Путь души

Путь души.

(Амар Кумар)

- Что вы думаете о материальности души?

Таким неожиданным вопросом озадачил меня вошедший в купе человек. Добротный темно-серый костюм, коричневый галстук, небольшие усы, широкая улыбка и шляпа в руке, на вид около 50 лет. Всё это зафиксировал мой взгляд, пока я удивлялся вопросу.

- Не подумайте, что я навязываюсь на беседу насчёт веры или религии. – заметил он сразу после небольшой паузы, видя удивление и небольшой интерес в моих глазах. – Я сам материалист и верю только тому, что могу ощутить что-то своими органами чувств.

- Вы позволите? - Он указал рукой на сиденье напротив меня с вопросительным взглядом.

- Не имею ничего против, если вы действительно не намерены обсуждать вопросы религии. Я не придерживаюсь никакой определённой веры и предпочитаю не обсуждать темы, относящиеся к этому разделу.

Я слегка развел руками в стороны, показывая, что не возражаю против соседа на определённых условиях. Вообще я не люблю попутчиков, особенно учитывая, что нужно было ещё раз перечитать свой доклад на конференции по психологии, к которому я готовился последние полгода. Внести поправки, если они потребуются, собраться с мыслями. Я ждал эту конференцию три года и наконец получил приглашение после публикации статьи по психофизиологии человека. Изучение этой темы продолжалось мной последние шесть лет, и я уже сам был на грани своих возможностей, когда произошёл существенный прорыв. Благодаря опытам с добровольцами и обработки неимоверного количества данных, я получил наконец реальные результаты. И именно на основе этих данных я и написал свой доклад о связи физиологии человека с его чувствами, который готов представить на суд учёных мужей со всего мира, собравшихся на съезд в Университете Сите. И надеялся если не на признание, то хотя бы на определённую заинтересованность научного мира и оценки важности моих исследований для лечения пациентов.

В определённом смысле я и психолог и врач, но не являюсь ни тем ни другим. Коротко расскажу о своей деятельности. Я изучал последние годы психические расстройства и связь их с биологией организма. Я считаю, что любое психическое и психологическое расстройство есть результат физиологических нарушений организма: молекулярных, нервных. И что любое такое заболевание (хотя многие врачи почему-то не считают его таковым), можно вылечить лекарственными средствами, найдя первопричину этого нарушения. Для этого необходимо провести множественные исследования: электроэнцефалография, электромиография, окулография, гипноз и прочее. Согласно моим последним опытам, этого достаточно для поиска причины и главное излечения пациента. Ведь лечение происходит тогда индивидуальным подбором средств для каждого пациента, а не общими программами, рекомендованные ВОЗ. Исследования сопряжены были с огромными трудностями, так как для них были необходимы наркотические средства, а получить разрешения на закупку и использование довольно тяжело. Но это другая история, не относящаяся к моему рассказу.

Попутчик аккуратно поставил свой чемодан на полку и тяжело опустился на кресло напротив. Его взгляд скользнул в окно, где мелькали лесные массивы и поля. До въезда в тоннель ещё было около получаса. Лёгкая улыбка снова появилась на лице и негромко он сказал:

- Вы знаете, я очень люблю путешествовать на этом поезде. Как только покидаешь цивилизацию, и за окном начинают мелькать такие пейзажи, то понимаешь, чего не хватает нам в городе. И только привыкаешь к виду природы, въезжаешь в творение человеческого ума и рук – тоннель под океаном. Только великое человечество могло построить такое. Даже его недостатки не влияют на его развитие.

Я медленно отложил папку со своим докладом и посмотрел на него. У меня как то не укладывалось в уме его первый вопрос и это лирическое отступление. Чего он хотел сообщить мне этой фразой? И зачем ему моё отношение к душе? Нет, связь человека с природой и душой конечно прослеживается, но зачем она ему?

Видя мой вопросительный взгляд, мужчина представился:

- Альфред Форестер второй. Инженер-психолог 2-ой категории.

И протянул свою огромную ладонь для рукопожатия, в которой моя рука утонула в ответном рукопожатии. Он несколько секунд удерживал мою руку, внимательно глядя мне в глаза.

- А ведь я вас знаю. Вы Марк Глостер, психофизиолог. Я читал вашу статью в BMJ.

Я не очень люблю известность, предпочитаю тихое существование и много уделяю времени работе. Поэтому весьма разочаровал собеседника, слегка поморщившись. Его брови взлетели вверх от удивления.

- Вы не любите известности? Но отчего?

- Любая известность мешает работе.

Я наконец вынул свою руку из его ладони и откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу. Мне стало интересно, о чем заведет беседу Альфред дальше. Но не более того. У меня не было много времени на дебаты. Но меня заинтересовала его профессия. Я ещё не встречал такой и уже собирался задать вопрос по этому поводу. Он меня опередил.

- Вы хотите задать вопрос, что за профессия такая: инженер-психолог? – И увидев лёгкий кивок, продолжил. – Профессия очень интересная. Она напрямую относится к моему первому вопросу и к одновременно к технологиям. Рассказывать о ней можно много, но лучше один раз увидеть результат работы, чем слушать описание несколько часов.

Альфред придвинулся к столику и положил на него сцепленные руки. Глядя прямо мне в глаза, опять повторил вопрос:

- Что вы думаете о материальности души?

- Смотря что вы понимаете под душой? До сих пор нет чёткого понятия этого объекта. Религия объясняет его по своему, наука вообще не воспринимает его как материальный объект. Я же материалист.

- А что если я вам скажу, что душа полностью материальна? И что есть доказательства этому. Что она поддаётся измерению физических и энергетических параметров.

- Как учёный, я не исключаю такой возможности. Но как материалист знаю, что невозможно измерять нематериальное. Извините за тавтологию. – Мне стало интересно наблюдать за его реакцией на мои ответы. В этот раз он даже не шевельнулся, только зрачки расширились.

- Человек – очень сложное существо. Но в его основе находится троица: тело, разум и душа. И всё это весьма материально, поверьте мне. Всё можно измерить с помощью приборов, разделить, поместить на хранение. Только для этого нужны особенные инструменты и оборудование. Именно поэтому моя профессия так и называется. Как психолог я нахожу нужный компонент человека, а как инженер определяю его, измеряю и подбираю ёмкость для хранения.

Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет и примечательную золотую зажигалку со странным гербом: голубая пирамида на фоне черного круга с множеством глаз.

- Вы не будете против моей вредной привычки? Я не могу долго обходиться без этой отравы.

- Абсолютно не против. Только приоткройте окно, что бы не задохнуться дымом.

Я был заинтригован и ждал подтверждений его фразе. Интересно послушать человека, который так уверен в своих словах. Ведь узнать материальность нематериального всегда заинтересовывает ученого. Особенно когда это хоть и косвенно, но касается моей специальности.

Поезд въехал в тоннель, и за окном резко настала ночь. Стук колёс стал гулко отдаваться в купе и в ушах. Такая атмосфера добавила таинственности рассказу попутчика.

- Я 20 лет преподавал инженерную психологию в университете Фрейзера в Канабде, – начал он после третьей затяжки – когда произошли неприятные события в нашем мире и меня срочно отозвали с обучения студентов на исследования.

Я не придал значения его ошибке в произношении названия страны, видно было, что он слегка волновался. Тем более я прекрасно знал этот университет. И одновременно пытался вспомнить, что за неприятные события произошли в мире, а не только в Канаде. Но на ум ничего не приходило. Отбросив размышления, я продолжил слушать, отправив эти факты в дальние уголки памяти.

- В нашем научном мире мы уже давно изучали троицу человека. Тело мы отдали врачам и они преуспели в его изучении, разум отправили психоневрологам, которые уже на 90% его изучили, а душу отдали нам – психоинженерам. Мы успешно уже на 95% изучили её и научились находить её в теле, изымать и возвращать обратно, дробить и сращивать. При этом добровольцы даже не замечали в себе никаких изменений. Да и мы тоже до поры до времени.

Альфред докурил сигарету и, приподнявшись, выкинул окурок в открытое окно. Выдохнув последнюю порцию дыма, он ещё пару секунд оставался в таком положении, вдыхая обратно чистый воздух, и опустился обратно в кресло.

- Изменения мы заметили потом, спустя годы. Представьте себе человека, полностью опирающегося на логику. Когда он не делает никаких импульсивных действий, не выражает свои чувства без логической оценки своих действий. Когда человек совершает поступки, добрые или злые, не задумываясь об их этичности, если ему кажется логично. – Он вопросительно взглянул на меня, пытаясь понять, донёс ли он до меня свою мысль.

- Во-первых, у вас прекрасно развита фантазия. – Воскликнул я, и поднял руку, останавливая его, когда он попытался мне возразить. – Во-вторых, само понятие добра и зла для всего человечества невозможно установить. Это полностью зависит от общества, в котором проживает данный человек.

Эти понятия как раз я и затрагивал в своём докладе на предстоящем конгрессе. Поэтому с удовольствием решил вести дискуссию со своим неожиданным собеседником, надеясь при этом найти слабые места и сразу же подправить их.

- Логичный мир не так уж и плох в разумном обществе с одной стороны. Можно избежать многого вредного для такого общества и ненужного. Ненужные покупки, действия и даже войны. Но только при одном условии: стопроцентного количества логичных людей в мире. – Альфред согласно кивнул головой на мою речь. – Но с другой стороны, при этом теряется чувственность, или как я бы сказал более точно - духовность общества. Где спонтанные поступки ради других? Я бы даже сказал, что полностью исчезает любовь: ведь зачем она нужна, если логично будет предположить, что на её замену придёт просто необходимость и выгода. Вот мы и получим общество личной выгоды, которое с течением времени просто вымрет само по себе.

Пока я произносил речь, я внимательно наблюдал за попутчиком. В его глазах мелькали искры интереса, но и только. Он даже не пытался мне возразить, подтверждая, что я попал в точку.

- А вот понятие добра и зла полностью определяет общество. В одном месте то, что общество определило как зло, в другом будет добром. И наоборот. Вот посудите сами, в любом цивилизованном месте каннибализм является злом. Но попробуйте объяснить это некоторым племенам Африки, в которых съесть человека считается величайшим добром. – Я достал бутылку воды и смочил высохшее горло. – Воровство в обычном обществе считается злом, а в преступном мире добром. И так во многом. Так что понятиям добра и зла нет определения. Это определяется конкретным обществом, семьёй, группой и так далее. Это именно воспитание!

Так я закончил свою речь. Альфред молчал, осмысливая поданную мной информацию. Его глаза скользнули в темноту тоннеля, и он слегка потер подбородок. Я не вмешивался в его размышления и спокойно ожидал ответной реакции.

Через некоторое время он повернулся ко мне и ответил:

-Да, это так и есть. С этим спорить не буду. Предположим, что есть такой мир, где душа нужна, что бы свершилось великое добро. Что этот мир попал в такую беду, что другого выхода уже нет. Что этот мир пострадал уже настолько, что ему грозит полная гибель. И неважно, что к этой гибели он пришёл сам, по своей воле. Будет ли злом изъятие душ с вашего мира, что бы спасти тот мир?

Собеседник вопросительно посмотрел на меня, и в его глазах угадывалась вся грусть этого воображаемого мира. Мне было жаль такой мир, хотя в душе я понимал, что такого просто не может быть. Какая же жестокая сущность такого мира должна быть? Какие же люди населяют его? Я бы не хотел проживать в нём. Если только не будет выбора конечно.

- Ни за что не хотел бы жить в таком мире. Но если бы не было выбора, и невозможно было бы избавиться от такого обмена, то… наверное принял бы такую доктрину. Хотя не оставил бы попыток исправить эту ситуацию в моём понятии добра.

Да…. Фантазии моему попутчику было не занимать. Придумать такую ситуацию могут только люди с большим воображением.

В это время поезд вышел из тоннеля и вагон осветился ярким солнечным светом. Как же радостно стало на душе и легкое расслабление опустилось на моё тело.

- Но допустим, в этом мире возникла ещё одна проблема. Расстаться с душой можно только с внутреннего желания человека этого сделать. Что насильное изъятие приводит к уничтожению разума. Ведь душа и разум очень тесно связаны друг с другом. И остаётся только тело, которое мало чем отличается от растения. И душа при этом существует только несколько минут. – внезапно продолжил Альфред.

У него на лбу выступил лёгкий пот и пальцы правой руки слегка начали подрагивать. Всё это говорило о важности момента для него. Всё это заинтересовало меня ещё больше и возникло лёгкое сомнение в его честности.

- Если взять гипотетический такой мир, то добровольность можно купить или уговорить. Уговорить рассказом о необходимости такой жертвы ради миллионов других, ради существования мира. Хотя проживать в таком мире, по-моему мнению, уже не вызывает желания жить вообще. – Ответил я, уже более внимательно присматриваясь к нему.

Он достал носовой платок, быстрым движением вытер пот со лба и изобразил весёлость на лице. Но выглядела она уже как страшная маска с африканского континента.

- Есть ещё два способа, но это полностью аморальные и преступные. – Добавил я к своей речи.

- И какие, если вы не боитесь озвучить такой способ? – С его лица спало напряжение и он опять достал и закурил сигарету.

- Первый – медикаментозный способ. Можно подобрать химические компоненты, что бы у человека возникло ложное желание добровольной жертвы. Второй, это гипноз. – Я немного подумал и добавил. – Но возможен ещё шантаж нанесением вреда близким людям человека.

- Шантаж никак не поможет. – Быстро ответил он. – Это не является добровольной жертвой. Гипноз тоже не поможет, так как при нём кратковременно рвётся связь души с разумом. А вот первый способ очень даже интересный. – Он негромко засмеялся. – Конечно в этом вымышленном мире.

Он сделал несколько глубоких затяжек сигаретой, посмотрел на тлеющий кончик, подумал и выкинул его в открытое окно.

- Вы знаете, а ведь вся вселенная - это бесконечная сфера, отдаляющаяся от нуль-точки. Или как у вас говорят, эпицентра большого взрыва. – Альфред внимательно и серьёзно посмотрел на меня. Появилось ощущение полной серьёзности этого заявления. - И этот центр продолжает взрываться с непонятной периодичностью, выбрасывая новые вселенные. И каждая новая вселенная похожа на предыдущую. И только деятельность разумных существ вносит отличия между ними. И между ними можно путешествовать. И есть междумирье с темной материей - источник бесконечной энергии. За которую приходится платить большую цену.

Я не поверил ни единому его слову, но в душе возникло ощущение серьёзности его заявления. Я понимал, что наука ещё много чего не знает, но принять сразу на веру такое…

Видя моё изумление, собеседник громко рассмеялся.

- Вы поверили, хоть и отчасти. Я люблю иногда шокировать собеседников. Меня очень интересует ответная реакция. Простите, пожалуйста, за моё поведение.

Он протянул руку. – Мир?!

Я улыбнулся и пожал в ответ его руку – мир.

- А вот идея с медикаментозной добровольностью очень интересная и заслуживает внимания. Как вы считаете, можно разработать универсальное средство, подходящее ко всем людям?

Я немного подумал и ответил:

- Если совместить нано технологии и химию, то вполне возможно. Хотя при этом необходимо разработать нано роботов с искусственным интеллектом и запасом необходимых химических веществ в одной пилюле. В данный момент мы не обладаем такими технологиями. Это пока только мечты. Поэтому остаётся пока только индивидуальный подбор под конкретный организм.

- А если вам предоставить такие технологии, сколько бы у вас заняло времени такая разработка?

У меня в мозгу автоматически включился научный подход к вопросу и, быстро прикинув современные возможности науки, ответил:

- Если ещё и добровольные пациенты будут, то думаю около 5 лет. Может больше, может меньше. Но я сомневаюсь, что будут такие добровольцы. Если только не заинтересовать их материальной стороной.

- Но ведь можно заняться пациентами с нестабильной психикой, например больными шизофренией. Наши наблюдения показали, что пациенты с раздвоением личности, при изъятии одной души, то есть личности, могут полностью излечиться и стать нормальными людьми.

Я глубоко задумался. Ещё никто не предлагал мне такой подход к этой проблеме. Ведь если Альфред серьёзно озвучил такие наблюдения, то такое решение позволит полностью излечить пациентов с данным заболеванием.

Поезд приближался в первой остановке после выезда из тоннеля. За окном мелькали дома и опоры электропередач. Солнце светило прямо в наше окно, отчего пришлось встать и опустить шторку.

- Я ещё не думал над этой проблемой с такого ракурса. Но оно достойно внимания.

- Вы подумайте как-нибудь на досуге. Даже просто ради интереса. А мне пора выходить, приближаемся к Кокелю. Очень приятно было пообщаться с вами. – Альфред встал, снял чемодан с полки и протянул руку на прощание. – Может быть мы ещё увидимся и даже поработаем вместе.

- Не уверен, что такое произойдет, я не бываю в Канаде. – Я пожал его руку, чуть привстав с кресла. – Но если судьба сведёт нас вместе, посмотрим что получиться.

Альфред быстро развернулся и покинул купе, оставив после себя лёгкий запах табака и каких-то специй. Я взял папку в руки, открыл её и попытался почитать свой доклад. Зря я это сделал, так как он мне показался теперь настолько незначительным, что даже появилось желание пересесть на обратный поезд. Что теперь значат чувства и химия по отношению с возможностью реального излечения людей от психических заболеваний. Вот это будет настоящая задача, достойная всеобщего признания. Я улыбнулся, опять взыграло честолюбие в моем характере. Вот так и происходят внезапные открытия, меняющие мир. Достаточно одной фразы или слова от случайного человека, как мозг и разум начинают работать совершенно по-другому. Я убрал папку в портфель не став ничего даже пытаться изменить в тексте. Пусть всё идёт своим чередом и как воспримут меня члены конференции, так пусть и будет.

Если бы я знал, к чему приведёт моя любознательность и честолюбие, я бы вышел из купе, как только Альфред вошёл в него, и никогда бы не заговорил с ним. Но судьба распорядилась по-другому, и мне пришлось смириться со своей участью и действовать так, как подсказывали опыт и чутьё. И пускай потом мы стали совершенно другими и сделали гигантский скачок в развитии технологий, по большей части благодаря мне, путь к этому получился очень тернистый, и не удалось избежать жертв многих миров. Кто-то скажет, что мы победили, другие говорят, что мы проиграли. Это оценят уже будущие поколения и сами решат, поставить мне памятник или стереть всю память обо мне.

Так пусть эти поколения и оценивают меня по этой правдивой истории.