Фабульно новый цикл «Зона Лимбо» описывает траекторию одного человека — унтерштурмфюрера СС Фрица Ланга (явно отсылающем к образу Рудольфа Хёсса), адъютанта коменданта Заксенхаузена, одного из архитекторов нацисткой лагерной системы. Действие начинается в сентябре 1939 года, но в альтернативной версии истории

«Зона Лимбо» это не роман в привычном смысле и не сборник рассказов, а сложно устроенное полифоническое высказывание: повесть в пятнадцати частях, окружённая восемью рассказами-спутниками и завершённая «песней», с небольшим постскриптумом. Вместе они образуют структуру, напоминающую колесо со спицами — или, если воспользоваться метафорой самого текста, шов. Тот самый шов, которым, по словом портного Ноа Гольдштейна, «прошлое пришито к настоящему, жизнь к смерти, имя к телу»

Каска пробита осколком в 1943-м. Колька, её солдат, шептал ей про мать, которая не спит у детской кроватки. После взрыва он выжил — чудом, наощупь нашёл её в грязи, прижал к груди. Потом были санитары, госпиталь, тыл. А она осталась в поле ржаветь. Теперь она висит в музее. Чистят щёточками, табличку повесили, а в самой глубокой зазубрине — комочек той земли. И ночами, когда никого нет, она гудит его словами. Потому что он жив. Где-то там, через восемьдесят лет, сидит сейчас в кресле, правнуков нянчит. У него в висках звенит. У неё — дыра. Они квиты.

Почему цикл «Иранский дневник» — это не просто шпионский триллер, а пугающе точный диагноз нашему времени? В современной литературе Иран обычно предстаёт в двух ипостасях: либо как карикатурная «Ось зла» с безумными аятоллами, либо как экзотическая декорация для слезливых историй об угнетении. В своём цикле «Иранский дневник» автор выбирает третий, самый сложный путь. Он показывает Иран как огромную лабораторию, где ставят эксперименты не только над атомом, но и над человеческой душой. И делает это с большой любовью: к стране, религии и персонажам. Цикл, состоящий из трех повестей — «Исфахан», «Шираз» и «Фордо», — это жанровый хамелеон. Он начинается как холодный процедурный триллер в духе Джона ле Карре, делает резкий поворот в интеллектуальную альтернативную историю и заканчивается мощной постапокалиптической драмой.

Премиальное авто и простой УАЗ-469 (Буханка) Фронтовые истории, немного юмора и не только ...

Вроде бы продолжение "кошачьей" темы, но ...не совсем. Этот дом в виде буквы «Г» вопреки всем строительным нормам нежно полуобнял старую панельную хрущёвочку. «Точечная застройка» – новое слово в архитектуре российских городов начала двадцать первого века, как сейчас принято говорить, «рулит вовсю».

Рассказ показывает, как в рамках строго регламентированной системы возможно пространство для индивидуального осмысления и творческой интерпретации, даже когда речь идёт о выполнении идеологически нагруженного задания.

Загляните в мир армейской повседневности — сквозь призму размышлений солдата на пороге новой жизни.

Рассказ, навеянный исполнением песни Пахмутовой «И вновь продолжается бой». Читайте — и почувствуйте шаг роты, которая идёт не просто строем, а с музыкой в душе.

Младший сержант случайно выстрелил из гаубицы по американскому крейсеру — и едва не начал Третью мировую. Солдатский рассказ-мемуар о том, как одно неловкое движение рычажка превращает мирные стрельбы в международное расследование и комедию вселенского масштаба.

Я взял револьвер, и это было нашим единственным оружием на троих. Но мы искренне надеялись, что нам не придётся его применять. Хм, как же я был наивен...

Военные действия Великой Отечественной войны. Герои находятся в Витебске в окопах, которых застают врасплох враги с тылу. Один из героев ранен и просит рассказать историю другого героя - Кости. История о том, как мальчик просил у Ручек Потеме влюбить себе одну девочку. История заканчивается концом военных переживаний

Шевчук, Григас и Винницкий были солдатами весеннего призыва, отслужили только около полугода. Но, кое-какое представление об армии уже имели, что к чему: что поощряется и что наказуемо, кто ты есть и что от тебя требует устав.

- Фрось перестань, а? Выключи телевизор, я тебе говорю! – рявкнула младшая сестра. - А как же я узнаю-то, что в мире происходит? Вот летают же, Гань, прямо над головой черти летают. Того и гляди, что в дом попадает бомба проклятая! Слышишь, опять загудели ястребы!

Навалились мы на эту пушку, а хрен… Нам вчетвером не только развернуть, но и пошевелить-то её никак. Стоим, смотрим друг на друга и понять не можем, как же её сюда через кусты допёрли? Откуда только силы такие порой в человеке берутся?

Закончив этот рассказ, я долго думал, как его назвать. «Кто в море не ходил, тот Богу не молился!». Эту старинную поморскую поговорку я впервые услышал в Архангельске лет 30 назад. А смысл её до конца понял только теперь.

А, как мужик забыться может? Конечно, только в работе. Тем более в такой работе, как у меня. Я словно с цепи сорвался. Шесть лет без отпуска. Не раздумывая, шёл в рейсы, от которых все отказывались.

Саиду было 17, когда началась война. Они, он и его друзья - одноклассники только закончили десятилетку в городе, и их всех оставили в колхозе, обязав в правлении никуда не уезжать, будете работать здесь до призывного возраста. А куда уедешь, здесь дом родной и родители, мама и отец, дед и бабушка.