Сколько на самом деле существует сюжетов? Четыре, как полагал Борхес? Тридцать шесть, как насчитали в XIX веке? Или всего два, как мрачно шутит современный автор?.. Перед вами путешествие по истории одной навязчивой идеи: исчислить, каталогизировать и разложить по полкам всю мировую литературу. От античного эпоса до постмодернистского молчания, размышление балансирует на грани между строгой аналитикой и поэтическим жестом, напоминая, что любая классификация — это прежде всего форма воображения...

Феноменология учит: "Мир — это то, что случается с нашим телом". Бахтин добавляет: и хорошо бы, чтобы при этом было смешно! Мо Янь и Сорокин уточняют, что смеяться уже не получается, но другого выхода нет. Текст о "раблезианских" книгах, в которых пахнет потом, вином и разложением. О книгах, которые нужно проживать всем нутром.

Остается только в стабильный сюжет вставить новые названия и имена - и издание обеспечено! Правда, если останется бумага от очередного переиздания аналогичных книг более оперативных авторов.

В позапрошлом веке литературные романы заменяли людям телесериалы. Публиковались они небольшими порциями в журналах. Поэтому читатели с нетерпением ждали выхода очередного номера.

Фрэнсис Скотт Фитцджеральд создал свой вариант Аме­риканской трагедии - роман "Великий Гэтсби" (1925). В отличие от объемного романа Драйзера, в котором преоб­ладал социальный анализ, роман Фитцджеральда лаконич­нее и строится на исследовании психологии взаимодейст­вия персонажей.

Франсуа Рене де Шатобриан (1768—1848) —младший сын из знатной, хотя и обедневшей бретонской дворянской семьи — был тесно связан с аристократической средой, считал своим долгом служить ее интересам. Вместе с тем он испытал влияние просветительской мысли и, прибыв в Париж с намерением сделать военную карьеру, довольно критически отнесся к коррупции двора и церкви, увлекся книгами Жан-Жака Руссо, вознамерился написать произведение во славу патриархальной простоты и «естественного», не тронутого порочной цивилизацией человека.

Можно ли и должно ли давать детям для чтения такие вещи, как "Поликушка" Толстого, "Четыре дня на поле сражения" Гаршина, "Ферганский орлёнок" Мельшина, "Детство Тёмы" Гарина, "Муму" Тургенева, "Спать хочется" Чехова, "В дурном обществе" Короленко? Думаю, ответом не затруднится никто. Да не только можно, но и должно.

Эта книга острой боли и бичующего возмущения, написанная сочными, натуральными красками, даёт потрясающе жуткую картину систематического удушения молодых, вступающих в жизнь поколений, школой, в основе которой лежит принцип порабощения индивидуальности, отрицания за ней малейшего права на свободу развития и самоопределения.

Глубокие и серьёзные исследования особенностей сказок А.С. Пушкина прекрасно выяснили источники сказок Пушкина, показали, что они возникли на основе мировой фольклорной культуры, вскрыли истинно национальный и демократический смысл пушкинских сказок.