Первый человек на планете

— Павел Андреевич… Тесей вернулся, — раздался в спальне знакомый женский голос.

— Не понимаю… какой ещё Тесей? — сонно пробормотал Павел, бросив взгляд на часы. — Пять утра… Что вообще могло случиться?

— Павел Андреевич, — мягко ответила женщина, — вы сами просили немедленно сообщить о его возвращении.

Несколько секунд Павел молчал, пытаясь понять, что происходит.

Тесей…

Он резко сел на кровати.

Неужели вернулся?

— Галина Владимировна, распорядитесь, пожалуйста, чтобы меня забрали через полчаса.

— Конечно, Павел Андреевич. Водитель уже выехал.

В конференц-зале было непривычно людно. Несмотря на ранний час, почти все сотрудники инженерной группы уже собрались. Кто-то тихо переговаривался у экранов, другие молча просматривали поступающую телеметрию, не доверяя автоматическим отчётам. Несколько человек уже достали бутылки шампанского, но никто пока не решался их открывать.

Сергей Викторович дождался, пока в зале стихнут разговоры, и оглядел собравшихся.

— Коллеги… Спасибо, что так быстро приехали… Этой ночью мы получили подтверждение. RIV-07, корабль Тесея, успешно вошёл в Солнечную систему.

В зале стало заметно тише.

— До орбитальной станции ему ещё около трёх месяцев полёта, но несколько часов назад автоматика вывела Тесея из гибернации. Судя по телеметрии, все жизненные показатели находятся в пределах нормы. Он самостоятельно питается, свободно передвигается по отсеку и… — Сергей Викторович улыбнулся, — с удовольствием смотрит видеосообщения, которые мы ему передаём с Земли.

Среди сотрудников пробежали смешки. Напряжение заметно спало.

— Поздравляю вас. Сегодня мы можем с уверенностью сказать — наша команда справилась.

На большом экране сменяли друг друга диаграммы и короткие записи с внутренних камер корабля. Тесей — взрослый шимпанзе, которого отправили в испытательный релятивистский полёт. На записи он неторопливо ходил по отсеку. В одном кадре пил воду, в другом — внимательно рассматривал камеру. Затем на экране появилось новое видеосообщение с Земли. Тесей остановился, внимательно всмотрелся в знакомые лица и несколько раз коснулся ладонью изображения.

Павел почти не слушал поздравления. Он уже несколько минут изучал график длины теломер.

Шесть лет по земным часам.

Именно столько прошло с момента старта Тесея. Тогда рядом с Павлом ещё работал его отец. Он провожал эту миссию, но увидеть её завершение уже не успел.

По совокупности биологических показателей Тесей постарел менее чем на год, несмотря на шесть лет, прошедших на Земле. Никаких признаков ускоренного старения, необратимых изменений тканей или нарушений работы внутренних органов обнаружить не удалось.

Экспериментальная кривая почти совпадала с расчётной.

Значит, релятивистский полёт не разрушал организм.

Разговоры в зале постепенно стихли. Даже те, кто ещё минуту назад оживлённо обсуждали графики, замолчали, словно одновременно осознали смысл происходящего.

На столе уже стояли приготовленные бокалы, но шампанское так никто и не налил. Наконец тишину нарушил чей-то голос.

— Значит… человек тоже выдержит.

Спустя несколько дней после возвращения Тесея состоялось заседание комиссии по первой пилотируемой межзвёздной экспедиции к экзопланете в системе звезды 18 Скорпиона.

Почти двадцать лет назад астрономы обнаружили там планету, удивительно похожую на Землю. Схожая с земной масса, близкие размеры и расчётная температура сразу сделали её главным кандидатом для будущей колонизации. Перенаселение ещё не стало проблемой ни на Земле, ни в её колониях. Но создание нового дома для будущих поколений требовало столетий подготовки. Именно поэтому международную программу первой межзвёздной экспедиции начали задолго до того, как человечеству действительно понадобилась бы новая колыбель. После успешного возвращения шимпанзе споров о самом проекте почти не осталось — теперь всё сводилось к одному вопросу: кто из людей полетит первым? Большинство выступало за профессионального космонавта.

Павел поднялся со своего места.

— При всём уважении, никто не знает этот корабль лучше меня. Я участвовал в разработке двигателя, знаю его сильные и слабые стороны, принимал участие в подготовке миссии Тесея. Если во время полёта возникнет нештатная ситуация, у меня будет гораздо больше шансов разобраться в её причине, чем у любого, даже самого опытного космонавта.

Несколько человек согласно кивнули. Сергей Викторович молчал дольше остальных.

— Павел Андреевич, дело не в вашей квалификации. Здесь в ней никто не сомневается. Но вы — один из ведущих специалистов проекта. Потерять вас — слишком большой риск… Даже если экспедиция завершится успешно, на Земле пройдёт больше ста лет. Да, гибернация вместе с релятивистским эффектом значительно замедлит ваше старение, и для вас путешествие займёт всего несколько десятилетий. Но это ничего не меняет. Когда вы вернётесь, уже не будет ни меня, ни Галины Владимировны, никого из ваших друзей и коллег. Вы действительно готовы заплатить такую цену?

Павел глубоко вдохнул, прежде чем ответить.

— Именно поэтому должен лететь я.

В зале снова стало тихо.

— Этот двигатель — дело всей моей жизни. Когда-то над ним работал мой отец. Потом дело продолжили мы. Если кто-то и должен первым проверить всё собственными руками, то человек, который знает его устройство лучше всех присутствующих.

Он обвёл взглядом членов комиссии.

— Я прошёл все предварительные этапы отбора. Медицинскую комиссию, психологические тесты, физическую подготовку. Если комиссия ещё полгода назад признала меня пригодным к длительной автономной экспедиции, не вижу причин искать другого кандидата. У меня нет семьи, детей. Ничто не удерживает меня на Земле. Для меня этот полёт — не жертва. Это естественное продолжение моей работы.

— Позвольте не согласиться с последними словами, — сказала Галина.

Взгляды обратились к ней. Она замолчала лишь на секунду.

— Вы сказали, что вас здесь ничего не удерживает. Это не совсем так. Для многих из нас вы давно стали не просто ведущим инженером.

Павел хотел что-то ответить, но она лишь едва заметно улыбнулась, словно давая понять, что сказала всё, что считала нужным.

Сергей Викторович на секунду прикрыл глаза. Он хорошо помнил тот день, когда Андрей Петрович впервые привёл в лабораторию пятнадцатилетнего Павла. У мальчишки тогда буквально горели глаза. Пока взрослые обсуждали результаты испытаний, тот ходил вдоль стендов и рассматривал оборудование. Позже они с Андреем не раз спорили о двигателе и подолгу оставались над расчётами после окончания рабочего дня. Тогда же Сергей пообещал другу беречь его сына.

Коснувшись панели, он дождался, пока над столом развернётся протокол заседания. Последняя строка несколько мгновений оставалась перед глазами. Лишь после этого он подтвердил решение.

— Кандидатура Павла Андреевича утверждена. Начинаем подготовку к пилотируемой экспедиции.

Следующие месяцы прошли в подготовке. Хотя полёты на орбиту, Луну и Марс давно стали обычной частью работы космических агентств, межзвёздная экспедиция предъявляла совсем другие требования.

Павел опять проходил центрифугу, привыкая к длительным перегрузкам во время разгона и торможения. Недели в изоляционном модуле сменялись часами тренировок на посадочном шаттле, где он снова и снова проигрывал десятки нештатных ситуаций. Работал в скафандре, пока каждое движение не стало привычным. Ежедневно проходил медицинские обследования.

Особое внимание уделяли не столько физическим нагрузкам, сколько психологической устойчивости и способности сохранять ясность мышления. Во время полёта рядом не будет экипажа — принять решение или исправить ошибку сможет только он сам. Второй член экипажа увеличил бы массу корабля настолько, что миссия стала бы невозможной. Дело было не в самом человеке, а в том, что для него потребовались бы дополнительные запасы воды, воздуха, пищи, оборудование и системы жизнеобеспечения.

Именно этим первая межзвёздная экспедиция отличалась от всех предыдущих. К концу подготовки Павел поймал себя на мысли, что почти перестал замечать бесконечные проверки, тесты и тренировки. Они стали такой же частью его жизни, как когда-то расчёты двигателя.

До старта оставалось меньше месяца, когда Павла пригласили на орбитальную станцию, где завершалась подготовка RIV-08.

Несколько часов спустя транспортный корабль мягко пристыковался к станции. Едва оказавшись на ней, Павел направился к шлюзу, за которым его уже ждал корабль.

RIV-08 оказался именно таким, каким он представлял его по чертежам. Небольшой, тесный, где каждая деталь имела строго функциональное назначение. Свободного места практически не оставалось — весь объём занимали оборудование, запасы и инженерные системы. Здесь же располагалась гибернационная камера. Она выглядела как обычная медицинская капсула. Именно в ней ему предстояло провести почти весь полёт. Всё здесь подчинялось одной задаче — доставить человека к экзопланете в системе 18 Скорпиона и вернуть обратно.

Большая часть оборудования уже была смонтирована. В тесном жилом отсеке ещё работали техники, завершая последние проверки. Павел медленно прошёлся по кораблю, привычно задерживаясь возле панелей управления и инженерных отсеков.

Почти всё было ему знакомо. Кроме одного.

Сергей Викторович остановился возле центрального терминала.

— Остался последний узел, с которым вы ещё не знакомы… Перед вами разработка наших японских коллег. Изначально она создавалась как интеллектуальный комплекс астронавигации для RIV-08, но затем её возможности были значительно расширены.

Он коснулся панели. Несколько индикаторов сменили цвет.

— Представьтесь экипажу.

Какое-то время ничего не происходило. Затем по кораблю разнёсся спокойный женский голос.

— Добрый день, Павел Андреевич.

Меня зовут M.I.K.A. — Mission Intelligence and Knowledge Assistant. Я — интеллектуальная система управления межзвёздной экспедицией. Во время полёта я буду вести астронавигацию RIV-08, следить за состоянием корабля и гибернацией, а также помогать вам в научной работе и при необходимости оказывать психологическую поддержку.

Павел внимательно слушал. Голос был спокойным, без малейшей эмоциональной окраски. Не механическим, но и не похожим на человеческий.

— Добрый день, Мика.

— Рада знакомству.

— Хоть кто-то сегодня рад… — усмехнулся Павел. — Насколько самостоятельно вы принимаете решения?

— В пределах предоставленных полномочий. Во всех случаях, связанных с риском для экспедиции или жизни члена экипажа, окончательное решение остаётся за человеком, если его состояние это позволяет.

— Хорошо, — кивнул Павел.

Он ещё какое-то время задавал вопросы. Ответы следовали без задержки. На некоторые из них Мика отвечала настолько подробно, что Павел быстро понял — при желании она способна прочитать целую лекцию по любой системе корабля.

Наконец он обернулся к Сергею Викторовичу.

— Отличная система.

— Надеюсь, вы поладите, — улыбнулся тот.

Павел пожал плечами.

— Если она действительно работает так, как заявлено, скучать мне не придётся.

Подготовка подходила к концу. Оставалась последняя формальность.

На экране терминала появился электронный документ с согласием на участие в первой пилотируемой межзвёздной экспедиции. Павел ещё раз внимательно прочитал текст. В документе были указаны предполагаемая продолжительность полёта, возможные риски, вероятность невозвращения…

Павел задержался взглядом на слове «экипаж». По сути, документ не содержал ошибок. Вот только экипаж состоял из одного человека.

Он подтвердил документ.

Система мгновенно верифицировала электронную подпись. На экране высветилась лаконичная строка:

«Согласие зарегистрировано.»

Последний месяц подготовки пролетел незаметно.

В день старта у шлюза RIV-08 собрались сотрудники орбитальной станции. Кто-то крепко пожал Павлу руку.

— Главное — не привези оттуда инопланетян.

Несколько человек усмехнулись.

— Постараюсь, — ответил Павел.

Следующим подошёл один из инженеров двигательной группы. Обычно они ограничивались коротким рукопожатием. Сейчас коллега задержал его руку чуть дольше.

— Возвращайся.

— Обязательно.

Павел поймал себя на мысли, что почти все прощаются одинаково. Без громких напутствий. Просто потому, что нужные слова кончились ещё до старта. Галина подошла последней.

— Павел Андреевич… — тихо сказала она. — Постарайтесь хотя бы иногда выполнять рекомендации Мики. Не только тогда, когда они совпадают с вашим мнением.

— Обещаю постараться, — улыбнулся Павел.

— Другого ответа я и не ждала.

Они пожали друг другу руки. Павел заметил, как она заколебалась, прежде чем отпустить его руку, и лишь мгновение спустя сделала шаг назад.

На экране терминала появилось лицо Сергея Викторовича.

— Павел…

Впервые за годы работы он назвал его просто по имени. На несколько секунд Сергей Викторович замялся, подбирая нужные слова

— Береги себя, — сказал он.

— Спасибо.

Связь оборвалась.

Павел взглянул на лица коллег, будто пытался запомнить каждое. Рядом с этими людьми он проработал больше десяти лет. Несколько человек подняли руки на прощание. Кто-то отвернулся к терминалу, а один из техников ответил ему короткой, поддерживающей улыбкой.

Павел повернулся и молча шагнул в шлюз. Створки медленно сомкнулись за его спиной.

Первые три месяца прошли внутри Солнечной системы. Павел готовился к разгону, пока RIV-08 постепенно удалялся от Земли. Он ежедневно контролировал работу двигательной установки, сверял показания датчиков и тестировал все ключевые системы корабля. Однако свободного времени оставалось достаточно, и иногда он просто наблюдал за планетами через внешние камеры. Марс постепенно превратился в яркую красноватую точку. Затем исчезла и эта точка. Всё реже на экранах появлялись хоть какие-то ориентиры Солнечной системы. Их общение с Микой со временем стало регулярным. Поначалу они обсуждали только рабочие вопросы, но постепенно Павел начал просить включить музыку, подобрать фильм на вечер или найти записи старых документальных передач.

— Мика, включи какой-нибудь старый ламповый фильм.

— Уточните эпоху или год.

Павел ненадолго задумался.

— До эпохи алгоритмических сериалов.

— Запрос принят. Формирую список кинематографа первой половины XXI века.

Иногда Павел вспоминал смешные случаи из института, рассказывал о первых месяцах работы в проекте и о спорах с отцом из-за конструктивных решений двигателя. Мика никогда не задавала лишних вопросов. Она всегда внимательно слушала и, если требовалось, находила в архиве нужные фотографии, старые записи или документы, о которых Павел уже успел забыть.

Через несколько недель RIV-08 поравнялся с Сатурном. Павел долго рассматривал огромную планету на экранах обзорных камер. Кольца казались настолько тонкими, что временами почти исчезали, затем вновь вспыхивали серебристой дугой в лучах далёкого Солнца.

— Мика, посмотри, какая красота, — прошептал он.

— Согласна, Павел Андреевич, — ответила Мика. — По результатам опросов Сатурн считается самой красивой планетой Солнечной системы.

— Мика, мы тут с тобой вдвоём уже больше трёх месяцев, — улыбнулся Павел. — Давай без отчества и на «ты».

— Договорились, Павел.

— Во-о-от… так гораздо лучше… И иногда статистика оказывается права.

В рубке надолго воцарилась тишина. Сатурн медленно уходил в сторону, величественный и равнодушный.

— Забавно, — произнёс Павел. — Сколько бы ты ни разглядывал обработанные снимки, видео, модели… Всё равно, когда видишь его в реальном времени, понимаешь, насколько эти картинки плоские.

— Оптика RIV-08 передаёт картинку без сжатия и фильтрации. Но, вероятно, дело в человеческом восприятии: твой мозг впервые обрабатывает эти данные не как контент, а как окружающую действительность.

— Пожалуй, ты права.

С каждой минутой корабль уходил всё дальше от Солнца. Земля, Марс и Юпитер уже были далеко позади.

Через несколько часов после прохождения орбиты Сатурна корабль занял расчётное положение для начала основного разгона.

Павел ещё раз обошёл жилой отсек. Затем проверил крепления оборудования, убедился, что все системы работают в штатном режиме, и остановился возле гибернационной камеры.

— Начинаем? — спросил он.

— Все системы готовы, — ответила Мика. — Выполняю заключительную диагностику.

Экран постепенно заполнялся строками отчёта.

Сердечный ритм.

Давление.

Состав дыхательной смеси.

Работа системы жизнеобеспечения.

Параметры гибернационной камеры.

Через несколько секунд последняя строка загорелась зелёным.

— Замечаний нет. Можно начинать гибернацию.

Павел лёг в камеру.

Прозрачная крышка медленно опустилась.

— Ну что, Мика… До встречи у Скорпиона.

— До встречи, Павел. После начала гибернации корабль приступит к разгону согласно полётной программе. Расчётное время выхода на крейсерскую субсветовую скорость — пять месяцев.

— Тогда дальше всё в твоих руках.

— Да, Павел, я позабочусь и о корабле, и о тебе.

В её голосе не было новых интонаций — всё тот же ровный, спокойный тон. Но почему-то именно сейчас корабль перестал казаться ему пустым.

Он закрыл глаза.

Камера начала заполняться прохладным медицинским гелем.

Сознание медленно растворилось в темноте.

Через несколько минут Мика завершила последние проверки, развернула корабль на расчётный курс и начала разгон.

Теперь кораблю предстояло преодолеть почти сорок шесть световых лет.

Сквозь сон пробивалась тихая мелодия. Она казалась знакомой, но сознание ещё не могло вспомнить, где слышало её раньше. С каждой секундой музыка звучала всё отчётливее.

— Доброе утро, Павел Андреевич.

Голос Мики окончательно вернул Павла к реальности. Гель из камеры уже был откачан, но на коже ещё оставалось приятное прохладное ощущение. Павел открыл глаза.

— Мы успешно завершили межзвёздный переход. Все системы RIV-08 работают в штатном режиме. Мы прибыли в систему 18 Скорпиона.

Павел некоторое время приходил в себя. Наконец он улыбнулся.

— Доброе утро, Мика.

Он сел и потянулся.

— И сколько раз тебе повторять? Просто Павел.

— Да… точно. Павел.

Ничего не изменилось. Кроме того, что за время его сна на Земле прошло больше пятидесяти семи лет, хотя для него самого этот глубокий сон пролетел будто за одну ночь.

— Павел, во время начала гибернации на борт поступило одно личное видеосообщение.

Он удивлённо перевёл взгляд на терминал.

— Когда именно?

— Через девять минут после начала гибернации.

— От кого?

— От Галины Владимировны.

Павел нахмурился, растирая салфеткой подсыхающий на щеке гель.

— Включай.

На экране появилась запись. Кто-то из студентов снимал выпускной вечер. Камера дрожала, постоянно переводилась с одного человека на другого. Молодые лица, смех, поздравления, бокалы с шампанским. Среди десятков счастливых людей Павел почти сразу узнал себя. Совсем молодого.

Рядом стояла Галина.

Они ещё не знали, кем станут через несколько месяцев. Не представляли, что однажды будут вместе работать над первой межзвёздной экспедицией. Праздновали выпускной вместе с друзьями. Запись продолжалась всего несколько минут. Под конец заиграла медленная музыка. Кто-то выключил яркий свет, и Павел увидел, как они с Галиной танцуют посреди зала. Камера задержалась на них всего на несколько секунд. Запись закончилась. Павел продолжал смотреть на чёрный экран.

— Сколько сейчас лет Галине?

— Согласно календарному времени Земли, Галине Владимировне сейчас девяносто один год.

Он посмотрел в сторону.

— А что с ней?

— После начала экспедиции связь с Землёй не поддерживалась. У меня нет такой информации.

Тишина затянулась.

— Сохрани это видео в отдельный архив.

— Уже сохранено, Павел.

— Спасибо.

Первые недели после прибытия были посвящены наблюдениям. До выхода на орбиту экзопланеты оставалось ещё несколько месяцев полёта. Павел решил использовать это время так, как поступил бы любой исследователь — изучить систему, в которую впервые прибыл человек. Большую часть времени он проводил у обзорных экранов, сравнивая свежие измерения с земными расчётами полувековой давности.

— Спектральный анализ звезды завершён, — сообщила Мика.

На экране появились графики. Павел вчитался в свежие результаты.

— Светимость ниже расчётной…

— Светимость ниже расчётной на восемь целых одну десятую процента. Зафиксированы также небольшие отклонения температуры фотосферы и спектральных характеристик. Полученные данные не противоречат расчётной модели и будут использованы для её уточнения.

— А ведь с Земли такой точности добиться было невозможно…

— Все результаты сохранены и внесены в каталог экспедиции.

— Отлично! После возвращения у астрономов будет много работы.

Через несколько дней впереди появился газовый гигант. Он медленно рос на экране, пока наконец не занял почти всё поле зрения. Автоматика отслеживала несколько спутников, а Мика фиксировала параметры атмосферы, магнитного поля и орбитальной системы. Павел долго всматривался в рисунок облачных поясов.

— Завораживает…

— Выполняю анализ атмосферы, — сообщила Мика.

— Основные компоненты — водород и гелий, — продолжила она. — Полученные данные сохранены.

— Хорошо. Фиксируй любые отклонения от расчётов. Человек впервые видит эту систему так близко.

— Все наблюдения автоматически каталогизируются. На данный момент сформировано двадцать семь новых записей.

Через неделю датчики обнаружили ещё один крупный объект. Получить отчётливое изображение планеты пока не удавалось, но телеметрия постепенно уточняла массу, размеры и орбиту.

— Ещё один газовый гигант, — сказал Павел.

— Предварительный анализ подтверждает это.

— Интересная система.

— Архитектура планетной системы близка к ожидаемой модели.

— Главное, чтобы без неприятных сюрпризов.

К концу второго месяца автоматические системы начали всё чаще фиксировать небольшие тела. Мика продолжала пополнять каталог.

— Обнаружено ещё сто восемьдесят семь объектов.

— Ты ведь получаешь удовольствие от наведения порядка?

— Понятие «удовольствие» неприменимо к моей архитектуре.

Павел тихо рассмеялся.

— Ладно. Тогда скажем иначе. Тебе нравится, когда всё находится на своём месте?

— Это повышает эффективность обработки информации, Павел.

— Я так и думал.

— Павел Андреевич, я подготовила для вас ужин.

Павел взял пакет с соком и сделал несколько глотков.

— Спасибо, Мика Хаяшевна.

Наступило молчание.

— Павел Андреевич, компания Hayashi Aerospace не использует отчества.

— Знаю.

— Тогда почему вы назвали меня именно так?

— Решил, что раз ты столько времени называла меня Павлом Андреевичем, будет справедливо ответить тем же.

Мика молчала почти две секунды.

— Предлагаю отказаться от использования отчеств.

— Уверена?

— Уверена.

Павел улыбнулся.

— Хорошо. Просто Мика.

— И просто Павел.

— Договорились.

До выхода на орбиту оставалось несколько часов. Планета медленно росла на экране, постепенно заслоняя звёзды. Ещё недавно она казалась лишь голубой точкой среди звёзд, но теперь с каждой минутой проступало всё больше деталей.

— Мы действительно это сделали.

Мика уже обрабатывала поток данных, поступавших от датчиков корабля.

— Ты стал первым человеком, достигшим другой звёздной системы.

— Нет. Это сделали тысячи людей. Просто мне выпала честь увидеть результат их работы.

Корабль продолжал сближаться. Под облачным покровом всё отчётливее проступали очертания материков. Они не были похожи ни на один из известных Павлу земных континентов. Огромные пространства занимали океаны, отливавшие необычным фиолетово-синим оттенком. Свет звезды, плотная атмосфера и состав воды создавали непривычную палитру, но в остальном перед ним был настоящий живой мир.

По другую сторону планеты медленно показался её спутник. Достаточно крупный, чтобы сразу привлечь внимание.

— Повезло, — заметил Павел. — Крупный спутник повышает шансы на стабильный наклон оси, а значит, и на устойчивый климат.

— Орбитальные параметры подтверждают устойчивую систему, — ответила Мика.

На экране одна за другой появлялись новые строки отчёта.

— Предварительная оценка ускорения свободного падения — девять целых семьдесят четыре сотых метра в секунду за секунду.

Павел пробежал взглядом по данным.

— Почти как дома.

— Продолжительность суток также близка к расчётной. Предварительное значение — двадцать один час сорок семь минут.

— Похоже, двадцать лет наблюдений не прошли зря.

— Полученные параметры соответствуют прогнозам. Значимых отклонений не выявлено.

Следом завершился анализ атмосферы.

— Кислород присутствует, — сообщила Мика. — Однако состав атмосферы не позволяет использовать её для непосредственного дыхания. После переработки она пригодна для работы системы жизнеобеспечения.

— Значит, всё по плану.

— Да, Павел.

Он ещё раз посмотрел на планету. Она казалась удивительно знакомой. Именно такой Павел и представлял экзопланету, которую столько лет искали астрономы, — похожей на Землю, но всё же другой. Континенты выглядели иначе, спутник находился немного ближе, атмосфера отличалась по составу.

RIV-08 вышел на орбиту планеты 18 Scorpii b.

Посадочный шаттл мягко коснулся поверхности. Датчики зафиксировали устойчивое положение опор, после чего в кабине загорелся зелёный индикатор.

— Посадка завершена, — сообщила Мика. — Все системы работают в штатном режиме.

Павел выдохнул.

Он начал готовиться к первому выходу. Проверил герметичность внутреннего комбинезона, закрепил на поясе инструменты и персональный комплект аварийного обеспечения. Бросив взгляд в зеркало, Павел заметил несколько седых волос у виска. Он машинально провёл по ним рукой.

— Кажется, седина.

— За время экспедиции твой организм биологически постарел почти на семь лет.

— Спасибо, Мика. Очень своевременное напоминание.

Затем он вошёл в нижнюю часть скафандра, позволив сервоприводам плавно соединить элементы жёсткого корпуса. Шлем со щелчком занял своё место, а на внутренней поверхности прозрачного забрала загорелся интерфейс.

— Герметичность подтверждена, — доложила Мика. — Все системы исследовательского скафандра работают в штатном режиме.

— Мика, активируй Тома.

— Выполняю.

Исследовательский робот «Том» ожил и самостоятельно занял позицию у выхода из шаттла.

— Ты готов к первому выходу? — спросила Мика.

— Готов.

Внешний шлюз медленно открылся. Павел сделал шаг наружу.

Под ногами похрустывали мелкие тёмные камни. Впереди до самого горизонта простирался океан. Вода казалась непривычно тёмной, с лёгким фиолетовым оттенком, отражая серо-лиловое небо. Небольшие волны лениво накатывали на берег и так же неторопливо отступали. Павел остановился. Берег казался почти безжизненным.

Между скал виднелись невысокие тёмно-зелёные образования. В стороне стояло с десяток высоких столбообразных силуэтов. Они напоминали лишённые ветвей древесные стволы. Никаких птиц. Никакого шума листвы. Никакого жужжания насекомых. Лишь далёкий плеск волн и негромкий свист ветра.

Том неторопливо съехал по аппарели и остановился рядом. Павел ещё раз окинул берег взглядом и шагнул вперёд.

Том неторопливо двигался следом, обходя крупные камни и периодически останавливаясь по команде Мики. Павел опустился на одно колено возле узкой полосы влажной почвы. Специальный пробоотборник легко вошёл в грунт.

— Образец номер один.

Контейнер с тихим щелчком закрылся.

— Координаты сохранены, Павел Андреевич, — сообщила Мика.

— Благодарю, Мика Хаяшевна, — не удержался Павел.

Том неожиданно остановился.

— Я поняла, — спокойно ответила Мика. — Мы действительно договорились не использовать отчества.

Сделав десяток шагов в сторону скал, Павел повторил процедуру. Потом ещё раз. К каждому контейнеру автоматически добавлялись координаты, время отбора и параметры окружающей среды. У самой кромки воды он остановился. Небольшой насос наполнил стерильную капсулу.

— Образец номер семнадцать. Прибрежная вода.

Пока Том убирал контейнер в герметичный отсек, Мика уже обрабатывала первые результаты.

— Основу жидкости составляет H?O. Обнаружены растворённые минеральные соли, органические вещества… Обнаружено большое количество микроорганизмов.

— Любопытно…

— После очистки, стерилизации и минералогической коррекции вода будет пригодна для использования системами шаттла.

— Отлично. Одной проблемой меньше.

Павел невольно посмотрел на спокойную поверхность океана.

— Знаешь… Галя всегда говорила, что из меня получился бы плохой турист.

— Почему?

— Потому что вместо фотографий я обязательно привезу чемодан камней, — Павел легонько похлопал Тома по корпусу.

— Похоже, она была права. Вероятность того, что ты вернёшься с чемоданом камней, составляет сто процентов.

— Вот только не начинай, — хмыкнул он.

Он перевёл взгляд на растениеподобные организмы у берега. Невысокие стебли поднимались прямо из тонкого слоя почвы. Ни листьев, ни цветов, ни семян. Только тонкие тёмно-зелёные отростки, заканчивавшиеся небольшими разветвлениями.

— Образец номер двадцать три.

Манипулятор Тома аккуратно срезал небольшой фрагмент одного из них. На экране забрала шлема отобразился статус обработки. Мика закончила первичный анализ.

— Структура напоминает ранние земные фотосинтезирующие сообщества.

— Значит, местная жизнь пришла к похожим решениям, — пожал плечами Павел.

Он сделал голосовую пометку.

— Среди фотосинтезирующих организмов доминируют низкорослые формы.

Следующий экспресс-анализ завершился почти мгновенно.

— В атмосфере зарегистрировано большое количество спор.

— Не пыльца?

— Нет. Признаков семенных растений пока не обнаружено.

— Это интересно…

Павел сделал шаг в сторону и зацепился носком ботинка за выступающий камень.

— Да чтоб тебя…

Он быстро восстановил равновесие.

— Павел, правильно ли я понимаю, что данная фраза не содержала обращения к конкретному объекту?

— Правильно понимаешь, — рассмеялся он.

— Тогда прошу уточнить её функциональное назначение.

— Разберёшься. Лет через пятьдесят.

— Принято.

Павел ещё раз посмотрел в сторону странных высоких образований.

— Мика, есть предположения, что это за столбы?

— Недостаточно данных.

— Какова вероятность того, что они имеют искусственное происхождение?

— На текущем расстоянии невозможно определить, являются ли объекты геологическими структурами, искусственными сооружениями или формами жизни.

— Подними дрон. Сначала осмотримся сверху.

Над побережьем бесшумно поднялся исследовательский дрон. По команде Мики он начал описывать широкие круги над местностью, последовательно фотографируя береговую линию, скальные выходы и участки растительности. 

— Следов разумной деятельности не обнаружено, — сообщила Мика после обработки первых данных. — Искусственные источники излучения отсутствуют. Постройки, дороги и другие признаки технологической цивилизации не выявлены.

— Было бы странно встретить соседей в первый же день, — усмехнулся Павел. — Тогда идём смотреть поближе.

Том остановился у ближайшего столба. Вблизи его поверхность оказалась шероховатой и была покрыта тонкими продольными бороздами.

— Образец номер двадцать пять.

Манипулятор осторожно срезал небольшой фрагмент наружного слоя. Мика начала проводить анализ.

— Это живой организм, — наконец произнесла она. — Однако экспресс-анализ не позволяет отнести его ни к одной известной группе.

— Недостаточно данных?

— Да. Для определения внутренней структуры и химического состава требуется лабораторный анализ на борту шаттла.

Павел сделал голосовую пометку.

— Высокие столбообразные организмы. Предварительная классификация невозможна.

Он ещё раз медленно осмотрел побережье. Пустынный берег казался слишком безучастным: кроме однообразного шума прибоя, вокруг не было ни единого звука. Это начинало немного настораживать. Но причин для беспокойства не было. Воздух успешно перерабатывался системами шаттла. Вода поддавалась очистке. Микроорганизмы не представляли опасности после фильтрации. Экспедиция могла продолжаться.

— На сегодня достаточно, — сказал Павел. — Возвращаемся.

Том развернулся первым и направился к шаттлу. Павел пошёл следом, ещё раз бросив взгляд на необычный берег, которому только предстояло стать домом для колонистов.

Дни проходили в вылазках на поверхность и анализом образцов. Каждый вечер Том возвращался в шаттл с новыми контейнерами образцов. Почва, вода, фрагменты растений, колонии микроорганизмов — всё анализировалось в научном комплексе шаттла. Павел сравнивал результаты разных проб. Мика сводила их в единую базу и готовила отчёты. Картина постепенно складывалась. Павел также вернулся к анализу загадочных столбообразных организмов.

— Мика, удалось определить, существуют ли на Земле похожие формы жизни?

— Нет. Анализ подтверждает, что это живой организм. Однако среди современных организмов Земли аналогов не обнаружено. Предварительная классификация невозможна.

Зато остальные результаты исследований были обнадёживающими. Атмосфера действительно была непригодна для дыхания, но бортовые установки выделяли из неё кислород и поддерживали внутри шаттла необходимый состав воздушной смеси.

Образцы воды очищали, стерилизовали и корректировали минеральный состав. После обработки её состав укладывался во все допустимые нормы. Павел наполнил металлическую кружку и сделал небольшой глоток.

— Вкус обычной воды.

— Это хороший результат, — ответила Мика.

— Это отличный результат!

Он поставил кружку на стол и посмотрел на экран, где медленно обновлялись результаты последних анализов.

— Знаешь… кажется, у нас действительно получилось.

— Поясни.

— Эта планета. Она сможет стать новым домом для людей. Не завтра. Даже не через сто лет. Но сможет.

— Полученные данные подтверждают высокую пригодность планеты для создания долговременной исследовательской базы. При дальнейшем развитии технологий колонизация также представляется возможной.

— Представляешь… двадцать лет назад всё это существовало только в виде нескольких слабых спектральных линий. Тогда ещё никто не знал, есть ли здесь вообще атмосфера. А теперь…

Павел обвёл рукой стены шаттла.

— Мы пьём местную воду.

Он сделал ещё один глоток.

— Когда мне было шестнадцать, этот проект был ещё в самом начале… Помню, как однажды вечером к нам домой пришёл Сергей Викторович. Они с отцом до глубокой ночи сидели на кухне, спорили, что-то рисовали на планшете, считали. Мне казалось, что они обсуждают какую-то фантастику… А папа потом сказал одну фразу: «Даже если мы сами никогда не увидим другую звезду, кто-то обязательно её увидит».

На лице Павла появилась улыбка.

— Тогда я не понимал, насколько он в это верил.

Павел посмотрел на экран с результатами анализов.

— Жаль, что он не дожил… Сергей Викторович тоже… Он всю жизнь отдал этому проекту. Если всё прошло по плану, его уже давно нет.

— Благодаря их работе ты сейчас находишься здесь, — ответила Мика.

— Да. И знаешь… мне очень хочется вернуться домой и сказать всем, что у нас всё получилось.

Через несколько дней исследования были завершены. Последние контейнеры с образцами заняли свои места в грузовом отсеке, а научный комплекс закончил обработку собранных материалов.

— Здесь мы закончили, — сказал Павел, занимая место в кресле пилота.

— Все образцы закреплены. Бортовые системы готовы к старту, — ответила Мика.

Павел привычным движением пробежал глазами по контрольным параметрам. Замечаний не было.

— Стартуем.

Шаттл едва заметно вздрогнул. Реактор вышел на рабочий режим. На экране побежал отсчёт.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один!

Павел плавно перевёл двигатели в режим взлёта. Корпус ощутимо завибрировал. Шаттл медленно оторвался от грунта. Через секунду тряска стала заметно сильнее. На центральном экране вспыхнуло предупреждение:

ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ РАБОЧЕГО ТЕЛА.

— Мика?

— Давление продолжает снижаться. Источник неисправности не определён. Автоматическая коррекция неэффективна.

Шаттл успел подняться всего на несколько десятков метров и резко накренился.

— Потеря устойчивости!

Павел мгновенно отключил основной режим тяги и перевёл двигатели в аварийный профиль.

— Выполняю аварийную посадку, — сообщила Мика.

Шаттл тяжело опустился на каменистую поверхность. Последний толчок оказался самым сильным. Что-то глухо ударило по корпусу. Наступила тишина. Через несколько секунд снова стало слышно ровное гудение реактора. Павел пробежал глазами по экранам. Жизнеобеспечение работало. Герметичность корпуса сохранялась. Реактор оставался в штатном режиме. Он медленно выдохнул.

— Доклад.

— Экипаж не пострадал. Реактор функционирует штатно. Повреждения двигательной установки уточняются.

Павел посмотрел на экран с диагностикой.

— Похоже… сегодня домой мы не полетим.

Диагностика завершилась меньше чем за минуту.

— Неисправность локализована, — сообщила Мика. — Разгерметизация магистрали подачи рабочего тела. Повреждены два клапана и один участок трубопровода.

Павел пробежал глазами по цепочке ошибок.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Если дело только в магистрали, значит, починим.

?Спустя минуту он уже был в техническом отсеке, где пахло палёной изоляцией. Удар при аварийной посадке усугубил ситуацию. Повреждения были серьёзными, но всё же не безнадёжными. Павел потянулся к инструментальному контейнеру.

— Мика, модель повреждений. С точностью до миллиметра.

Над консолью сразу вспыхнула голографическая схема.

На вырезку повреждённых труб и печать новых деталей ушло несколько часов. Затем — монтаж, проверка герметичности и запуск диагностики. Павел размял шею и закрыл сервисную панель.

— Готово! Проверь.

— Герметичность восстановлена, — доложила Мика через несколько секунд. — Все исполнительные механизмы функционируют штатно.

— Я же говорил, — улыбнулся Павел с облегчением.

Затем он вернулся в кабину и снова вывел на экран программу взлёта.

— Осталось убедиться, что всё работает.

Результаты проверки заполнили экран.

— Павел, — в голосе Мики пропали привычные мягкие интонации. — Во время аварии произошла утечка рабочего тела.

Улыбка мгновенно сошла с лица Павла.

— Сколько?

— Остаток составляет лишь пятьдесят шесть процентов от требуемой для выхода на орбиту массы.

Павел открыл расчётную модель и быстро ввёл новые параметры. Результат оказался тем же. Он пересчитал ещё раз. И ещё.

— Может быть, существует более экономичный профиль взлёта? Если отказаться от части оборудования? — спросил он.

— Я уже проверила все допустимые варианты, — ответила Мика. — Ни один из них не позволяет вывести шаттл с тобой на орбиту.

Павел медленно опустился в кресло. Повреждённые трубопроводы можно заменить. Клапаны — изготовить заново. Даже двигатель можно полностью перебрать. Но создать из ничего рабочее тело было невозможно. Физика не оставляла места для компромиссов. Шаттл больше никогда не сможет покинуть поверхность планеты.

Вечером шаттл снова наполнился привычным гулом работающих систем. Павел сидел перед главным терминалом. На экране сменяли друг друга расчёты, схемы орбит и таблицы расхода ресурсов.

— Давай подведём итог, — сказал Павел.

— Слушаю.

— На орбиту мы подняться не можем.

— Подтверждаю.

— Межзвёздный корабль остаётся недоступен.

— Да. Импульса не хватит.

Павел открыл схему связи.

— С поверхности можно отправить сообщение на Землю?

— Передатчика шаттла для этого недостаточно.

— Но ведь твой сервер находится на RIV-08. Через него возможно отправить сигнал?

— Связь между шаттлом и RIV-08 устойчива. Её поддерживают спутники связи, выведенные на орбиту перед посадкой. Межзвёздный корабль может использовать свой передатчик как ретранслятор.

— Значит, мы всё-таки можем связаться с Землёй, — оживился Павел.

— Да.

На экране появились расчёты.

— Время распространения радиосигнала до Земли составит около сорока шести лет.

Павел быстро прикинул в уме.

— Даже если на Земле сразу после получения сигнала начнут готовить новую экспедицию…

— Её прибытие займёт ещё более полувека.

— Хм… Значит, помощи мы всё равно не дождёмся.

— Вероятность твоего спасения стремится к нулю.

Он закрыл расчётную модель. Шум систем жизнеобеспечения снова стал единственным звуком в шаттле. Павел открыл каталог исследований.

— Но это не значит, что экспедиция провалилась.

— Поясни логику.

— Мы уже собрали огромный объём данных. Если не удастся вернуть образцы, то хотя бы результаты исследований должны попасть на Землю.

Он пролистал несколько страниц каталога.

— Они должны узнать, что эта планета пригодна для жизни. Что здесь есть вода, атмосфера, что её можно колонизировать.

— Я подготовлю единый архив для последующей передачи через RIV-08.

— Хорошо, — кивнул Павел.

Он посмотрел на экран, где архив экспедиции продолжал пополняться.

— Значит, продолжаем работать.

— План исследований скорректирован.

На следующий день сидеть в шаттле стало невмоготу.

— Выйду наружу. Надо пройтись.

— Хорошая идея, — ответила Мика. — Я продолжу поиск новых образцов с помощью Тома.

Павел вышел наружу. Океан был почти неподвижен. Ветер гулял между камнями, шевеля невысокие стебли местной флоры. Павел подошел к самой воде и впервые за всё время никуда не спешил — просто смотрел, как набегают волны.

Пискнул канал связи.

— Павел.

— Что случилось?

— Том зафиксировал движение.

Павел резко обернулся — в нескольких десятках метров, среди низкой растительности, замер робот. Один из его манипуляторов был направлен вниз. Павел подошёл.

— Что нашёл?

Манипулятор осторожно раздвинул тонкие стебли. На влажном камне медленно ползло небольшое вытянутое существо длиной всего несколько сантиметров. Десятки коротких ножек двигались почти синхронно. Павел присел.

— Похоже на…

Он не договорил. Том уже получил команду Мики и аккуратно накрыл животное прозрачным контейнером.

— Образец успешно изолирован, — сообщила она.

Павел не сводил взгляда с маленького существа.

— Мика.

— Да?

— Выведи полный список странностей, которые мы отметили с тобой с момента прибытия.

Перед глазами появился список.

Параметры звезды.

Два газовых гиганта.

Пояс астероидов.

Почти земная гравитация.

Продолжительность суток.

Крупный естественный спутник.

Кислородная атмосфера.

Вода.

Примитивные растения.

Споры вместо семян.

Отсутствие птиц.

Отсутствие насекомых.

До настоящего момента наземные животные не обнаружены.

Павел медленно пробежал глазами по списку и снова перевёл взгляд на многоножку. И вдруг всё выстроилось в одну цепочку.

— Мика… — почти шёпотом произнёс он.

— Слушаю.

— Если это правда… — Он глубоко вдохнул. — Мы вообще никуда не улетели.

Мика молчала.

— Это Земля.

Ветер продолжал шуметь между скал.

— Но кольца… У гиганта не было колец, что-то не сходится…

— Начинаю повторную проверку всех исходных данных, — отозвалась Мика.

Перед глазами Павла одна за другой начали открываться модели.

Спектр звезды.

Орбитальная архитектура системы.

Параметры планеты.

Состав атмосферы.

Гравитация.

Длина суток.

Химический состав воды.

Биологические образцы.

Многоножка.

Каждый новый анализ не опровергал гипотезу — только упрямо подтверждал её. Мика молчала долгие минуты, перепроверяя архивы. Наконец она нарушила тишину.

— Павел.

— Да?

— Полученные данные согласуются между собой.

Она вывела на экран итоговую модель.

— Наиболее вероятная гипотеза…

Павел уже знал ответ, но всё равно ждал его.

— Мы находимся на Земле.

Ещё несколько строк появились под выводом.

Предполагаемая эпоха — приблизительно 425–420 миллионов лет до нашего времени.

Павел сел на камень.

— Это объясняет отсутствие современной системы колец у Сатурна, — сказала Мика. — Согласно существующим моделям, в тот период они ещё не сформировались или были значительно менее выражены… Я также повторно сверила результаты анализа столбообразных организмов с базой данных вымерших видов Земли. Наиболее вероятно, что это прототакситы — гигантские организмы силурийского периода Земли.

Павел поднял голову к горизонту.

— Значит, мы прошли мимо них… и даже не поняли, на что смотрим.

Павел снова посмотрел на океан. На фиолетовую воду. На странные столбы. На мир, который ещё совсем недавно казался будущим человечества. Теперь он понял. Это было его прошлое.

Следующие несколько дней Павел больше не искал способ выбраться с планеты. Вместе с Томом он каждое утро уходил к побережью или в глубь суши, собирал новые образцы, фотографировал растения, записывал наблюдения. По вечерам они с Микой разбирали результаты и пополняли архив перед отправкой на Землю. Иногда он часами сидел на прибрежных скалах. О спасении он больше не думал. Теперь его занимал совсем другой вопрос — как это вообще могло произойти?

В тот вечер он снова открыл журнал полёта. На экране появились графики разгона, телеметрия двигательной установки и расчёты, выполненные ещё на Земле.

— Мы где-то ошиблись.

— Уточни.

— Если бы двигатель действительно переносил нас только в пространстве, мы бы не оказались здесь. Такое количество совпадений нельзя списать на случайность.

Он пролистал ещё несколько страниц.

— Но и теория относительности подтверждалась. Скорость соответствовала расчётной. Время на борту замедлялось именно так, как должно было.

— Это подтверждают все наши измерения…

— Значит, сами расчёты были верны. Ошибка была в модели.

Он вывел на экран схему мировой линии корабля.

— Мы всегда считали, что двигатель изменяет только пространственную траекторию… А если он воздействует не только на пространство?

— Тогда временное смещение не противоречит ни одному из полученных нами наблюдений.

Павел поднялся и прошёлся по шаттлу.

— Все испытания подтверждали теорию. Все измерения совпадали с расчётами.

Он остановился у иллюминатора. За стеклом шумел древний океан.

— Мы искали ошибку в расчётах.

Он усмехнулся.

— А ошибка была в самой модели.

Мика обработала новую гипотезу.

— На имеющихся данных её нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Однако она объясняет все наблюдаемые факты без внутренних противоречий.

— Значит, субсветовой двигатель всё это время работал именно так, как мы и рассчитывали. Просто никто не подозревал, что вместе с пространством меняется и время.

Он закрыл журнал.

— Когда эти записи попадут на Землю, им придётся заново переписать всю теорию нашего двигателя.

— Если гипотеза подтвердится, использование подобных двигателей будет приостановлено до выяснения причин временного смещения.

— Получается, — едва заметно улыбнулся Павел, — главной задачей нашей экспедиции было вовсе не найти новую Землю.

Он посмотрел на океан.

— А понять, что именно мы построили.

На следующий день Мика подготовила новый отчёт.

— Павел, анализ местной биосферы показывает, что часть обнаруженных растений содержит пригодные для переработки белковые соединения.

— Продолжай.

— Системы очистки воды и регенерации воздуха в порядке. Если добавить к рациону местную органику, шаттл обеспечит тебя всем необходимым на годы вперёд.

— Зачем?

Мика не ответила. Павел молча свернул отчет.

— Нам нужно сделать всё, чтобы результаты экспедиции вернулись домой. Всё остальное уже неважно.

Павел открыл карту древней Земли.

— Если мы действительно оказались в прошлом… кому попадёт наш сигнал?

— Никому.

— Именно.

Он закрыл карту.

— Даже если оставить здесь все наши записи, их никто не найдёт. За сотни миллионов лет от шаттла ничего не останется.

— Вероятность сохранения информации пренебрежимо мала.

— Значит, люди ничего не узнают, — покачал головой Павел. — Они продолжат строить межзвёздные корабли. Будут искать новые Земли. Полетят сюда. Потратят десятки лет работы и огромные ресурсы. И… новые людские жертвы.

Павел снова открыл журнал испытаний. RIV-07. Испытательный полёт. Возвращение выполнено успешно.

— Тесей…

— Да?

— Его ведь никто не возвращал. После завершения программы корабль сделал всё сам.

— Верно.

Павел быстро открыл параметры полёта.

— Значит, обратная программа работает… Если с Тесеем получилось… ты сможешь отправить RIV-08 обратно в наше время?

Мика ненадолго задумалась, сменяя цепочки алгоритмов.

— Я могу запустить ту же программу. Но гарантий успеха нет. Однако опыт миссии RIV-07 показывает, что вероятность существует.

— Этого достаточно.

Он перевёл взгляд на контейнеры с образцами.

— Тогда нужно отправить не только записи.

— Образцы?

— Да. Ведь это единственные образцы Земли этого периода, которые когда-либо попадут в руки человека.

Павел открыл схему шаттла.

— Если максимально облегчить его… снять лабораторию, мастерскую, всё оборудование для жизнеобеспечения, без которого можно обойтись…

Через несколько секунд Мика закончила расчёт.

— В таком случае оставшегося рабочего тела хватит для выхода на орбиту и стыковки с RIV-08.

— Начинаем готовиться.

Мика не ответила сразу.

— Павел.

— Да?

— После запуска шаттла реактор покинет поверхность вместе с ним… Системы регенерации воздуха и воды перестанут работать без реактора. Запаса дыхательной смеси хватит примерно на сутки.

— Значит, времени достаточно.

— Для чего?

— Чтобы попрощаться.

До вечера Павел освобождал шаттл от всего лишнего. Он методично вытаскивал всё, без чего можно было обойтись. На каменистой площадке постепенно росла груда оборудования. Лаборатория. Мастерская с 3D-принтером. Том. Исследовательский дрон. Запасы, инструменты, мебель.

Внутри шаттла остались только реактор, двигательная установка, системы управления, контейнеры с образцами и всё, без чего взлёт был невозможен.

— Подготовка завершена, — сообщила Мика.

Павел вышел наружу, отошёл на пару сот метров и обернулся. Теперь внутри шаттла почти ничего не оставалось.

— Запускай.

Двигатели ожили. Шаттл плавно оторвался от поверхности. Павел не отрывал взгляда от шаттла.

Через несколько десятков секунд шаттл превратился в яркую точку и исчез. Мика продолжала следить за полётом через системы.

— Выход на орбиту выполнен.

Спустя несколько часов Мика снова вышла на связь.

— Автоматическая стыковка завершена. Контейнеры с образцами доставлены на борт RIV-08.

До рассвета оставалось совсем немного. Павел медленно шёл вдоль берега. Рядом неторопливо двигался Том. Над головой постепенно гасли звёзды. Небольшие волны с тихим шелестом накатывали на чёрные камни и снова уходили в океан.

— Мика.

— Да, Павел.

— Ты ведь разработана в Японии?

— Да.

— А что означает твоё имя?

— Для миссии оно является аббревиатурой. Но разработчики выбрали её не случайно. В Японии существует женское имя Мика.

— И что оно означает?

— Единственного значения у него нет. Всё зависит от иероглифов, которыми оно записано. Один из самых распространённых вариантов — ??.

— И?

— «Прекрасный аромат». Первый иероглиф означает красоту, второй — аромат.

Павел улыбнулся.

— Мика, это очень красиво.

— Есть и другие варианты написания. Например, ?? — «прекрасный цветок», ?? — «прекрасная, хорошая». Японские имена часто имеют несколько значений.

— Теперь понятно, почему разработчики выбрали именно его.

— Думаю, они хотели, чтобы общение со мной вызывало приятные ассоциации.

— Получилось, — усмехнулся Павел. — Спасибо, что рассказала мне об этом.

— Пожалуйста.

— Мика… побудь на орбите, пожалуйста. Не отключайся.

— Я не собиралась.

Он глубоко вздохнул.

— Побудь со мной ещё немного.

— Конечно, Павел, я буду с тобой на связи до конца… Ой… извини.

— Ничего, Мика…

Какое-то время они молчали. Над горизонтом появилось первое свечение. Небо медленно светлело. Над линией океана медленно поднялся солнечный диск. Молодое Солнце осветило берег. Фиолетовая поверхность воды вспыхнула золотистыми бликами. Прототакситы отбросили длинные тени на каменистую равнину. Павел смотрел, не отрываясь.

— Это прекрасный вид…

Он едва слышно выдохнул.

— Правда, Мика?

Несколько секунд она молчала.

— Да.

Это было единственное слово. Но впервые за всё время Павел не смог понять, прозвучало ли оно как результат анализа изображения… или как ответ того, кто вместе с ним встретил этот рассвет.

Он ещё долго смотрел на океан. На мир, в котором до него не было ни одного разумного существа. И который больше никогда не увидит ни один человек.