детства, и называли просто по имени, ведь она была старше Сабины всего на тринадцать лет.

«Real-ation Ship» — история о том, как из обломков прошлого рождается будущее. О том, что настоящая связь начинается не с грандиозных планов, а с простого: «у меня есть клей». И о том, что даже в самом стерильном мире можно вырастить сад, если есть кому протянуть руку.

Гранин открыл бутылку хорошего коньяка, налил в тяжёлый хрустальный стакан и уставился на монитор. На экране мигал курсор в пустой строке. Он думал об этом уже год. Выпустить джинна. Напомнить миру, что он, Гранин, ещё существует. Что есть кто-то, кто может заставить замолчать все экраны разом и сказать то, что хочет он.

В тот день наши знакомые техноведьмы решили встретиться в своем любимом кафе. А любили они это кафе не только потому, что там давали очень вкусные пирожные ( их любила даже Сабина, которая к сладкому относилась очень спокойно), а еще и потому, что там жил Гриша.

Космический корабль «Без гарантий‑132» никогда не следует расписанию — зато всегда находит приключения.

Макс смотрел в дуло. Сорок лет жизни, сотня миссий во времени, сотня спасенных им душ — все сводилось к этому моменту. К точке сборки, где время текло вспять и вперед одновременно.

Инструкция.СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО (Особая папка) Утверждено Комитетом временных перемещений [дата утверждения, номер протокола]

Погрузитесь в пронзительную историю о тонкой грани между реальностью и виртуальностью — рассказ заставит вас по‑новому взглянуть на взаимодействие человека и искусственного интеллекта.

Сайленс бежал. Воздух рвал горло, в боку кололо раскаленной иглой, но он бежал. Под ногами хрустел битый камень, перепончатые крылья летучих мышей срывались с карнизов разрушенных домов, когда он проносился мимо. Время поджимало. До рассвета оставался час.

Скажу вам сразу, что ко всякого рода авантюрам и прочим сомнительным историям я никогда отношения не имел, и вообще моя деятельность никак не связана с приключениями. Я не являюсь ни писателем, ни жюрналистом, ни уж тем более выдумщиком. Всю свою жизнь я проживаю в Новосибирске и занимаюсь тем, что ремонтирую холодильники. На самом деле в моей работе ничего особенного, но в жизни иногда случается совсем не так, как на самом деле.

Виктор Петрович наливал чай, когда погас свет. Это случилось не сразу — сперва лампочка мигнула, будто задумалась, потом погасла на секунду, зажглась снова, и в третий раз погасла уже навсегда. За окном его старой хрущевки город погрузился во тьму...