Через двадцать секунд трое людей, сами того не зная, ступят в центр этого каменного круга, на эту стрелку, где их линии не просто пересекутся, а сплетутся в узел.

Этот рассказ — погружение в самую горячую и холодную материю вселенной: человеческое горе, преломленное через призму фантастики. Вы пройдете вместе с героиней по хрустящему светящемуся берегу между жизнью и забвением, где воспоминания обретают плоть, а любовь может разорвать реальность, и столкнетесь с безмолвным Стражем, чье равнодушие страшнее любых монстров. Это история не о поиске призраков, а о мужестве отпустить их, чтобы в глубине собственных глаз, наконец, увидеть не пустоту, а тихий, неугасимый свет, оставленный тем, кого больше нет — свет, который становится не памятником боли, а компасом для дальнейшего пути.

Это не просто изящная притча о живописи, а глубокое руководство к творчеству и самой жизни, раскрывающее, что истинная гармония и вдохновение рождаются не из строгого следования правилам и не из гордой чистоты таланта, а из алхимического союза противоположностей внутри нас: мятежной страсти («Киновари Рассвета») и всепринимающего смирения («Пыли Забвения»), где дерзость духа обретает мудрость, а тишина вечности — голос, уча, что любое подлинное искусство и понимание мира приходят через примирение и слияние наших внутренних огня и пепла.

«Я — кот Матвей. Мой метод прост. Я не люблю тянуть кота за хвост», — мысленно повторяю я. Это не просто фраза — это философия. Принцип бытия.

Повесть о невозможности прежнего бытия.

Иннокентий сбежал от слайдов с божествами в реальный мир, но мир оказался полем подсолнухов. Они не думают, не сомневаются. Они только поворачиваются — днём за солнцем, ночью в пустоту. Чтобы это увидеть, ему пришлось сломать себе палец о ручку двери и вывалиться из кабины на полном ходу. *Внимание! Графомания.

Как много событий, на которых нужно побывать! Садишься в транспорт, надеясь на чудо мгновенного перемещения из точки «А» в точку «Б». Не замечая дороги, с нетерпением ожидаешь прибытия. Но самое интересное случается не в пункте назначения, а в пути.

Почему... гриб? В эпоху цифрового шума и эмоциональной перегрузки мы ищем тишину — и находим её в стеклянной банке. Это не питомец в привычном смысле. Он не мяукает, не просит гулять и не оставляет шерсти на брюках. Он просто пузырится. Чайный гриб, комбуча — симбиоз дрожжей и бактерий — становится идеальным сожителем для уставшего горожанина: живым, но безмолвным, требовательным лишь к капле чая и минуте внимания. Зачем мы одомашнили процесс брожения? Что это говорит о нашем одиночестве, тоске по аналоговому и поиске связи без обязательств? Этот текст — глубокое путешествие в мир медленной жизни, где питомец не лает, а дышит углекислым газом, а забота становится медитацией.

ВСЁ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, ОНА УЖЕ ВИДЕЛА. ВСЁ, ЧЕГО ВЫ БОИТЕСЬ, ЕЙ ДАВНО НАСКУЧИЛО. Она сидит в углу ночного бара. Смерть с алыми губами, хрустальной кожей и взглядом, от которого гаснут свечи. Она не пришла за кем-то. Она просто ждёт. И скучает. «Глазами Смерти» — это не история о конце. Это история о прозрении. О взгляде, после которого нельзя делать вид, что ничего не произошло. Одна ночь, один бар, один мост и холодная, циничная, прекрасная истина в платье-иллюзии. Когда понимание становится приговором.

Новогоднее утро. Дом спит. Только дед Николай не спит — он охраняет тишину. На столе перед ним — лотерейный билет. И он выиграл. Миллионы. Что выбрать: будущее богатство или уже существующее счастье? Короткая, глубокая история о самом важном выборе. О том, что настоящее богатство не приходит с телеэкрана — оно уже живёт за тонкой стенкой, и его так легко спугнуть.

Ну надо же так вляпаться — ­­­­­­ родиться котом. Нет, я, конечно, мечтал об этом, когда был человеком. Но по-другому. Мне хотелось родиться белым котом на южном побережье. Где тепло, где рыбаки каждый день ловят рыбу на набережной и нам, котам, отдают. Ну или мы сами её у них таскаем. Это не важно. Главное — на море! И что рыба есть.

Почему цикл «Иранский дневник» — это не просто шпионский триллер, а пугающе точный диагноз нашему времени? В современной литературе Иран обычно предстаёт в двух ипостасях: либо как карикатурная «Ось зла» с безумными аятоллами, либо как экзотическая декорация для слезливых историй об угнетении. В своём цикле «Иранский дневник» автор выбирает третий, самый сложный путь. Он показывает Иран как огромную лабораторию, где ставят эксперименты не только над атомом, но и над человеческой душой. И делает это с большой любовью: к стране, религии и персонажам. Цикл, состоящий из трех повестей — «Исфахан», «Шираз» и «Фордо», — это жанровый хамелеон. Он начинается как холодный процедурный триллер в духе Джона ле Карре, делает резкий поворот в интеллектуальную альтернативную историю и заканчивается мощной постапокалиптической драмой.

Что ты хочешь, Человек? Уйти? Путь открыт - ты заплатил за это историей своей жизни. Или остаться? Но плата та же - история. Убеди меня, что ты достоин. Красивая сказка или горькая правда? А может, что-то третье? Философское фэнтези о людях, мечтах и реальности.

В тот миг море было расплавленным обсидианом, тяжёлым и дремлющим. Зарождающаяся заря тонкой линией только-только показала свой луч. Я, оставив кусок ночи на берегу, вошёл в воду. Холодная, она обняла, как родная.

Комната Артёма была цифровой падангской кухней, где он, как голодный бодхисаттва, поглощал дхарму пиксельных мандал. Его пальцы танцевали на клавиатуре танец мудры Кибер-Ваджры, отсекающей привязанность к миру аналоговой сансары, известной как «одиннадцатый класс».