Москва. Кремль. Екатерининский зал.
Церемония награждения проходила в обстановке строжайшей секретности.
Никаких журналистов, камер и оркестра. Только несколько человек по специальному разрешению.
Сегодня награждали только одного.
Президент прикрепил орден к тёмному пиджаку Андрея и крепко пожал ему руку.
— Андрей Андреевич Котов, сегодня вы становитесь первым человеком в истории человечества, которого награждают… за правду.
— Указ секретный. Ваше имя пока не появится в газетах и не прозвучит по телевидению.
Но однажды этот день войдёт в историю.
— Вы доказали, что правда может изменить мир сильнее оружия.
Поздравляю вас!
В зале раздались аплодисменты.
Президент ещё раз пожал Андрею руку, затем слегка наклонился к нему и почти шёпотом произнёс:
— По данным разведки, за вашу голову назначена награда — десять миллионов долларов.
Андрей слегка улыбнулся.
Президент ответил почти такой же улыбкой.
— На их месте я назначил бы миллиард. Но они ещё не понимают, что вы начали новую эру.
Улыбка исчезла.
— Охрану усилили. Но теперь каждый ваш день связан с риском.
Президент ещё раз пожал Андрею руку.
— Берегите себя. Вы нужны России. И… всему человечеству.
Он выпрямился.
Аплодисменты зазвучали снова.
Так закончилась одна из самых необычных церемоний в истории страны.
А начиналось всё совсем иначе…
1. Причина — начало
Шёл последний календарный день зимы.
Москва. Клиника НИИ Бурденко. Пациента выписывали после неожиданной операции.
Двое мужчин приняли каталку. Голова Котова почти полностью скрывалась под бинтами.
Хирург устало снял маску и посмотрел на родственников.
— Операция прошла успешно. Опухоль удалена полностью. Но…
Он сделал небольшую паузу.
— Мы пока не понимаем, что это было и откуда взялось. Случай исключительный. Материал отправлен на экспертизу; причин появления опухоли и риска повторного роста мы пока не знаем.
Врач перевёл взгляд на неподвижное лицо пациента.
— Опухоль сместила некоторые участки мозга. Повреждения минимальны, но связи между отделами могли измениться. Последствия пока непредсказуемы. Наблюдайте за ним и сразу сообщайте о любых изменениях.
Братья молча кивнули.
Они ещё не знали, что операция запустит события, которые изменят жизнь миллионов.
Но, если быть совсем точным…
Всё началось гораздо раньше.
***
Тогда Андрей Котов был обычным школьником.
Обычным — только на первый взгляд.
Он не был лучшим учеником и не стремился к вниманию. Но если другие принимали что-то как данность, Андрей начинал задавать вопросы — порой слишком сложные для своего возраста.
Это был обычный урок обществознания.
Обычный класс, обычный день. Марья Ивановна открыла журнал.
— Андрей Котов, к доске. Сегодня твой доклад.
Учительница заглянула в записи.
Тема доклада: «В чём разница между человеком и компьютером?»
Андрей дошёл до доски, но вместо того, чтобы читать подготовленный текст, немного задумался.
— Марья Ивановна…
— Да?
— Можно я немного изменю тему?
В классе стало тише.
Учительница удивлённо посмотрела на него.
— Изменишь?
— Человека нельзя полностью сравнивать с компьютером. Компьютер скорее аналог мозга, а человек — это ещё тело, эмоции, память и сознание. Поэтому я сравнивал бы мозг и компьютер.
Марья Ивановна улыбнулась.
— Хорошо. И что же у тебя получилось?
Андрей положил тетрадь на стол.
— Я решил сделать не обычный доклад, а небольшую игру.
По классу прошёл лёгкий шум.
— Игру?
— Да.
Андрей открыл большую упаковку. Внутри стояла банка с чупа-чупсами.
— Я буду задавать вопросы и сравнивать человека с компьютером. Кто предложит хороший ответ, получит приз.
Он достал первый леденец и протянул его учительнице.
— А этот вам. За участие.
Класс засмеялся. Марья Ивановна тоже улыбнулась.
— Ну хорошо. Теперь мне действительно интересно. Продолжай.
Андрей нарисовал таблицу из трёх колонок: «Свойство», «Человек (мозг)», «Компьютер (робот)».
— Я называю свойство. Если оно есть — ставим плюс, если нет — минус.
— Да!
— Тогда первый вопрос. Кто использует электричество?
Несколько учеников подняли руки.
— Человек — плюс. Компьютер — тоже: он работает благодаря электрическим сигналам, а наше тело — благодаря нервным импульсам.
В таблице появились первые отметки.
Таблица пополнялась новыми отметками.
— Второй вопрос. Кто использует еду?
Класс засмеялся.
— Человек!
Андрей поставил плюс напротив человека.
— Верно. А компьютер?
— Нет!
— Минус.
Постепенно класс включился в игру. Ученики уже сами предлагали варианты.
— А руки и ноги?
— Назовём это функциями: руки — механизм захвата, ноги — механизм передвижения.
Он написал две новые строки.
«Механизм захвата».
«Механизм передвижения».
— И что получается?
— Плюс у обоих!
— Верно. Роботы тоже могут двигаться и брать предметы.
Таблица становилась всё больше.
Память.
Обработка информации.
Хранение данных.
Обучение.
Поиск информации.
Класс втянулся в игру: за правильные ответы раздавали чупа-чупсы.
Но больше всего всех заинтересовал последний вопрос.
Андрей написал:
«BIOS».
— Кто знает, что такое BIOS?
— У компьютера это программа запуска!
— Компьютер запускается с помощью базовой системы. А что есть у человека?
В классе стало тихо.
— У человека тоже есть базовая система запуска. Ребёнок ещё не умеет говорить и ходить, но уже дышит, а сердце работает. Организм запускается.
Класс задумался.
Марья Ивановна посмотрела на таблицу: обычный доклад превратился в исследование.
— Андрей, ты понимаешь, что сейчас сделал?
Он пожал плечами.
— Просто сравнил.
— Нет. Ты задал очень сложный вопрос. Что именно делает нас людьми?
Андрей ничего не ответил.
Он ещё не знал, что этот вопрос станет главным в его жизни.
Спустя много лет Андрей вернулся к нему. Только теперь объектом исследования был не компьютер, а его собственный мозг.
2. Первопричины
Впервые он упал в обморок прямо со стула. Ударился несильно — но запомнил не это.
Очнувшись, Андрей увидел перед глазами BIOS. По крайней мере, так он назвал увиденное: другого объяснения не нашёл.
БИОС! Ха!
Увиденное напоминало «Матрицу» и экран компьютера при запуске.
Обморок оказался проявлением редкого заболевания, но помог обнаружить опухоль вовремя.
После этого Андрей вернулся к школьному сравнению мозга с компьютером и стал изучать его устройство.
Совпадение? Не думаю!
После операции физически он уже не мог работать как раньше, зато мозг продолжал анализировать.
Но даже через полгода восстановились не все его функции. Частично нарушилась память.
И как!
Память пострадала частично. Андрей шутил, что у него испортился сектор жёсткого диска и процессор записи.
Он не мог вспомнить названия. Не только вспомнить — запомнить новые!
Словно внутренний чип решал, что сохранять: важное и часто употребляемое.
Остальные названия и имена Андрей забывал и не мог выучить заново.
Лица, поступки и голоса помнил. Имена и фамилии — нет.
Это стало первой причиной, подтолкнувшей его к изучению человеческого мозга.
Но была и вторая.
Именно вторая причина заставила Андрея взглянуть на проблему иначе и положила начало проекту «Изучение правды».
Его обманули.
Все близкие. Все друзья. Партнёр по бизнесу.
***
Они думали, что он умрёт после страшной болезни и неожиданной операции. Но Андрей выжил — по словам врачей, такое случается раз на тысячу.
Ему — да. Им — нет.
Зато до этого им казалось, что повезло именно им.
Они занимали у него деньги и имущество.
Партнёр переписал имущество фирмы, открыл на имя любовницы конкурирующее предприятие и исчез.
Ближайший друг незадолго до операции занял большую сумму, а теперь утверждал, что никогда ничего не брал.
Из домашнего сейфа пропали последние наличные, золотые и серебряные слитки и монеты — запас Андрея на чёрный день.
Все отрицали, что что-либо брали. Но куда всё исчезло?
Получалось, вокруг него лгали. Все.
И ради чего?
Этот вопрос подтолкнул его к изучению работы мозга и человеческих поступков.
Ложь обрела лица близких людей. Каждый повторял удобную версию так уверенно, будто Андрей сам ошибался и плохо помнил свою жизнь.
Из-за проблем с памятью любой спор превращался в ловушку: Андрей не понимал, забыл ли сам или его снова обманывают. Ему нужен был точный способ отделять правду от лжи.
Почему человек врёт? Как он выбирает: соврать или сказать правду?
Две минуты лжи казались проще года тяжёлой работы: меньше усилий, больше выгоды.
Так началось изучение проблемы лжи.
Конечно, Андрей был не первым. Давным-давно люди изобрели полиграф — прибор, помогающий определить, врёт человек или нет.
Но полиграф анализировал уже следствие — произнесённую ложь.
А почему человек принимает решение солгать?
Это и стало главной целью Андрея.
Полиграф давно стал почти антиквариатом: принципиально нового в этой области не появлялось.
3. Старт проекта
Андрею пришлось продать часть оставшегося имущества и начать новую жизнь.
Было нелегко. Но кто хочет — тот может.
Он жил ради проекта и оборудовал гараж компьютерами и медицинской техникой — сначала самой простой, подержанной и доступной.
Гараж заполнили провода, мониторы, блоки питания и медицинские приборы. Андрей покупал их по частям, ремонтировал и соединял. Денег не хватало, зато времени было много.
Он экспериментировал и изучал.
Цель была чёткой: понять, какие центры мозга проявляют себя при разных действиях человека.
Он наблюдал, как мозг реагирует на кино, музыку, чтение, еду, кофе и алкоголь.
На ком Андрей всё это проверял?
На соседе по гаражу, пенсионере Петровиче, любившем выпить за столом.
Петровича легко было заманить на эксперимент обещанием выпить и закусить.
Эксперименты продолжались больше года, но дали результат.
Андрей записывал сеансы, сравнивал показания, менял формулировки вопросов, интонации, освещение, еду и напитки. Повторяющиеся реакции отмечал, случайные отбрасывал. Так постепенно складывалась карта работающего мозга.
Сначала Андрей выявил структуру работы мозга, затем научился отслеживать её.
Петрович отвечал то правдиво, то ложно, а Андрей искал разницу в реакциях мозга.
Он достиг цели. И поставил новую.
Как повлиять на человека? Как вмешаться в цепочку работы «мозгочипов»?
Условно он выделил центр приёма информации, анализа, памяти, принятия решений и центр лжи.
Информацию принимали глаза, уши и другие органы чувств.
Центр анализа распознавал речь, голос, интонации и настроение.
«Процессор мысли» сверял данные с памятью.
Подключались центры опасности, боли, расслабления и удовольствия.
Вариантов поведения всегда было несколько, и центр принятия решений выбирал, как действовать.
Мозг сравнивал последствия, оценивал опасность и выгоду — и только потом выбирал действие.
Перед выбором мозг словно спрашивал центр лжи: соврать, скрыть эмоции или притвориться равнодушным?
Центр лжи предлагал варианты, а главный центр выбирал и отдавал команду.
«Делай так!»
И человек делал.
Изучив цепочку, Андрей решил создать технологию блокировки центра лжи.
Он построил новый прибор.
Сначала датчики крепились к шапочке. Изучив мировые разработки, Андрей нашёл способ сделать воздействие дистанционным и незаметным.
Четыре разночастотных излучателя находили центр лжи и блокировали его направленным воздействием.
Простыми словами это можно объяснить так.
Главный центр принятия решений спрашивает:
«Эй, Центр лжи, ну что? Какие варианты предложишь?»
А тот не может ответить по существу и только бубнит:
«Ну… э-э… бэ-э…»
Главный центр зависает. Как компьютер.
А человек просто сидит и ничего не делает.
Заставить человека отвечать было невозможно: давление усиливало страх, но не давало мозгу решения. Нужен был другой путь — честный, безопасный и приятный.
Андрей нашёл решение.
***
Он научился мотивировать человека говорить только правду.
И Петрович ему помог. Да, тот самый пьющий сосед, на котором всё проверялось и настраивалось.
Петрович отвечал на простые вопросы и получал за правду водку или закуску.
Через пять-шесть вопросов правда уже сама приносила удовольствие.
Сначала задавали безобидные вопросы — об имени, напитке, сахаре в чашке. Каждый честный ответ приносил удовольствие, и лишь потом вопросы усложнялись.
Нельзя ответить неправду? Ничего страшного! Ведь правда даёт хороший, вкусный результат.
Без лживых вариантов центр принятия решений выбирал правдивый ответ.
На все вопросы.
Можно сказать, возникала «привычка правды».
Позже Андрей испытывал систему на разных людях, начиная с простого выбора — чай или кофе, сахар или конфета.
Собственный выбор приносил человеку удовольствие.
Хотя мозг преподнёс ещё один сюрприз.
Обнаружилась неожиданная побочная реакция.
Когда отключался центр лжи, почему-то прекращалась и запись памяти. После эксперимента человек не помнил, как конфета оказалась у него в руках.
Точнее, он не помнил ничего с момента включения прибора.
Открытие оказалось неожиданным. Но ситуации не вредило. А, наверное, даже помогало.
Он убедился: память не записывает только время работы Правдоскопа, а после выключения снова работает.
За два года Андрей создал и отладил систему.
Она работала на разных людях.
4. Презентация Правдоскопа
Когда система стала работать без сбоев, Андрей нашёл старые контакты и обратился к однокласснику Олегу, служившему в правоохранительных органах. Попросил познакомить его с начальником отдела по борьбе с коррупцией.
Через месяц Олег познакомил Андрея с Петром Степановичем Ивановым на дачной вечеринке. Там Андрей представил свой научный проект.
Андрей объяснил принцип работы и предложил проверить его на практике.
Хотя первый вопрос Иванова был не об этом.
— А сколько это стоит?
Ответ «бесплатно» удивил Иванова ещё сильнее.
Иванов не верил, что подобное возможно. Спрашивал: если возможно, почему никто не сделал этого раньше?
Андрей пожимал плечами.
— Может, кто-то уже сделал. Может, не хочет рассказывать. Я не могу знать всего. Но полиграф ведь тоже когда-то изобрели.
В ходе горячего банного разговора родилось несколько новых слов.
«Правдун» — из выражения «Все любят правду, но…»
А сам прибор, точнее всю «систему правды», решили назвать Правдоскопом.
Откуда взялось слово «Правдоскоп»?
Это и так всем понятно!
Их интересы совпадали, противоречий не было.
Но Иванов всё ещё сомневался.
Рассказ звучал фантастикой. Ошибка могла стоить человеку свободы, а успех — изменить правила борьбы с преступностью.
Поэтому одних объяснений было мало.
Решили провести пробный показательный допрос.
Всё обсудили и подготовили.
***
Неделю Андрей обучал Правдоскопу молодую сотрудницу органов.
Почему девушку?
Иванов спросил именно об этом.
— Мужчину лучше допрашивает женщина, а женщину — мужчина.
Алёна Васильевна недавно окончила юридический вуз и просила обращаться к ней по имени-отчеству. За глаза коллеги звали её Васильевной.
За вечернее обучение Андрей платил ей из своего кармана, чтобы потраченное время не вызывало сожалений.
Перед использованием систему требовалось освоить.
На обучение ушла неделя.
И вот начался показательный тест.
Иванов и его заместитель Денис Дмитриевич наблюдали за допросом из соседней комнаты.
Андрей вывел на экран разрез мозга с областями, которые называл «мозгочипами», показатели и видео допроса.
— Правдоскоп определяет расположение мозгочипов и последовательность их включения.
Он объяснил, как взаимодействуют мозг допрашиваемого, Правдоскоп и Алёна.
— Понятно выражаюсь?
Все кивнули, хотя Иванов явно был поражён.
Денис спросил:
— А как же фантазия? Это тоже обман?
— У фантазии и обмана разные цели. Фантазия существует ради самого процесса, а обман должен ввести другого в заблуждение.
— В книге «Запрещённая реальность» тоже пытались узнать правду, но допрашиваемые молчали: за правдивый ответ им грозила смерть.
— Ого! У нас совсем не так, система никому не вредит. Книгу я не читал, но вы меня заинтриговали. Теперь обязательно прочту. А сейчас продолжу.
Андрей указал на экран.
— Человек пришёл как свидетель и спокоен. Система настраивается на его показатели, считывает работу мозгочипов и постепенно стимулирует центр удовольствия.
Андрей запустил Правдоскоп.
5. Первый пирожок
В комнате для допросов сидели Алёна Васильевна и приглашённый свидетель.
Мужчина выглядел абсолютно спокойным и уверенным.
— Кофе или чай будете?
— Буду.
— Что именно?
— Кофе.
Слева от надписи: «Центр удовольствия» загорелась кнопка и тут же погасла.
Полсекунды или меньше.
Свидетель поднял голову. Глаза его вспыхнули, на лице появилось довольное выражение.
— Это краткая стимуляция центра удовольствия направленным импульсом. Параметры мы настраивали больше года; теперь система рассчитывает их автоматически.
Он снова указал на экран.
— Свидетель самостоятельно ответил правду — выбрал кофе — и получил первую порцию «добра».
Мужчина пил кофе.
Следователь продолжила:
— Не возражаете, если я задам несколько простых вопросов, пока вы пьёте?
— Нет.
Кнопка опять кратковременно вспыхнула. Всё было понятно и без пояснений: свидетель выглядел счастливым от простого правдивого ответа.
Самого простого из всех возможных.
— Вас зовут Дмитрий?
— Да.
Вспышка.
— Ваша фамилия?
— Пирожков.
Кнопка загорелась чуть дольше.
— Центр принятия решений обратился к памяти. Причин лгать не было, а правдивый ответ принёс удовольствие.
Разговор продолжался.
— Вам принадлежит ООО «СтройМонтажНовосиб»?
— Да.
Пирожков выглядел довольным и спокойным.
— А две фирмы — «СтройМонтажАкадем» и «АкадемПоставка», юридически зарегистрированные на вашего брата, — фактически принадлежат кому?
— Мне.
— Все эти фирмы участвуют в государственных тендерах?
— Да.
— Побеждают?
— Да.
— На какую сумму выиграли тендеры в прошлом году?
— Четыреста миллионов рублей.
— Кто-то в государственных органах помогает вам побеждать?
— Да.
— Как его зовут?
— Дмитрий Юрьевич.
— Вы ему платите?
— Да.
— Сумма измеряется в процентах от стоимости тендера?
— Да.
— Сколько процентов вы отдаёте?
— Десять.
— Кому передаются деньги?
— Вадиму.
— Вадим — сын Дмитрия Юрьевича?
— Да.
— Как вы передаёте ему деньги за выигранные тендеры?
— Наличными или биткоинами.
— В каком банке находятся основные рабочие счета ваших компаний?
— В «Копибанке».
Иванов с заместителем молча слушали: несколько минут дали больше сведений, чем годы расследования.
***
На экране Пирожков по-прежнему сидел с довольной улыбкой.
Котов прервал молчание:
— Показательный допрос завершён. Всё прошло успешно, нужную информацию мы получили. Теперь готов ответить на ваши вопросы.
Котов следил за показателями. Для остальных это было чудо, а для него — результат сотен опытов и бессонных ночей. Одна ошибка могла превратить его в фантазёра в глазах Иванова.
Денис не стал ждать.
— Что теперь сделает Пирожков? Побежит к сообщнику, пожалуется в прокуратуру? Что я не понял о Правдоскопе?
Котов был готов.
— Но Пирожков ничего не вспомнит о допросе.
Все снова замерли. К первому потрясению добавилось новое.
Иванов наконец спросил:
— Почему он не будет помнить? Вы как-то стёрли ему память?
— Простите, что не рассказал заранее. Мы ничего не стирали. Просто память тоже не записывается.
— Что значит «тоже»?
— Это похоже на сильное опьянение: человек может действовать, разговаривать, но потом не помнить происходившего. Здесь механизм похожий. Мы специально этого не добивались.
— Он не помнит и дорогу сюда? Что было до и после?
— Помнит. Выпадает только время работы Правдоскопа.
— Значит, останется провал? Он поймёт, что с ним что-то делали?
— Не совсем. Мы отвлеклись от реального видео. Я всё записал. Посмотрите, как закончился допрос, и обратите внимание на лицо Пирожкова.
Котов нажал кнопку. Запись продолжилась.
Алёна снова спросила:
— Как вам кофе? Нравится?
— Да.
Пирожков сделал глоток. Индикатор вспыхнул, затем появилась надпись: «Окончание процедуры».
Мужчина застыл в недоумении, держа почти пустую кружку.
— Вам ещё налить?
Он растерялся: мозг не понимал, почему почти пустая кружка уже у него в руках.
Следователь продолжила:
— Хорошо, быстро задам несколько вопросов. Мы вызвали вас как свидетеля. Назовите полное имя.
— Пирожков Дмитрий Борисович.
— Вам известно о возбуждённом нами деле в отношении руководителя и владельцев ООО «НовыйСибирГражданстрой»?
— Да, известно.
— Откуда?
— Об этом уже говорят в СМИ.
— А по бизнесу вы с ними знакомы?
— Нет.
— Вы знакомы с руководителем Александром Шапко или учредителями Иваном Хмыровым и Антоном Суровым?
— Нет… Хотя, может, случайно встречались где-нибудь на праздновании Дня строителя. Не более.
— Я вас поняла. То есть прямых телефонных контактов, личных встреч и дружбы не было?
— Нет.
— Ознакомьтесь с протоколом, подпишите — и можете идти.
Пирожков подписал протокол и ушёл довольный. Подсознательно сохранилось удовольствие от кофе.
Котов остановил запись.
— Вот так и работает наш Правдоскоп.
***
В кабинете повисла тишина. Но ненадолго.
Пётр Степанович быстро взял всё в свои руки.
— За пять минут узнали больше, чем за три года. Денис, готовь задержания и аресты.
Заместитель кивнул.
— Бери дело под контроль. Оформи сведения как анонимный звонок: мы обязаны проверить его по закону.
Иванов повернулся к Котову.
— Андрей Андреевич, система работает. Подготовим презентацию и летим в Москву. Я добьюсь встречи. Вы готовы?
— Да, конечно.
Через неделю новости сообщили о раскрытом коррупционном деле и задержании крупных чиновников.
Но Иванов и Котов к тому времени уже были в Москве.
6. Экспертиза правды
Утром Иванов уехал на встречу с руководством. Котов остался ждать новостей.
Телефон зазвонил около четырёх часов дня.
— Сможешь завтра так же всё показать? — спросил Иванов.
— Да.
— Нам понадобится Алёна Васильевна как специалист. Я срочно вызову её в командировку.
— Хорошо.
— Сколько времени нужно, чтобы настроить систему здесь?
— С утра до обеда управлюсь.
— Завтра у нас трудный день.
***
На следующий день в кабинете собрались Котов, Иванов, Алёна и четверо руководителей.
Андрей расставил мониторы, показал запись допроса Пирожкова и ответил на вопросы.
Коллеги молчали, обдумывая увиденное.
Правдоскоп нельзя было показывать публике, патентовать или передавать обычным отделам. Преступники искали бы защиту, разведки — самого создателя. Пока прибор был единственным, его главным преимуществом оставалась тайна.
Первый из незнакомых мужчин обратился к Котову:
— Мы можем провести такой же показательный допрос с нашим человеком? Прямо сейчас?
— Хотите проверить результат?
— Да. Пока назовём это экспериментом.
— Конечно. Главное, чтобы человек не знал особенностей процедуры, иначе мозг может начать защищаться.
— Всё строго секретно. Никто не знает.
Второй мужчина представился:
— Александр Киселёв. У нас работает представитель Роман. Вызовем его и проверим?
— Хорошо. Только не говорите подробностей. Алёна Васильевна, вы готовы?
Она молча кивнула.
— Алёна будет с микронаушником. Мы посмотрим допрос из соседнего кабинета и при необходимости передадим вопросы.
Киселёв набрал номер:
— Роман, срочно зайди в кабинет номер двенадцать. Там тебя ждёт Алёна Васильевна. Подождите нас, скоро подойдём.
Когда всё подготовили, Котов спросил:
— Запускаем? Список вопросов готов?
— Пусть Алёна расспросит его в общих чертах: о нём самом, родителях, прежней работе.
— Лучше составим список и продиктуем.
Котов открыл блокнот.
— Имя, фамилия, возраст, менялись ли они? Живы ли родители?
Киселёв предложил:
— Вы сообщали сведения о делах комитета посторонним?
— Формулировка неточная: он мог рассказывать о работе жене, родителям или другу.
— А как правильно?
— Зачем именно вы хотите это узнать?
— Не передаёт ли он внутреннюю информацию нашим подследственным и их адвокатам.
— То есть не предавал ли он вас?
Первый мужчина вмешался:
— И это некорректно. Он представляет наши интересы и передаёт служебные сведения. Мозг может решить, что ответ — да. К тому же я ему доверяю.
Киселёв оживился:
— Спросим, продавал ли он оперативную информацию за деньги. Если да — кому и за сколько.
— Хорошо. Записал. Начинаем.
На экране открылась дверь. Роман Кухарчук вошёл, поздоровался с Алёной и сел.
Котов устроился перед монитором и заговорил в микрофон:
— Начинаем, как обычно, с процедуры «кофе или чай».
Все смотрели запись.
— Кофе или чай будете? — спросила Алёна.
— Буду.
— Что будете?
— Кофе.
Индикатор центра удовольствия вспыхнул. Роман замер, но глаза его загорелись, как у Пирожкова.
— Не возражаете, если я задам простые вопросы, пока вы пьёте кофе?
— Нет.
Снова вспышка. Снова довольный взгляд.
Дальше всё шло привычно.
— Вас зовут Роман?
— Да.
Индикатор.
— Ваша фамилия Кухарчук?
— Да.
Индикатор.
— Вы когда-либо получали деньги вне комитета за предоставленную служебную информацию?
— Нет.
— Вы обсуждаете с родственниками закрытые дела комитета?
— Нет.
Наблюдатели были довольны.
Котов повернулся к Киселёву:
— Ещё вопросы?
***
— Есть один, но нескромный. Можно?
— Спрашивайте. И давайте без пауз.
— Был ли у него гомосексуальный опыт?
Брови Котова поползли вверх, но он включил микрофон и продиктовал вопрос.
Алёна повторила его Роману.
Роман молчал.
Ни слова.
Киселёв растерялся.
— Как такое возможно? С Романом всё в порядке?
— Всё нормально. Объясню парадокс. Других вопросов нет? Тогда заканчиваем.
Котов передал команду Алёне.
— Как вам кофе? — спросила она. — Нравится?
— Да.
Индикатор удовольствия вспыхнул, появилась надпись: «Окончание процедуры».
Роман растерянно огляделся.
— Вам ещё налить?
— Нет, спасибо.
— Тогда пройдите в соседний кабинет. Там ждут коллеги. До свидания.
Роман вышел и открыл соседнюю дверь.
— Проходи, закрой дверь, — сказал Киселёв. — Ты немного растерян. Что случилось?
— Ничего.
— А если точнее?
— Не знаю. Просто чувствую растерянность.
— Что делал в соседнем кабинете?
— Вы же послали меня познакомиться. Зашёл, познакомился, выпил чашку кофе… и всё.
— Что можешь сказать о следователе?
— Пока ничего. Мы только познакомились.
— Тебе можно верить?
— Конечно.
— Уточню: тебе можно доверить государственную тайну?
— А что случилось?
— Ответь.
— Можно. Готов дать расписку.
— Не обязательно. Мы верим твоему слову.
Киселёв обратился к Котову:
— Андрей Андреевич, можете вкратце объяснить коллеге суть проекта и показать запись?
— Конечно.
Котов пригласил Романа сесть рядом и за три минуты изложил теоретическую основу проекта «Правда». Спросил, всё ли понятно. Роман кивнул.
Андрей включил запись экспресс-допроса Романа.
Тот смотрел без привычной улыбки.
— Мы проверили слова учёного на близком коллеге. Помнишь сам допрос?
Роман молча покачал головой.
— Тогда скажи, что помнишь до начала эксперимента и после.
— Зашёл, познакомился, выпил кофе и ушёл. Больше ничего не помню.
Киселёв не удержался:
— А почему ты не ответил на вопрос о гомосексуальном опыте?
— Я не помню ни вопроса, ни чего-либо ещё.
— Подождите! Такие случаи редки. Когда это случилось впервые, я тоже растерялся. Сейчас объясню.
Котов достал из кармана монету, подошёл к Киселёву и подбросил её. Монета упала на ладонь, и Андрей сразу накрыл её другой рукой.
— Орёл или решка?
Киселёв молчал.
— Орёл или решка? Повторяю вопрос.
— Да откуда я знаю! — громко ответил тот.
— Вот и ответ: незнание. Вы тоже не знали, что выпало. В обычной жизни человек угадывает или лжёт, а здесь просто молчит.
Все задумались.
— Подождите, — встрепенулся Киселёв. — Но как Роман может не знать правды о собственном опыте?
— Александр, я готов объяснить.
***
Роман заговорил сам. Было видно, что ему неприятно, но он заставляет себя продолжать.
— Я не знаю, был ли секс. В студенчестве мы отмечали экзамен в кафе, выпили, а потом поехали в клуб. Ночь я не помню.
Утром я проснулся в чужой квартире, в одной кровати с незнакомым парнем. Захотел в туалет, встал и начал искать. Нашёл. А заодно увидел сраный дизайн хозяина квартиры.
Утром я проснулся в чужой квартире, в одной кровати с незнакомым парнем. В туалете увидел на стенах фотографии его интимных встреч с мужчинами. Меня едва не вывернуло: я подумал, что он мог воспользоваться мной ночью.
Меня вырвало. Я быстро оделся и убежал.
Я убежал, но был пьян и не запомнил ни адреса, ни района. Позже так и не смог понять: был ли секс или мы просто уснули после клуба. Точного ответа нет до сих пор.
Все молчали.
— Понятно. Прости, Роман, что узнали об этом так. Ты правильно поступил и тогда, и сейчас.
Первый мужчина поднялся.
— Андрей Андреевич, вы готовы переехать в Москву? Нам нужен Правдоскоп. Создадим секретный Отдел правды.
Он повернулся к Иванову.
— Пётр Степанович, предлагаю вам возглавить отдел. Алёну Васильевну тоже стоит привлечь. Согласны?
Котов и Иванов согласились.
— Даю месяц на подготовку первой операции. Потом посмотрим.
7. Главная битва
Через месяц началось то, чего государство не могло добиться десятилетиями.
Настоящая борьба с коррупцией.
Первый этап тайно спланировали и согласовали на высшем уровне.
Первым делом решили выяснить, на кого работал сотрудник органов, осуждённый за хранение миллиардов наличными.
Он взял всю вину на себя и уже два года отбывал срок.
При обыске у нового подозреваемого нашли контакты осуждённого. Оформили разрешение на допрос и опознание.
Заключённого привезли из колонии.
Провели сеанс Правдоскопа.
Результат оказался неожиданным.
Оказалось, начальником осуждённого был человек, которого все считали честным и тихим: один из заместителей председателя Центрального банка России — Алексей Анатольевич.
Заключённого вернули в колонию.
Настало время второго этапа.
***
Второе задержание также согласовали наверху и держали в секрете.
Банкира задержали в пятницу вечером по дороге на дачу к молодой любовнице.
В месте задержания не было связи, поэтому предупредить кого-либо он не успел.
Банкир отказался отвечать на вопросы. Этого и ожидали.
Запустили Правдоскоп.
Допрос потряс участников спецоперации.
У банкира нашли зарубежные счета и имущество. Он сотрудничал с западными разведками, вывел деньги через подкупленных сотрудников банков и органов.
Но сильнее всего шокировало другое.
Центробанкир не был главным. Он напрямую подчинялся Зубайзу и переводил ему похищенные миллиарды.
Да-да, тому самому Зубайзу, которого официально называли другом президента.
Запись и доклад передали руководителям органов.
Материалы дошли до президента.
Почему?
Без разрешения президента двигаться дальше было нельзя.
***
Через день Зубайза задержали прямо в городе, на выходе из министерства, где он опять выбивал финансирование на двадцать миллиардов.
У него забрали телефон и документы, затем доставили в отдел.
Он вызвал адвоката, но тот приезжал и уезжал: официального допроса не было.
Зато на тайном сеансе без адвоката Зубайз рассказал всё.
Через триста маршрутов и счетов по всему миру выводили российские деньги, обедняя страну и мешая её развитию.
Кто это придумал?
Да всё те же, как обычно: американцы и англичане.
Всё повторилось.
Маршруты вывода денег установили, суммы определили, счета заморозили.
Оставалось дождаться суда, который должен был избрать Зубайзу меру пресечения.
Иванова насторожила полупустая пачка сигарет в кейсе. Он никогда не видел, чтобы Зубайз курил, а дата выпуска на пачке была двухлетней.
Иванов отправил сигареты на экспертизу.
Экспертиза показала, что сигареты отравлены. Возможно, Зубайз хранил яд как последнюю защиту.
У Иванова появилась оригинальная идея.
Получив разрешение руководства, он начал спецоперацию.
8. Ядовитый ёж
Иванов сидел в комнате для допросов. Перед ним на столе стояла половина шоколадного торта.
Привели Зубайза.
— Я ещё раз предлагаю вам сотрудничать с нами и добровольно рассказать о западном плане коррумпирования страны. Вы не давали честным чиновникам занимать высокие должности и старались всех посадить на крючок. Зачем?
— Я не собираюсь давать показания. Пусть всё решает суд.
— Ясно. Хорошо, пусть будет так. У нашей сотрудницы сегодня день рождения. Не хотите чаю с тортом?
— Нет.
— А чего хочется?
— Покурить.
— Угощайтесь.
Иванов достал свою пачку и положил на стол.
Зубайз посмотрел на неё.
— Эти плохого качества. Я предпочитаю свои, из кейса.
— Хорошо. Попрошу принести. А пока выпьем чаю.
Зубайз кивнул.
Иванов налил чай, разрезал торт и подвинул гостю блюдце. Потом позвонил по внутренней связи и попросил принести сигареты из кейса.
Сидели молча. Зубайз съел свой кусок и выпил чай.
Вошёл сотрудник, положил пачку на стол и удалился.
У Зубайза загорелись глаза. Он быстро потянулся к сигаретам.
Иванов остановил его вопросом:
— А можно мне тоже? Давно таких не курил.
Зубайз на мгновение замер. В глазах его завертелась мельница чувств. Он выбирал ответ.
— Конечно, берите. Лучший сорт, который я пробовал в жизни.
Он сидел с ехидной улыбкой и ждал, когда Пётр Степанович закурит.
Тот закурил. Медленно, неспешно, делая между затяжками большие паузы.
— Да… интересный вкус. Я такого, наверное, никогда не пробовал.
— Точно не пробовали, — подтвердил счастливый Зубайз. — Затягивайтесь сильнее. Почувствуйте вкус этого… чуда!
У Иванова поплыло перед глазами. Он потерял равновесие и упёрся руками в стол.
— Что это со мной?
Зубайз сиял.
— Подарочек от меня! Смерть! Как бы я хотел снова сделать вас всех рабами. Рабами денег! Денег Западного мира! Ненавижу вас!
Оба курильщика потеряли сознание.
***
Зубайз очнулся в больничной палате.
Рядом пищал прибор. Медсестра меняла флакон на капельнице.
— О… Слава богу, вы очнулись. Хорошо, что мы вовремя оказали помощь.
Зубайз поднял голову и увидел у двери вооружённого охранника.
Он попытался встать, но не смог: обе руки и обе ноги были прикованы наручниками.
— Не волнуйтесь, — продолжила медсестра. — Яд не причинил вам тяжёлого вреда. Лежите спокойно. Вы крупнее и здоровее Петра Степановича. У того отказала печень. Осталось несколько дней.
— Почему я жив?
— Я же сказала: организм сильный. А-а… Вы думали, яд убьёт всех сразу? Тут вышла одна неувязка. Вам повезло поесть перед отравлением шоколадного торта. Он вступил в реакцию с ядом и спас вас от быстрой смерти. Очень повезло.
Медсестра ушла. Следом вышел охранник.
Прошло несколько часов. Три или четыре — Зубайз не знал. За окном темнело.
Дверь открылась.
Двое врачей закатили ещё одну кровать. Рядом с ней стояли капельница и аппарат искусственного дыхания. Под маской лежал лысый больной.
Врачи оставили его в палате и вышли.
Больной снял маску.
Это был Иванов. Без волос.
Он заговорил хрипло, медленно, с натяжкой:
— Зря я поверил тебе… Не понимаю… Почему ты захотел своей смерти… и моей? Что я тебе сделал?
Он снова надел маску.
Зубайз ответил:
— Ненавижу вас! Ваш холод, дороги, грязь, землю и правду. Вы не уважаете главного бога нынешнего мира — деньги. Они дают власть. Богатые плевали на законы, а вы мечтаете о справедливости и равенстве. Их никогда не было и не будет. Прав тот, кто сыт, а сыт тот, кто богат. Всё в руках богатейших людей мира.
— То есть ты предал народы России просто за деньги?
— Да. И готов сделать это снова. Продать миллион россиян за миллион долларов.
— Но сейчас ты здесь. Без долларов и свободы. Неужели всё сделанное того стоило?
— О да! Надо было только раньше уехать и богато жить в тёплой стране. Среди миллионов свободных рабов доллара, которые берут ипотеку на несколько поколений — с участием ещё не родившихся внуков.
— Ясно. Значит, ты ненавидишь народ и землю, которые дали тебе жизнь.
— Ещё как! Знаешь, что радует меня больше всего? Ты умираешь у меня на глазах. Капля радости в море неудачи после того, как вы меня поймали.
— Ну что же… Раз вы такой нехороший человек и получаете удовольствие от народной боли, а теперь ещё и от моей, я просто отниму у вас последнюю каплю радости.
Иванов снял маску и встал с кровати.
— Я хотел понять причины вашего поведения. Заглянуть в душу. И теперь окончательно понял, что поступил правильно.
Зубайз молчал, потрясённый увиденным.
Он не понимал, что оружие, которым всю жизнь пользовался против собственного народа, теперь сработало против него.
Раньше он обманывал и хитрил, добиваясь своих целей. Теперь такую же ловушку построил для него Пётр Степанович.
Иванов распланировал всё по шагам и минутам: торт, сигареты, больничную палату. Даже побрился налысо для полной убедительности.
Парадокс!
Методами неправды он добился правды.
Цель была достигнута. Теперь все поняли, почему Зубайз действовал против Родины. Ему было плевать на неё и на людей, живших с ним в одних городах, на соседних улицах и в соседних домах.
Он их презирал и ненавидел.
Поклонялся лишь одному — деньгам.
Или даже денежной власти.
Всё происходившее, конечно, записывалось. Операцию продумали заранее, камеры стояли во всех нужных помещениях.
Правда оказалась жестокой.
Даже более жестокой, чем ожидалось.
Зубайз так и не узнал, что яда в сигаретах не было. Их заменили. По плану Иванова срочно изготовили смесь неприятных и снотворных веществ.
Пётр Степанович молча вышел из палаты.
9. Смерть какашки от какашек
Зубайз сидел в камере временного содержания. Трижды за день к нему приходил адвокат, и они подолгу беседовали наедине.
Потом юрист метался по городу, ездил за город, ходил в баню, чтобы его не подслушали. Он постоянно чего-то боялся и тайно разговаривал с послами и военными представителями стран Западного мира.
По закону назначили судебное заседание для выбора меры пресечения.
До него оставался день.
Все ждали.
В день суда Пётр Степанович собирался ехать один, но к нему напросился Андрей Андреевич Котов. Очень уж хотел увидеть результат своей работы.
Правду.
До заседания оставался час. Они сели в служебную машину. Вместе с ними поехал назначенный Котову телохранитель.
На полпути случилась неожиданность. Поначалу она показалась неприятной.
Но так ли это?
В их автомобиль врезалась молодая девушка — неопытный водитель на маленькой красной машине. На заднем сиденье в специальном кресле спал её совсем маленький ребёнок.
Покидать место ДТП было нельзя: это нарушило бы закон.
Водитель Иванова вызвал ГИБДД.
Все ждали. Время шло.
Из суда звонил Роман. По просьбе Иванова он как мог оттягивал начало заседания.
Пётр с Андреем уже хотели ехать на автобусе, но телохранитель был категорически против и срочно вызвал другой служебный автомобиль.
Время тянулось.
Роман снова и снова звонил.
Наконец они пересели в подъехавшую машину с мигалками и помчались вперёд.
Раздался очередной звонок. Зубайз в зале суда требовал отвести его в туалет, кричал, что это последствия отравления, угрожал множеством исков, в том числе во Всемирный суд по правам человека.
Даже по телефону было слышно, как он орёт на весь зал:
— Я вас всех засужу на миллиарды! Вы будете платить мне всю жизнь!
Судья распорядился отвести его в туалет и после этого начинать.
Зубайза вывели из зала.
Роман отключился.
Пётр и Андрей уже подъезжали к зданию суда, когда прогремел взрыв.
Взрыв был мощный. Туалет разнесло на куски, из здания вырвало целый фрагмент стены.
Иванов сразу понял, что произошло.
Зубайза убили.
Так преступники убирают свидетелей и сообщников. Заметают следы.
Но сейчас Петра Степановича волновало другое. Он немедленно позвонил Роману.
Тот ответил. В трубке слышались страшные крики.
— Ты жив?
— Да!
— Не ранен?
— Я в порядке… Там были только Зубайз и пара охранников.
Пётр посмотрел на удивлённого и немного растерянного Котова.
— Вот так у нас и получается… Одни какашки убивают других какашек при помощи третьих.
Андрей Андреевич слегка улыбнулся и кивнул.
***
Москва. Кремль. Екатерининский зал.
Берегите себя. Вы нужны России. И… всему человечеству.