- Док, что вы думаете о
душе? – спросил ассистент у доктора Майерса, который, тщательно вымыв руки,
теперь так же тщательно вытирал их стерильным полотенцем, высушивая по
отдельности каждый палец. Доктор Майерс, белобородый великан с гулким голосом, покосился
на молодого коллегу, занятого мытьем рук.
- О душе? – переспросил он, выдерживая паузу. – Что
я могу думать о ней?
- Ну, док, как же! – вздернул брови ассистент. –
Каждый божий день мы препарируем этих «осьминожек», курочим их внутренности, но
пока не знаем, есть ли у них душа…
- Видите ли, мой юный друг, - проговорил Майерс,
рассматривая на свет свои ногти. – Что значит душа в моем понимании? Душа – это
часть сознания, разум., энергия. Что бы там не говорили наши святые отцы, душа
– есть мысль, а не то, что они представляют себе. Если взять за основу такое
толкование, то наши подопытные её не имеют, так как до сих пор не обнаружены у
них признаки разума.
- Если душа – это разум, то что делается с ней после
смерти? – не унимался ассистент.
- Живая энергия, друг мой, остается жить и после
смерти физического тела, - авторитетно заявил Майерс. – Возможно, она умеет не
только оставаться в свободном виде, но и переходить от одного индивида к
другому.
- То есть, док, как я понял, вы верите в
реинкарнацию?
- Не могу
ответить стопроцентно утвердительно. Я был свидетелем удивительнейших вещей,
так что не исключаю возможность реинкарнации… А почему вас так заинтересовал
данный вопрос?
- Ну-у, - нерешительно протянул ассистент. – Я
стараюсь задавать себе побольше вопросов из различных областей науки, чтобы
мыслить объективно. Человеческая мысль неустанно покоряет космос, но все так же
бессильна перед загадками родной планеты
- И, конечно же, это обстоятельство задевает чувство
вашего собственного достоинства? – усмехнулся в бороду Майерс.
Он натянул на пухлые руки перчатки. Помощница
помогла ему одеть маску, проверила готовность хирургического костюма и
распахнула дверь в операционную.
Под ярким светом бестеневой лампы на сверкающем стальном
столе распласталась розово-красная масса, похожая на морского кальмара.
Пупырчатая кожа блестела от обилия тягучей слизи, восемь щупалец с присосками
чуть заметно шевелились, тихо вздымалась тонкая мембрана на головогруди.
Размером с человека, «осьминожка» бессильно вращал двумя черными глазами,
взглядом останавливаясь то на одном, то на другом человеке.
Доктор Майерс подошел к столу, оглядел «осьминожку»
и сказал, протягивая руку в сторону помощницы:
- Что ж, начнем… Скальпель.
Ассистенты сгруппировались поплотнее вокруг стола,
чтобы не упустить ни единой детали. «Осьминожки», недавно обнаруженные учеными в
тихоокеанских глубинах, в несметном количестве обитали в соленой воде и
проявляли излишнее любопытство, без труда пробираясь сквозь заградительные
решетки и защитные барьеры на территорию исследовательской станции. Должно быть,
глубоководные батискафы неосторожно потревожили древних созданий, заставив их
всплыть с многокилометровой глубины. Биологи изучали и препарировали их одного
за другим больше года, но никак не могли разобраться, кто такие «осьминожки» –
животные ли, разумные существа или симбионты. У них не было нервной системы и
мозга, они не охотились, непонятно как выживали и размножались, и почти всё
время глазели на ученых, пока те
работали в воде.
Кто же они были такие? Комки слизи, собранные в кожистые мешки.
Доктор Майерс оглядел присутствующих, и взял
скальпель. Розовая масса на столе беспокойно зашевелилась. Кто-то из
ассистентов судорожно выдохнул и пробормотал нерешительно:
- Чувствует, гад, что с ним сделают…
Доктор Майерс двумя пальцами раздвинул мягкие
щупальца и сделал небольшой надрез.
- Обратите внимание, уважаемые коллеги, что существо
проявляет беспокойство только в начале операции, потом же оно перестает
волноваться и воспринимает происходящее без всякой реакции. Это дает нам
основание полагать, что боли как таковой оно чувствовать не способно, - говорил
доктор, постепенно проникая скальпелем в глубь тканей. – Вы видите, дорогие
мои, что существо, называемое нами «осьминожкой», имеет вместительный мешок,
который понимается, как желудок, но при этом он абсолютно пуст и словно
существует обособленно. К нему не подходит пищевод и мешок замкнут… Мы
полагаем, что…
Доктор Майерс полоснул по мешку и вдруг услышал невнятное:
«Кто ты? Как ты устроен?..»
Он оборвал свою пояснительную речь, поглядел поверх
маски на сгрудившихся ассистентов, но те смотрели на блестящий скальпель,
вонзившийся в пустотелый мешок внутри «осьминожки» и молчали. Доктор Майерс
тряхнул головой и продолжил:
- Несмотря на наличие подобия глаз у существа, мы не
можем с точностью утверждать, видит ли оно так же, как видим мы с вами…
«Эй, ты кто?..»
- Боже! – невольно вырвалось у доктора, и все дружно
посмотрели на него. Доктор прислушался, повернул лицо к помощнице - та
промокнула салфеткой внезапно выступившие бисеринки пота на лбу.
- Что-нибудь не так, док? – осведомился один из
молодых людей, с опаской поглядывая на него.
- Нет, нет… Продолжаем…
«Хочешь узнать, о чем я думаю?..»
Рука доктора Майерса дрогнула, сделав кривой
неаккуратный разрез. Помощница за спиной кашлянула. Круглые черные глаза «осьминожки»
уставились прямо на доктора, пронзая его насквозь. Доктор качнулся, чувствуя,
как проникает в него острый взгляд.
- Одну минуту… - начал было док, но запнулся и
замолчал.
Скальпель сам по себе отодвинулся в сторону и
резанул по округлой штуковине, по виду напоминающей яйцо.
- А это что, док? – заинтересовано спросил
ассистент, склоняясь над «осьминожкой».
- Я полагаю, неожиданно открытый нами орган
размножения, - замороженным голосом ответил док, чуть заметно бледнея, потому
что в голове у него раздалось:
«Ты хочешь знать, чем я думаю?.. Вспомни-ка, что ты
говорил своему коллеге о душе?.. Не тут ли она находится, док?..»
Доктор Майерс сглотнул горький комок, вставший в
горле. Никогда раньше он не встречал такого органа у препарируемых «осьминожек»,
и про орган размножения сказал непроизвольно, как-то само вырвалось. Но это не
орган размножения. Это что-то другое… И
кто говорит в голове?..
«Давайте, док, хватит думать!.. Режьте же, наконец!..»
Доктор Майерс окончательно растерялся
и изо всех сил сжал скользкий скальпель. Черные глаза существа моргнули.
Инструмент заскользил по гладкой поверхности яйца, рассек мягкую оболочку
и…
«Господи!» – завопил доктор
Майерс, внезапно оказавшись на столе…
Он смотрел на людей,
столпившихся вокруг него, и на самого себя, неспешно разрезающего розовую
плоть…
«Что вы делаете!?…
Остановитесь!» - кричал он, пытаясь
вырваться из плена непослушного тела.
- Смотрите, док, он
дергается, - заметил молодой человек, приближаясь к вопящему доку. – Значит,
существо все же способно чувствовать боль?
- Вполне возможно, -
спокойно отвечал другой доктор Майерс, методично полосуя «осьминожку» на столе.
- Точно не скажешь.
Доктор Майерс лежал на столе, запертый в теле
«осьминожки», и одновременно стоял возле операционного стола, заканчивая
препарирование. Тот, что стал «осьминожкой», истерично кричал, не понимая,
почему его не слышат, а другой, проникший в тело человека, сосредоточенно
ковырял в розовой массе пальцами, словно что-то выискивая. Потом человек
наклонил свое лицо совсем близко к столу и Майерс-«осьминожка» услышал в своей
голове:
«Ты умираешь, человек, а я
стал тобой… Где твоя душа? Она во мне. Она – моя мысль…»
Майерс-«осьминожка»
задыхался. У него не было легких, чтобы дышать, и не было сердца, чтобы оно
могло перегонять остывающую кровь по жилам… Его тело, настоящее тело, приютило
в себе чужой разум, душу какого жалкого существа, обитающего в глубинах мутных
вод Тихого океана. Дергаемый судорогами, Майерс успел понять, что «осьминожки»
долго ждали шанса вырваться наружу, обменяться разумами с другими людьми
и…
Осьминожка на столе раскрыл
кривой клюв и хрипло выдохнул…
- Вот и все, мои друзья, -
сказал доктор Майерс, с удовольствием ощущая непривычно послушное тело и
движение горячей крови.
Он снял маску и
оглянулся.
«С переселением, Первый. Мы
никак не могли найти для тебя подходящий экземпляр».
«Все отлично, Третий. А то я
начал сомневаться, получится ли у нас вообще что-нибудь».
«Да, ожидание в холоде и
мраке воды уже казалось бесконечным».
«Тела, конечно, не чета нашим прежним, но, по
крайней мере, мы можем нормально функционировать в местных условиях… Теперь мы
спокойно и незаметно присвоим себе всю милую и сырую планету людей».
Восемь ассистентов и
помощница дружно улыбнулись, приветствуя своего лидера в новом обличии.
«Что там этот старый дурак
говорил о душе?» – спросил Первый. – «Это живая мысль? А ведь он прав, несмотря на то, что был всего
лишь человеком…»
… Ассистент доктора Роба
намылил руки и тщательно потер их жесткой щеткой.
-
Док, а что вы думаете о душе? – спросил он седовласого своего наставника,
старательно протирающего ладони белой салфеткой.
Доктор Роб поглядел на него поверх
массивных очков и прогудел добродушно:
- Мой юный друг, кто же может изложить
свои мысли о душе простыми словами?.. Я полагаю, это настолько неизведанная
часть человеческой сущности, что даже ученый не способен провести полноценный
анализ…
- Как вы считаете, док, у наших подопытных
есть душа?
- Кто знает, мой друг, кто знает…