— Ну и неделька!
Петрович с шумом вздохнул, задрав голову к темному небу, исколотому белесыми точками далеких светил. Изо рта его медленно вознесся плотный комок едкого дыма и растворился в холодеющем воздухе, оставив после себя легкую табачную вонь.
— Или даже месяц, или год. Когда ж это все пошло по... А-и-эх, кхм-кхм.
Прокашлявшись, сторож застегнул штаны и аккуратно выполз из кустов, стараясь сохранить достоинство и чинный облик ответственного человека. Зачем? Для чего? Петрович не знал. Очевидно, остатки былого величия и собственного эго понуждали его к пустым формальностям, но точно не обстоятельства.
На заднем дворе супермаркета стояла самодельная скамейка, за ней ползуче развивались густые заросли, плавно и бесшовно переходящие в ржавеющие гаражи и, что было ключевым фактором, вся эта зона пять на пять метров не просматривалась с наружных камер безопасности. Под лавкой притаилась бутылка крепкого, на лавке сидел охранник. Его звали Данилой Петровичем или просто Петровичем. Ему было чуть под сорок, ему было грустно, он был пьян. На часах время тоскливо и тягомотно доползло до трех.
По двору пробежал сквозняк, качнул табличку "Не курить", пощекотал Данилу за лодыжки и с шорохом скрылся в гаражах. Сторож затушил бычок о деревяшку и ловким щелчком отправил в урну у задней двери магазина. Идеальное попадание не обрадовало, за полгода тренировок навык отточился до блеска, азарт пропал.
— Никакого дофамина тебе, Петрович! — горестно воскликнул Петрович. — Цель стала достижима, ищите новую, знаете ли. Чертова эволюция!
Огромная страшная тень вдруг накрыла площадку, лавку и сторожа. Медленно пульсируя и меняя форму, она стала уменьшаться и выпускать обратно на свет все поглощенное пространство, пока не сжалась до размеров кота, которому и принадлежала. Кот мягко спрыгнул с кондиционера, криво торчащего прямо под фонарем, и подошел к стенающему о жизни Петровичу, совершенно не впечатленному появлением хвостатого гостя.
— Ну вот скажи мне, Барсян, — обратился Данила к прибывшему собеседнику, — Ну дала нам природа эту дофаминовую приманку. Систему вознаграждения! Мать ее... Повесила морковку перед носом, так сказ-з-зать. И что?
Барсян запрыгнул на лавку и внимательными круглыми глазами уставился на Петровича, но отвечать не спешил. Давал выговориться мыслителю, заодно сканируя плавными поворотами ушей темное пространство за его спиной, потенциально богатое на мышей. Барсяну было чуть под восемь, у него были блохи, лохматая черная шерсть, подкормка от сотрудников магазина и прекрасная репутация.
— Должны быть границы! Разумные границы, понимаешь? — сторож продолжил объяснять, параллельно бахнув глоточек коньяка и прикурив новую сигарету, — Вот возьмем меня. Была хорошая работа, были планы, была... Как бы сказать... Перспектива! А потом хрясь...
Кот вдруг резким движением метнулся в куст и навел возню. Петрович умолк, уставившись в опустевшую точку пространства. Барсян похрустел ветками еще несколько мгновений и вспрыгнул обратно на исходную. Сторож мутным взором окинул кота и нежно вытащил репейник со шкирки, после чего закончил фразу:
— Хрясь, и нет ничего! Кризис, мировые тетко... Тектонические сдвиги. Исторический процесс! Попал под колеса прогресса! Год назад гонялся в высшей лиге, а теперь вот...
Петрович театральным жестом показал руками на крыльцо, на свой рукав с кривой нашивкой "Охрана", на бутылку и, наконец, на кота. Барсян внимательно посмотрел на каждый из показанных объектов и уставился в глаза Петровича, готовый внимать дальше.
— Да, да! Ты верно мыслишь, дружище! — одобрительно закивал ночной философ, — Тут и появляется вопрос. Вопрос эксинтзе... Экзистенциальный! И звучит он следующим образом: а нафига? Где разумный предел гонки? А нафига она вообще нужна?
Кот повел ухом в сторону гаражей, но с места не сдвинулся.
— Естественный, блет, отбор! Гонись за морковкой, да еще и гонись за ней круче других! Все эти соревнования, борьба! Войны! Тьфу! — Петрович натурально сплюнул и выстрелил окурком. Вновь без промаха. — Богатые — богатейте, сильные — доминируйте! Люди, бурлите меж собой!
Сторож разошелся не на шутку. Он вскочил с места, направил блуждающий взор в пустоту, выпрямил спину и подчеркивал ключевые фразы взмахами бутылки.
— Вот была пандемия! Можно было вместе проблему решать? Нет! Хрена-с-два, Барсян, опять все пересрались! Вот есть космос! Давайте Марс заселим? Не-е-е-е, уж лучше грызню за рерс... ресурсы. Ну что за хрень? Механизм наш сломан, Барсян! Гонка за морковкой и толкотня! Не туда пошла эволюция, не туда...
Петрович резко осунулся и уменьшился в размерах, осев обратно на лавку. Полными печали и алкоголя глазами он посмотрел на кота сквозь почти опустевшую бутыль.
— А может и зря я это все. Вообще все. Меня же даже Петровичем зовут. Может мое место здесь, в сторожах. А не мыслью по древу течь, размазывая остатки мозгов бестолковых. Может, ну его? Природная ниша Петровичей — алкаш-охранник. Логично? Что думаешь, Барсян?
— Не уверен, что понял тебя. Не хватает контекста культуры. Но общий посыл мне ясен. — ответил Барсян.
Петрович нахмурился. Отставил коньяк в сторонку, наклонился к коту и внимательно всмотрелся в бездонные темные зрачки, но обнаружил там лишь отражение собственной окосевшей бородатой физиономии. По двору вновь прокрался сквознячок, забрался за шиворот сторожу и вынудил вздрогнуть.
— Ну все. Вот значит какая ты, белочка, — пробормотал Петрович, — Или коточка? Допился, докатился…
— Петрович, нам нужно говорить, — продолжил кот, открывая пасть не в такт словам, — Время ограниченно.
— Я вызову скорую.
— Нам нужен контакт, Петрович. Не уходи!
— К-к-кому, ко-ко-контакт? Котам?
Кот дернул усами, поймал отблеск фонаря и уставился немигающими зеленоватыми зеркалами прямо в душу Данилы.
— Мы отправили зонд с планеты, которую вы назвали Проксима Бэ. Чтобы наладить контакт с тобой, Петрович.
— Отлично, — Петрович нашарил в кармане телефон и дрожащими руками извлек наружу, собираясь набрать 03.
— Зонд продержится в поле гравитации Земли всего десять земных часов. Ты должен принять наше послание.
— Уф... — Петрович закончил фокусироваться на экране мобильника — тот оказался разряжен, — Что тебе надо, Барсян?
— Технология трансформации полей. Землянам.
Данила затравлено оглянулся по сторонам: во дворике было пусто, в окрестных домах за забором давным-давно погас свет, и даже шелест колес с ближайшего проезда не доносился. Никто и ничто не вмешивалось в процесс передачи Барсяном секретов цивилизации Проксимы Бэ. Позвонить в "скорую" можно было из комнаты охраны, но при мысли об отчаяном рывке коньяк внутри Петровича вдруг резко заявил протест. Петрович тяжело осел на лавку.
— Хорошо-о-о-о-у, что за трансмурмация?
— Трансформация, — поправил Барсян и чуть прилег, уподобившись сфинксу, — Энергия в материю. И обратно.
Кот всмотрелся в пьяное и недоверчивое лицо собеседника, а затем скользнул взглядом по двору, остановившись на помятой урне. Петрович взглянул туда же, но помойка, слава богу, не показалось странной. Грязная, зеленая, стабильная.
— Демонстрация, — заявил кот.
В то же мгновение металлические стенки объекта подернулись узорчатой сеткой невероятной сложности, будто живой и струящейся, но сохраняющей форму и стройность линий. В воздух взметнулось облачко зеленой пыли. В ту же секунду урны не стало. Петрович изумленно моргнул. Куча банок, бутылок, мятых сигаретных пачек и окурков повисела в воздухе и со звонким грохотом упала на асфальт.
— М-м-матерь котья, Барся-я-я-ян..., — простонал Данила, хватаясь за голову руками, — Что же это такое творится.
— Демонстрация! — строго повторил кот и прищурился.
Атмосфера двора будто уплотнилась, Петрович резко вдохнул, ощутив перепад давления. Пустое место у крыльца прорезало яркой слепящей вспышкой, из которой молниеносно выстроилось ажурное подобие урны. Еще доля секунды и... Старое-доброе ведро торжественно материализовалось.
Данила вскочил с места и яростно потер глаза руками, стремительно трезвея.
— Что это было???
— Технология. Готовы передать землянам. Для прогресса.
— А мусор за собой никак? — вдруг строго выдал Петрович, цепляясь за бытовуху, как за спасительную соломинку, — Урну вернул, а беспорядок прибрать?
— У вида-ретранслятора лапки. — Отрезал кот.
Данила пожал плечами. Аргумент Барсяна не перебить. Осторожной шаркающей походкой сторож подкрался поближе к объекту демонстрации. Прикоснулся пальцем. Пощелкал по жестяной стенке. Все было материальным. Энергией и не пахло.
— И что это, Барсян, значит любую материю в любую энергию?
— Да. И обратно.
Данила рассеянно пошебуршил кучку мусора. Вернулся на лавку. Сел и внимательно посмотрел на кота.
— Запишу файл с информацией на твой телефон, — уверенно заявил Барсян и зацепил когтистой пятерней за карман куртки, — В земной кодировке.
— Эх и дела, да вот только он разр…
— Заряжен.
Петрович рывком нащупал потеплевший мобильник. Экран включения уже ярко приветствовал владельца. Чертов ушастый фокусник гонял законы физики как мышь по двору. Если это были глюки, то невероятно интересные. Намного интереснее, чем обычный трудовой запой. Одна маленькая порция коньяка для Петровича и огромный скачок для человечества! Что бы такого сказать при награждении Нобелевской премией?
Воодушевленный перспективами, Данила приосанился и уже открыл было рот, чтобы навсегда изменить ход истории землян, но вдруг… Из глубин сознания всплыла беспокойная мысль, как последний позабытый пельмень со дна кастрюли.
— Слушай, Барсян, а ведь нам такое нельзя.
— В смысле?
— Кому я этот файл-то отдам? Кто ни получит, тот сразу всех остальных подавит, поработит, перебьет. А перво-наперво прибьет меня самого.
Кот присел и нервно задергал хвостом.
— Не могу понять тебя, Петрович. Передай технологию Землянам.
— Землян много, Барсян. Все разные. И все между собой не в ладах.
— Вы… Разделены?
— Угу.
— Петрович, объедини Землян и передай технологию. Время уходит, Петрович!
Кот беспокойно заходил по скамейке взад-вперед и даже чуть подрал угол.
— Спокойно, Барсян. Погоди, я думаю.
Данила наморщил лоб и уставился в небо. Небо подсказок не давало. Тишина сгущалась до консистенции мазута. Кот мерил лапами лавку, то и дело бросая на охранника нетерпеливый взгляд зеленых огоньков. Спустя пару минут тонким росчерком упала звезда. Сторожа осенило:
— Если на Землю нападут пришельцы, то Земляне могут объединиться. Теоретически. В кино такое бывает.
— Что такое “кино”? Ваш центр наук?
— Да, почти.
— Но мы не хотим нападать, мы хотим помочь!
— Может сделать вид, что напали? Ну так, не всерьез.
— Как? — кот перестал мельтешить и остановился.
— А вот этот фокус. С урной. С чем-то еще можно так?
— Что угодно, Петрович. Любой объект.
— Где угодно на планете?
— Где угодно.
— Любого размера?
— Петрович! — кот смотрел строго, — Что угодно — это значит что угодно!
Данила вскочил и забегал вдоль скамейки не хуже кота минутой ранее. Его охватил восторг изобретателя. Он вновь был готов входить в историю!
— Надо распылить несколько заметных штуковин! А я объясню, что это угроза! А потом как-нибудь уж придумаю, как героически захватил оружие врага!
— Звучит ужасно, Петрович. Это единственное решение?
— Да! — Данила потрепал Барсяна по мохнатым щекам. — Единственное и безупречное! Котячья твоя башка.
Кот нарочито медленно моргнул и, кажется, даже закатил глаза. Натурально вздохнул, повел носом по сторонам и, наконец, спросил:
— Что трансформировать?
— М-м-м, что-нибудь заметное и важное… Пирамиды, Китайскую стену, что там еще у нас есть эдакое…
— Петрович, мысли быстрее!
— Хотя нет, не пойдет. Жалко… — Петрович яростно зачесал лоб и вдруг замер, — О! Точно! Белый дом! Барсян, а это будет как с урной?
— Что? — кот устало закатил глаза, — Что ты говоришь, Петрович?
— Можно как урну? Расфтраф…растрансформировать, но чтоб мусор весь целый остался? Все, что внутри.
— Конечно, Петрович. Демонстрацию повторить?
— Нет! — сторож выпрямился и приосанился, — Тогда вы, проксима-коты, должны распылить Белые дома! А кто внутри — просто окажутся снаружи. Чисто и быстро!
Кот медленно повернул голову, просканировав полукругом всю прилегающую территорию. Прикрыл глаза. Усы и брови его неестественным образом начали подрагивать. Наступила гнетущая пауза. Данила наклонился близко к пушистой морде и настороженно всмотрелся:
— Эй, котан, ты чего? Инсульт?
— Мы считали, — ответил кот, и Петрович от неожиданности отпрянул, — На вашей планете более двадцати миллионов домов, окрашенных в белый. Их все?
— Нет, нет! — сторож замахал руками и засмеялся, — Белые дома, это места, где сидят наши главные земляне. Таких всего несколько десятков, не больше!
— Главные земляне? — шерсть на загривке подернулась.
— Ну да. Это понимаешь, те, кто решения все принимает. Главные.
Кот попятился на лавке и развернулся боком, недобро прищурившись. По деревяшке еле слышно скрипнули когти.
— Петрович. Земляне разделены. И у землян к тому же решения принимают не вместе, а отдельные люди в отдельных домах. Верно?
— Ну да. Барсян, не томи. План-капкан! Это я тебе говорю как землянин коту.
— Ты прав, Петрович. Вам такое нельзя.
Охранник резко вдохнул, но все возражения застряли в легких, смешались с остатками алкогольных паров и с тихим шипением вышли сквозь сжатые зубы, растворились в предрассветном холодном воздухе.
Барсян неуловимо переменился, потеряв грозный вид. Встряхнул косматой мордой, с изумлением осмотрелся и уселся мыть подхвостовую область. Шерсть его поблескивала от влаги, выпала первая роса.
Петрович закурил и призадумался.
— Пить все же надо бросать, — пробормотал он, глядя в светлеющие небеса, — А то чего только не приглючится!