Вертолёт начал снижение. Рэми впился пальцами в ремень безопасности и посмотрел на отца. Тот тоже нервничал. Полгода их держали в лагере для беженцев: лечили, обучали русскому языку и помогали адаптироваться. Война для них закончилась — впереди ждало светлое будущее. По крайней мере, им так обещали.
Вертолёт завис над белоснежной крышей. Под бортом что-то щёлкнуло, и машина с лёгким стуком приземлилась. Гул винтов начал стихать. В салон вышел пилот и громко озвучил:
— Ваш новый дом!
Рэми отстегнулся и вышел следом за мужчиной. Воздух здесь пах как дорогие духи, а щебетание птиц оглушало. Последний раз Рэми слышал их, когда был ещё ребёнком, затем война погубила и птиц, и тех, кто был ему дорог. Лица друзей и маленькой Нур виделись ему в ночных кошмарах. В их взглядах был немой укор.
— Почему я, а не они? — спросил себя Рэми, оглядываясь.
Винты вертолёта позолотило утреннее солнце. Влажный лес курился туманом. Сверкал серебром изгиб реки. Эти образы ударили по глазам, точно ножи.
— Почему я?
Из небольшой надстройки вышла девушка примерно его возраста. Пилот подошёл к ней и расписался в планшете. Они перебросились парой фраз, оба рассмеялись какой-то шутке, после чего девушка, наконец, посмотрела на Рэми.
— Привет! Я — Алёна, — она протянула ему руку. — Хорошо долетели?
Рэми кивнул.
— Я помогу вам здесь освоиться. Будут вопросы, обращайся.
Последнюю фразу Алёна произнесла на арабском — Рэми будто током ударили.
— Прости, — на лице девушки отразилось сожаление. — Я не подумала.
Рэми небрежно передёрнул плечами. Руку он ей так и не пожал. Остальные беженцы к тому времени уже покинули вертолёт, и Алёна начала перекличку. Когда очередь дошла до него, Рэми вновь посмотрел на неё. Девушка улыбалась. Русские вообще часто это делали — их губы будто жили собственной жизнью. Рэми это злило. Он завидовал чужому счастью и одновременно корил себя за это.
— Хорошо, идём внутрь — Алёна обернулась к надстройке и призывно махнула рукой. — Я покажу вам комнаты. Там вы сможете помыться и переодеться. А через час будет завтрак.
Рэми с отцом поселили вместе. Комната была небольшая, зато своя — наконец у них появилось личное пространство. Рэми сразу вышел на балкон, а отец принялся ощупывать постельное белье.
— Хорошее качество, — произнёс он на ломанном русском. — Долго прослужит.
Рэми наблюдал за ласточками. Одна женщина в лагере научила его по их полёту предсказывать погоду. Сегодня птицы носились высоко, значит, дождя не будет. Рэми с неохотой вернулся в комнату: будь его воля, простоял бы на балконе весь день.
— Я в душ, — громко озвучил парень, смахивая скупую слезу.
Отец всё ещё перебирал в ладонях простынь.
— Хорошая ткань. Нур бы понравилась.
Рэми хлопнул дверью и рывком сбросил на пол одежду. Лучше бы всё это досталось Нур: она заслужила этот рай. Парень включил воду и сунул голову под ледяную струю. Прошлое калечит его хуже картечи! Рэми вспомнил, как впервые принял душ в лагере: стекавшая с него вода походила на кровь. Теперь она прозрачная, но он всё ещё не ощущает себя чистым.
— Полотенце, — раздался за спиной голос отца.
Рэми обернулся и принял вещь из трясущихся морщинистых ладоней. Когда-то отец шил лучшие платья в городе, а теперь не может удержать в пальцах иглу.
— Идём завтракать? — спросил мужчина.
— Сначала помойся.
Отец замотал головой.
— Здесь воду не нужно экономить.
— Ну… хорошо.
Завтракали все в общей столовой. Рэми насчитал человек пятьдесят. «Почти как в лагере», — подумал он, подходя к стойке. Рука-манипулятор приветственно помахала, механический голос попросил выбрать блюдо.
— Это, — Рэми ткнул пальцем в омлет.
Автоматическая рука перенесла порцию на тарелку.
— Прекрасный выбор. Желаете пряную колбаску?
— Сыр, — Рэми указал на ломтики пармезана.
— Твёрдый сыр — очень хорошо. Сколько?
— Три куска.
Набрав еды, Рэми огляделся в поисках пустого столика.
— Хочешь позавтракать с нами? — спросила возникшая из ниоткуда Алёна. — С ребятами познакомишься.
Рэми посмотрел на отца.
— Иди, — кивнул тот. — Я тоже с кем-нибудь познакомлюсь. Надо тренировать язык.
— Совершенно верно! — Алёна лучезарно улыбнулась. — Не забудьте, пожалуйста, что после завтрака у вас инструктаж. Подросткам его провожу я, а вам всё расскажет Семён. Вон он сидит.
— С ним и познакомлюсь.
Отец неспешно зашаркал к нужному столику: простреленная нога его пока плохо слушалась. Алёна проводила мужчину полным сострадания взглядом.
— Надеюсь, наши врачи ему помогут.
Рэми недовольно выдохнул и зашагал прочь.
— Направо, — подсказала Алёна, — там двое ребят и девушка у окна.
Рэми сел так, чтобы смотреть наружу. Серебристая лента реки тут же завладела его вниманием. Вода в ней, наверное, тёплая и чистая.
— Хочешь искупаться после инструктажа? — словно прочла его мысли Алёна.
Рэми кивнул.
— А плавать ты умеешь? — спросила парня Яна.
— Да, я… — Рэми вспомнил, как в детстве они с сестрой купались в пруду. — Умею.
— Хорошо говоришь по-русски? — спросил Максим.
Рэми повёл плечами. Научиться было не трудно, прочувствовать — совсем другое. Пока их мир для него чужой. Здесь даже еду выдают не люди, а роботы.
— Мы автоматизировали многие процессы, чтобы люди могли заниматься только тем, что нравится, — Алёна указала на подругу. — Родители Яны, например, работают в теплицах. А моя мама руководит экопоселением.
— А Стёпа бездельничает, — Яна отвесила парню шутливую затрещину.
— Я музыкант! — огрызнулся тот.
Рэми взволнованно облизнул губы.
— Я тоже смогу выбрать чем заниматься?
— Конечно! — хором ответили ребята.
Заиграла ненавязчивая музыка — Рэми встрепенулся.
— Сейчас придёт вторая смена, — пояснила Алёна, — мы завтракаем по очереди. Так удобнее.
— А сколько… — Рэми взял свой поднос и направился за девушкой, — сколько в этом доме живёт людей?
— Теперь сто пятьдесят.
***
Алёна отвела Рэми и ещё четверых беженцев в учебный класс.
— Сейчас я расскажу вам, как здесь всё устроено, — девушка включила компьютеры и заговорила уже на арабском. Беженцы отвыкли от родного языка, но пока знали его лучше, чем русский. — Вы попали в экопоселение «Батарейка-75». Мы специализируемся на выращивании фруктов и овощей.
Алёна раздала слушателям тарелки с клубникой. Такой сладкой ягоды Рэми в жизни не пробовал.
— Хорошая еда — залог здоровья, — улыбнулась девушка. — Мы учим людей из других городов и даже стран выращивать полезные и вкусные продукты. Жители других «Батареек» тоже работают на благо общества: делают лекарства, наблюдают за погодой. Это стало возможно благодаря особому источнику энергии. Учёные назвали его «батарейка» (Алёна опустила слово «термоядерная»). Это устройство и остальные механизмы, преобразующие его энергию в тепло, свет и электричество, размещены на нижних этажах. Ведущие к ним двери, лифты и лестницы отмечены вот таким знаками. Туда нельзя заходить.
На экранах появился знак радиационной опасности — три чёрных треугольника на жёлтом фоне.
— Также вам могут встретиться такие таблички, — Алёна проговорила надписи на арабском и русском. — Опасно. Осторожно. Запрещено. Запомните эти слова. Вы можете увидеть их или услышать. Это значит, что вам нужно быстро уйти. Всё понятно?
Беженцы кивнули.
— Тогда посмотрим приветственный ролик.
Приятный женский голос поведал им, что экопоселение было разработано по программе «Здоровая земля». Чтобы сохранить окружающую природу, люди перешли на использование круглогодичных многоярусных теплиц, а отходы утилизировали в печах на нижних уровнях здания. Газы проходили через сложные системы фильтров, оставляя в них все вредные примеси. Здание возвращало в экосистему не больше, чем брало от неё. Такова была главная идея проекта: предоставить природе жить своей жизнью, а человеку — своей.
Алёна вывела на экраны схему здания и рассказала, где находятся столовая, медпункт, учебные классы и залы для досуга. В их число входил и бассейн — плавать можно было в любое время. Ещё можно было гулять — просто выходить из здания и идти куда вздумается. У Рэми голова пошла кругом от такого обилия возможностей.
— Через два месяца начнутся занятия. Мы оценим ваши знания и подберём для каждого индивидуальную программу. Обещаю, вам понравится учиться.
Улыбка не сходила с лица Алёны: такая идеальная, что зубы сводило.
— Помните, правил у нас немного, но вы должны их строго соблюдать, — подытожила девушка. — А теперь у вас свободное время.
Рэми встал из-за стола и посмотрел в панорамное окно. Лента реки белела на жарком солнце. Ему вдруг стало страшно идти туда через лес: в здании он в безопасности, но там… Рэми судорожно сглотнул. Нет, там не будет ни снарядов, ни дронов. Это в прошлом.
— Ты идёшь? — окликнула парня Алёна.
— Да.
— Сходи за вещами и спускайся в холл. Мы тебя подождём.
Рэми вернулся в их с отцом комнату. Встречавшиеся по пути люди все как один желали ему хорошего дня. От их навязчивой любезности парню делалось только хуже: точно он калека, которого все жалеют из страха показаться грубыми. Рэми взял полотенце и спустился на первый этаж. Высокий белоснежный холл поражал своей чистотой и монументальностью. Парень провёл пальцами по зеркальной поверхности колонны и вгляделся в своё отражение — какой он тощий, а думал, что отъелся в лагере.
— Пошли! — нетерпеливо окликнула его Яна. — Налюбуешься ещё!
Рэми трусцой направился к выходу. Стеклянные двери раздвинулись, пуская внутрь полуденную жару, но он даже не поморщился: на родине бывало куда жарче. А вот могучих тёмных деревьев с колючей кроной там не было. И такого обилия трав тоже: из земли торчали только проволока, да разбитые взрывами кустарники.
Рэми почувствовал, как кто-то взял его за руку.
— Что такое, Нух?
— Мне страшно.
— Всё хорошо, Нух. Идём.
Сестру мальчика уже увлекла за собой Алёна. Девушка сплела ей венок из полевых цветов и надела на голову.
— Вот, Сара. Теперь ты настоящая принцесса.
— Только у нас в стране демократия, — бросила Яна, проходя мимо.
Стёпа щёлкнул девушку по носу:
— Ты чего злая такая?
— Да она им прохода не даёт! Пусть сами осваиваются.
— А может, кто-то ревнует?
— Отвали! — фыркнула Яна и убежала вперёд.
Её фигура почти скрылась в тени деревьев, когда над лесом эхом прокатился гул мотора. Беженцы хорошо помнили этот звук: так шумела смерть.
— Ложись! — крикнул Рэми и бросился за Яной.
Повалив девушку на землю, он накрыл её своим телом и чуть слышно зашептал молитву.
— Это грузовой дрон, дурень! — Яна спихнула с себя парня. — Посылку кому-то привёз!
— Нет… — Рэми затравленно огляделся. — Нет, ложись!
Яна развернула голову парня в сторону крыши.
— Видишь? Сейчас сбросит посылку и улетит.
Рэми пробила мелкая дрожь, сменившаяся затем жаром обиды. Подбежала Алёна и обняла его за плечи.
— Всё хорошо, — заговорила девушка на арабском, — тебе больше не нужно бояться.
Рэми рывком вскочил на ноги и метнулся прямо сквозь лес к реке.
Они не жили среди войны — им не понять! Они ничего не знают о том всепоглощающем страхе, не дающем сомкнуть глаз, о ломоте во всём теле. Им не знакомо то жгучее желание жить, когда тебя вдавливают в грязь словно паразита, а ты встаёшь и снова идёшь.
Парень с разбегу прыгнул в реку.
— Приятная вода, да?
— Хасан? — Рэми нахмурился. — Что ты здесь делаешь?
Мужчина пожал плечами:
— Ты гуляешь, почему мне нельзя?
Его вороватые глазки взирали на Рэми без тени стыда. Так же Хасан смотрел на него и в день смерти Нур. Сестра погибла из-за этого шакала: Хасан должен был провести их через перевал, но спрятался, чуть только начался обстрел.
— Анта кальб! — закричал Рэми, ударяя кулаком по воде. — Кальб ма андо шараф!
Хасан пренебрежительно сощурился.
— Сам ты пёс, — бросил он по-русски. — Щенок без племени.
Рэми выскочил из воды и бросился на мужчину. Хасан был выше и проворнее, к тому же его ботинки были сухими.
— Неуклюжий щенок, — расхохотался мужчина, стоило Рэми упасть. — Там тебе и место.
Подбежали остальные. При виде Хасана Нух и Сара испуганно вжали головы.
— Что случилось? — спросила Алёна.
— Не тревожься, девочка, — мужчина ощерил зубы в улыбке, — он просто упал.
Грязный и взъерошенный Рэми был готов снова броситься на врага, но его сдержал Максим. Хасан громко цокнул и повернулся к парням спиной.
— Не уходите далеко, — попросила его Алёна. — Заблудитесь.
Хасан бросил в ответ, что не пропадёт, и скрылся в кустах.
— Кончай ты с ними нянчиться, — вздохнула Яна. — Пусть делают, что хотят.
— Не могу. Моя мама за них отвечает, — серьёзно заявила Алёна.
— Именно что мама! Не ты.
— Хватит уже её цеплять, Яна, — вмешался Степан.
— Нашёлся защитник! — Яна толкнула его в грудь и прыгнула в воду прямо в одежде.
Максим покачал головой:
— Эти трое, то не разлей вода, то цапаются из-за каждого пустяка. Хотите поиграть в мяч, дети?
Сара и Нух застенчиво кивнули.
— Тогда пойдём на пляж, — Максим посадил девочку себе на плечо. — Ты ведь доверишь их мне, Рэми?
— Да. Ты хороший человек.
— Рад это слышать.
Рэми обернулся к Алёне.
— Много наших привозят в такие дома, как ваш?
Девушка кивнула.
— И им… им там нравится?
— Не знаю, — честно ответила Алёна, — но думаю, что да. Им дают время привыкнуть к новой жизни. Разрешают работать и заводить семьи. Мы каждому предоставляем право выбора, остальное зависит от вас.
***
Чтобы воспоминания о прошлой жизни не так тяготили его, Рэми напросился работать в теплицы. Здесь люди изо дня в день выполняли одну и ту же работу, и знали, что принесёт им следующий день. Рэми он, как правило, приносил очередные упрёки Яны. Казалось, девушку раздражало само его присутствие.
— Будь я русским, ты бы меньше злилась? — спросил однажды Рэми.
Яна раздражённо сверкнула глазами.
— Ты сухой лист пропустил.
Рэми повторил свой вопрос. Вот уже месяц они с Яной почти каждый день встречались в теплице. Изредка она разговаривала с ним и даже хвалила, но чаще ходила угрюмая. Вот как сейчас.
— Да не злюсь я! — Яна смутилась. — Просто... Не могу я специально улыбаться тебе в лицо и твердить, что всё будет хорошо! Тебе эти дурацкие слова не помогут!
— Не помогут, — согласился Рэми, — поэтому я попросил дать мне работу.
Пытаясь оторвать сухой листок, Яна сломала стебель. В этот же момент за спиной раздались чьи-то шаги.
— Разрешите, я пройду.
Рэми резко обернулся — снова Хасан. На мужчине была форма сотрудника теплиц, но раньше Рэми его тут не видел. Хасан посмотрел на оборванный стебель и покачал головой.
— Старайся лучше, — обратился он к парню, — не позорь нас.
— Это я сломала.
Яна с вызовом посмотрела на мужчину. Хасан одарил её неприятной улыбкой.
— Надеюсь, не в порыве злости?
— Нет. — Яна кивнула на книгу в его руке. — Вы читаете Блока?
— Проникаюсь вашим языком.
Хасан хрустнул шеей. Он был напряжён, точно пружина, но Яна будто не замечала этого.
— К работе привыкли или вернётесь в зону погрузки? — спросила она.
— Советую вам отправить юношу, — Хасан указал Рэми под ноги: в порыве злости тот наступил на грядку. — Здесь он явно не справляется.
— Кальб ма андо шараф, — чуть слышно фыркнул парень, опускаясь на колени.
Яна тоже наклонилась и принялась разравнивать землю руками. Над головой раздалось громкое цоканье — Хасан обозначил своё превосходство и удалился. Яна проводила его взглядом. В конце грядки мужчина остановился и что-то записал в книгу. Яна недовольно нахмурилась: она терпеть не могла, когда на страницах делали пометки. Надо будет сказать Хасану, чтобы стёр всё перед тем, как вернёт книгу в библиотеку.
Девушка посмотрела на Рэми – тот с ожесточением ровнял грядку.
— Как ты его назвал?
— Псом без чести, — парень передёрнул плечами. — Давно он здесь работает?
— Пару дней, — Яна смахнула со лба волосы. — Сказал, что хочет понять, к чему душа больше лежит.
— Нет у него души!
Яна поднялась на ноги и двинулась вдоль грядки. Рэми пристроился следом. Некоторое время они молчали, после чего парень спросил:
— Как мне лучше сказать Алёне, что она?..
— Понравилась тебе, да? — язвительно усмехнулась Яна.
— Уделяет мне слишком много внимания, — закончил Рэми. — Её забота меня злит. Тебя тоже?
Яна громко вздохнула.
— Алёной все восхищаются и говорят, что на неё надо равняться, а мой труд… — она махнула рукой вдоль грядок. — Хоть бы раз кто похвалил. Всё Алёна! Алёна! А она ничего особенного не делает! Только всем улыбается…
Яна натянула на лицо фальшивую улыбку.
— Каждый человек хорош в чём-то своём, — пожал плечами Рэми. — Просто тебя пока не оценили.
Улыбка Яны превратилась в раздражённый оскал:
— Пошёл ты!.. Я одна справлюсь.
Рэми понял, что обидел её и попытался извиниться. Яна раздражённо махнула рукой в ответ.
— Увидимся на крыше, — сказал Рэми и быстрым шагом удалился.
Традицию ходить по вечерам на крышу придумала Алёна. Ей особенно нравилось, когда солнце садилось в облака, а сегодня как раз собиралась гроза. Тяжёлые свинцовые тучи пухли над горизонтом, воздух был спёртым и душным. Лучи солнца трагически блеснули напоследок и исчезли в чреве грозы. Рэми передёрнуло: будто всполох пожара потонул в чёрном дыму.
— Красиво, да? — Алёна опустила ладонь ему на плечо.
Рэми очнулся и бросил на неё растерянный взгляд.
— Придёт зима, будет ещё красивее. Всё станет белым, снег будет скрипеть под ногами, — Алёна мечтательно улыбнулась. — Тебе понравится.
Рэми отстранился от неё.
— Я… хочу побыть один.
Он бросился прочь. Гроза напомнила Рэми, кто он на самом деле — беглец и предатель. Как он может радоваться жизни, когда страдают его соотечественники? Его место не здесь, а там, среди выжженой земли.
Рэми упал на колени и застонал:
— Почему я, а не они? Почему я?!
В коридоре мелькнула фигура Яны. Девушка села рядом и подпёрла ладонью подбородок.
— Достала тебя Алёна своим состраданием, да? Эта может, по себе знаю, — Яна вздохнула. — И жалость у неё такая искренняя, что не откажешь. Словно ты сволочь, а она ангел… Кончай реветь, ты не один такой с травмой.
— Да что ты знаешь о травмах?! — сорвался Рэми. — Ты не была на войне! У тебя никто не умирал!
— Умирал.
Яна шмыгнула носом.
— На войне люди умирают за идею, а мой брат — за людскую тупость. Он эвакуировал группу туристов. Идиоты не соблюдали правила безопасности, а погиб Матвей… — Яна сорвалась на крик. — Это, по-твоему, честно?!
— Нет.
— Тогда заткнись и не жалуйся! Ещё раз услышу — ударю тебя.
Рэми потянулся к ней и обнял. Яна было отстранилась, но он настойчиво прижал её к себе.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — голова Рэми коснулась её головы, — я потерял сестру.
— Раз знаешь, так и сделай одолжение! — Яна растёрла по лицу слёзы. — Просто живи! Ты не обязан извиняться за то, что тебе в жизни повезло.
Они долго сидели в обнимку и смотрели, как дождь хлещет в окна. Рэми чувствовал, что тепло Яны отогревает его изнутри. Раз справилась она, он тоже найдёт в себе силы перешагнуть через утрату.
***
Незаметно подкрался сентябрь, наступила школьная пора. Знания Рэми ограничивались программой шестого класса. О таких предметах, как химия и физика, он не имел ни малейшего понятия, зато умел изготавливать самодельную взрывчатку и чинить мотор в рекордные сроки. Решать задачи оказалось куда труднее.
— Мы тебе поможем, — ободрял парня Максим. — Я с математикой, Алёна с русским.
— А я с биологией и химией, — поддакнула Яна.
Рэми натужно засопел. Ему было трудно адаптироваться к виртуальным учителям и электронным учебникам.
— У человека я могу переспросить, если не понял.
— Тут тоже можешь, — Яна поставила видео на паузу. — Нажимаешь на эту кнопку и отматываешь назад. Хоть весь день пересматривай, пока не запомнишь.
Рэми скривился:
— Лучше я пойду работать в теплицы.
— Ты должен учиться — это твоё будущее! — Алёна нахмурила брови. — Подумай, какую профессию ты хочешь освоить, и мы поможем тебе подобрать подходящую программу. Я, например, хочу стать искусствоведом и сохранить вашу культуру для будущих поколений. Потому и язык стала учить.
— Нечего там сохранять, — буркнул Рэми. — Восстанавливать надо.
Тут его осенило: кончится война, нужно будет заново отстраивать города. Вот тебе и профессия.
— Я хочу строить дома, — объявил парень.
— Отличный выбор! — хлопнул его по плечу Максим. — Мой дядя инженер, я к нему обращусь за советом. А ты пока учи русский и математику. Инженерное дело — не простая наука, надо будет много всего запомнить.
Свободного времени у Рэми стало так мало, что в теплицы он теперь заходил раз-два в неделю. Они с Яной бродили вдоль грядок и разговаривали о прошлом. Рэми больше не боялся вспоминать: в той жизни у него были и приятные моменты.
— Что-что вы сделали? — со смешком переспросила Яна.
— Уронили арбуз на шест. Он там целый день провисел. Ночью мы с мальчишками вернулись, съели его, а шкурки сторожу оставили.
Яна заливисто расхохоталась и не заметила, как к ним подбежал Максим.
— Выручай, друг! Брат с отравлением слёг и попросил за него обход сделать, а у меня лекция важная.
— Какой обход? — с опаской уточнил Рэми.
— Там всё просто, и я на связи буду, — Максим махнул рукой. — Идём скорее, я тебе объясню.
Брат Максима занимался диагностикой и ремонтом автоматизированных систем. В «Батарейке» такие были на каждом шагу: готовили еду, производили приёмку и отправку грузов, проводили несложные медицинские процедуры и, конечно, утилизировали отходы. Простоев в работе допускать было нельзя, и техники регулярно совершали обходы.
— Сначала подойдёшь к роботам-сортировщикам и откалибруешь датчики, — объяснял Максим, помогая Рэми облачиться в защитный костюм. — Вставишь эту флешку в специальный порт — я тебе показывал. Закончишь с роботами — иди к печам. Если что, спрашивай через наушник, я сразу отвечу. Так… — Максим окинул взглядом приятеля. — Мы с тобой примерно одного роста — никто и не поймёт. Главное, ни с кем не разговаривай.
— Легко сказать, — буркнул Рэми, но Максим уже умчался по коридору в диспетчерскую.
Рэми побрёл в противоположную сторону. Знай он, что работать придётся в утилизаторе, да ещё и в неудобном костюме с респиратором — отказался бы.
Впереди замаячила табличка «Опасно!». Рэми вздохнул: по правилам ему в ту дверь входить было нельзя, но чего не сделаешь ради друга. Парень опустил в отверстие карточку-пропуск и стал на ближайшие часы техником Петровым.
Миновав помещение «зоны очистки», Рэми вышел в сортировочный зал. Роботы на конвейерных лентах раскидывали по трубам отходы: органика шла на удобрение, пластик и металл — в переработку, остальное сжигали. Рэми осторожно подкрался к ближайшему роботу и вставил флешку в разъём. На экране отобразились данные — всё в норме. Рэми вынул флешку и шагнул к следующему роботу.
«Какие эти люди доверчивые, — подумал он, — пустили меня сюда и не боятся, что испорчу что-нибудь».
Проверив последнего робота, парень двинулся к печам, а от них — к биореакторам, производившим удобрения. Кинуть внутрь отраву, и урожай погибнет. У русских, наверное, подобных мыслей не возникает: им не нужно выживать. Когда всего в достатке, человек добр к окружающим, а вот отправь его на войну…
Рэми повернул к выходу, и на глаза попалась дверь с табличкой «Теплоноситель. Аварийный». За ней что-то лязгнуло, и толстая бронированная дверь начала медленно открываться. Рэми юркнул за какой-то прибор и вжался в пол.
— Максим, — позвал он. — Что находится за дверью «Теплоноситель. Аварийный»?
— Шахта, по которой люди в случае аварии смогут быстро подняться на этот уровень.
— Из этой двери сейчас вышел человек. Он меня не видел.
Максим скрипнул креслом.
— Жди. Я узнаю, кто это и скажу, что дальше делать.
Человек меж тем свернул в боковой коридор и быстрым шагом заскользил прочь. Он не собирался возвращаться в раздевалку. Рэми тоже. Миновав несколько поворотов, человек вышел в цех по переработке пластика. Рэми последовал за ним. Максим приказывал парню вернуться, но Рэми не слушал. Его глаза неотрывно следили за человеком в костюме химзащиты: что тот станет делать.
— Где ты был, Хасан? — окликнул человека дежурный.
— Услышал в коридоре шум и сходил проверить.
— Мне сообщай, если что-то услышишь! — прикрикнул на него дежурный. — Тебе нельзя покидать цех.
Рэми напрягся: шум оборудования скрадывал их слова, но имя своего врага он расслышал отчётливо. Парень побежал в раздевалку.
— Хасан! Это был Хасан! — возбуждённо кричал он, стаскивая с себя комбинезон. — Шайтан покидал своё рабочее место!
Максим недоверчиво скрестил руки на груди.
— Ты уверен, что это был он?
— Я слышал его имя! Идём, расскажем всё начальнику!
— Нельзя.
— Как нельзя?! Хасан предатель! Он погубит вас!
Максим преградил Рэми дорогу.
— Есть закон — отправив тебя на дежурство, я его нарушил. Накажут скорее тебя, чем Хасана. Тебя и моего брата.
— Хасан тоже нарушил закон! — Рэми гневно всплеснул руками. — Что такое этот «теплоноситель»?!
— Жидкость такая, которая от реактора тепло переносит.
— А «реактор» что?
Максим громко вздохнул. И как объяснить значение этого слова человеку, поверхностно знакомому с физикой?
— Печи сегодня видел?.. Реактор тоже печь. Очень горячая. Его тепло обеспечивает энергией всю «Батарейку». Жар этой печи нагревает теплоноситель, и тот кипит. Как вода в чайнике. Он идёт по трубам и нагревает вещество в других трубах, которые с первыми соприкасаются.
— Если не будет теплоносителя — чайник сгорит?
— Верно.
— И Хасан может его украсть?
Максим нахмурился: в речах Рэми было зерно истины. Нужно поговорить с Хасаном, понять, что он за человек.
Вечером Максим подстерёг мужчину в коридоре. Обвинять его напрямую было нельзя, и парень решил схитрить.
— Отец спрашивает, как вам на новом месте?
Хасан сощурился:
— Хорошо, поблагодари его за беспокойство.
— Слышал, сегодня кто-то в коридорах потерялся. Не вы случайно?
— Нет.
Максим кивнул и задал новый вопрос:
— Уже подружились с кем-то из коллег? Коллектив у нас хороший. Группы по интересам есть.
— Да, — уклончиво бросил Хасан.
Последнее время он ел за столом специалистов-ядерщиков. Те любили играть в шахматы, так Хасан к ним и затесался. Безобидная компания, если не брать во внимание, что он сегодня зачем-то спускался в эвакуационную шахту термоядерного реактора.
Хасан похлопал рукой по стене.
— Хорошие дома вы строите. Много денег на них тратите. Эти бы деньги на войну пустить — она бы давно кончилась.
— Чем больше денег в войну вкладывают, тем дольше она идёт, — отважился возразить Максим.
Хасан плюнул ему под ноги.
— Ты ничего не знаешь о войне, мальчишка! Тебя там не было!
— И вас теперь нет.
— Я до сих пор на войне! — Хасан ударил себя в грудь. — Война здесь!
***
Час спустя ребята собрались у Алёны. Максим рассказал про случай с Хасаном и поведал всё, что успел сегодня узнать о работе в реакторной зоне. Обслуживающий персонал имел специальные пропуска и проходил строгую проверку на входе — постороннего внутрь не пронесёшь. За всеми помещениями и дверьми велось круглосуточное наблюдение. Словом, не мог Хасан проникнуть туда незамеченным.
— Значит, ему кто-то помогает!
Слова Рэми заставили остальных занервничать.
— Я думал об этом… — Максим задумчиво потёр лоб. — Что ты знаешь о Хасане? Кем он был до войны?
— Этот шайтан выводил нас через горы к границе и так плутал, будто там и хотел похоронить! — со злости Рэми переломил карандаш. — Он сказал, что жену потерял и потому проводником стал. Других спасать захотел. Как же!
Яна поморщилась:
— Не похож Хасан на человека, потерявшего жену. Все горем убитые приехали, а он улыбался. Вежливый такой, а слово поперёк скажешь, сразу зубы скалит.
— Он ведь не мог испортить эвакуационную шахту? — с тревогой спросила Алёна.
— Хасан живёт прошлым, — напомнил Максим. — Возможно, он собирается что-то украсть, и ищет пути побега.
Алёна нервно вздрогнула:
— Давайте расскажем взрослым? Пусть они разбираются.
— Рассказывать надо, когда появятся доказательства, балда! — хмыкнула Яна.
— Обыщем комнату Хасана, — предложил Рэми. — Она находится под нашей с отцом — я влезу на его балкон.
— Есть идея получше, — Яна выразительно посмотрела на Алёну. — Воспользуемся мастер-ключом твоей матери.
— Нет, это неправильно! У мамы будут проблемы!
— Если Хасан подорвёт реактор, проблемы будут у всех, — передёрнула плечами Яна. — Хватит быть такой правильной! Попадёмся — нас просто накажут.
Алёна посмотрела на Стёпу — тот не торопился её защищать. Максим тоже был полон желания действовать, чего уж говорить о Рэми. Алёна поняла, что осталась в меньшинстве.
— Ладно, я возьму мастер-ключ.
— Хасан живёт рядом с общим балконом, там только одна камера. Я её зациклю, и вас никто не увидит, — подытожил Максим.
— Нас?! — изумлённо переспросила Алёна.
Парень кивнул.
— Я отвечаю за камеру и коммуникацию. Стёпе доверим слежку. Из тех, кто что-нибудь понимает в устройстве «Батарейки», остаёшься только ты.
— Нет, я… — Алёна запнулась и обхватила себя руками за плечи. — Неправильно это.
***
Утром в столовую спустился только Стёпа и сел через стол от Хасана. Мужчина ничего не заподозрил.
— Каша, что надо, — пробубнил парень себе под нос. — Доедаю и на работу.
— Принято, — Максим зациклил коридорную камеру. — Приступайте, ребята.
На общем балконе было холодно и скользко. Рэми смотрел куда-то вдаль, Яна апатично выпускала облачка пара, а Алёна нервно постукивала пальцами по поручню. Услышав голос Максима, они скользнули в коридор. Алёна прислонила к нужной двери карточку — замок тихо щёлкнул. Они зашли внутрь.
— Какая… чистая комната, — Алёна натянула выше перчатки. — Я осмотрю стол, ты, Ян, вещи, а Рэми балкон и душевую. Побыстрее только.
Хасан оказался на редкость аккуратным человеком — едва ли они оставят после себя такой же порядок. Не найдут ничего — им светит серьёзное наказание.
— Ничего, — разочарованно протянула Яна, садясь прямо на пол. — Я даже в вентиляционное отверстие фонариком посветила.
— И у меня, — развела руками Алёна.
Яна бросила взгляд на стол.
— А ты книги открывала?
— Нет… они ведь из библиотеки.
— Ну-ну, — Яна направилась к столу. — Хасан любитель в них писать.
Девушка раскрыла томик стихов Блока и ахнула: страницы были сплошь исчерчены схемами и формулами.
— Вот зачем он менял работу, — потрясённо прошептала Яна. — Карта теплиц. Схема погрузочной зоны. Эвакуационные планы… Можешь перевести?
Рэми забегал взглядом по страницам. Многие слова были ему не знакомы, но общий смысл парень уловил.
— Хасан изучал это здание. Смотрел в какое время можно пройти незамеченным. Он что-то собирал в теплицах… не понимаю… — Рэми помотал головой и стал читать дальше. — Он пишет про холодную коробку… такую круглую… хочет что-то убрать в неё и вынести наружу.
— Хасану известен график отгрузки овощей и фруктов. Он может использовать грузовой дрон, чтобы незаконно вывезти что-то из «Батарейки», — предположила Яна.
Алёна взглянула на страницу и испуганно ойкнула.
— Это же формула нашего топлива. Его нужно перевозить в специальном крио-боксе, который… имеет форму цилиндра.
— Ребята, — раздался в наушниках голос Стёпы, — Хасан идёт к кабинету Анны Петровны.
Алёна побледнела:
— Простите. Я хотела, чтобы всё было честно. Чтобы Хасан сам признался!
— Признается, как же, — взвилась Яна. — Поведает Совету по правам беженцев, как мы его оболгали и перевернули вверх дном его комнату! А мать твоя ему угрожала!
— Но книга… — Алёна всхлипнула. — Там ведь написано.
— Бред сумасшедшего там написан! Которым Хасан умело прикинется, я не сомневаюсь!
Рэми оставил девушек и подошёл к столу. Из всех вещей, с которыми прибыл в лагерь беженцев, Хасан взял с собой только Коран. Может ли он хранить внутри документы или ещё какую-то частицу своего прошлого? Рэми почти коснулся книги, но в последний момент отдёрнул пальцы.
— Не могу! Открой, — попросил он Яну.
Девушка взяла книгу в руки.
— Здесь портрет женщины вложен. Больше ничего — просто текст.
— Это Лейла, — прошептал Рэми, — его жена.
***
Хасан вышел из кабинета и быстрым шагом направился к лифту. Его лоб перечёркивала глубокая морщина, кулаки были сжаты. Стёпа колебался, но в итоге последовал за мужчиной. Благо к лифту подошли ещё люди. Стёпа зашёл вместе с ними и посмотрел, на какую кнопку нажал Хасан — технический этаж. Ладони парня стали липкими от пота. Он выскочил в закрывавшиеся двери и возбуждённо зашептал в наушник:
— Хасан поехал вниз! Злой, как чёрт! Слышите?
— Слышат, — отец Максима вынул наушник из Стёпиного уха. — Где они сейчас?
— Не знаю.
— И про то, как Макс мой «учится», тоже не знаешь?
Стёпа помотал головой.
— А вы почему не на работе?
— Ищу, кто через мой рабочий аккаунт взломал в коридоре камеру! — повысил голос мужчина. — Что вам нужно от Хасана?
Стёпа увидел выскочивших из-за угла ребят и энергично замотал головой.
— Ничего не нужно! Не любит он нас, а мы его!.. А вы сообщите Анне Петровне, что камеру взломали. Вдруг это не Макс вовсе.
Мужчина взял Стёпу за руку.
— Со мной пойдёшь.
— Л-ладно.
Парень оглянулся: в коридоре уже никого не было, и только дверь, ведущая на лестницу, слегка покачивалась.
— Почему мы прячемся?! Улики у нас — идём к маме! — Алёна нервно заломила руки.
— Сначала мы отсканируем страницы книги и переведём их с помощью автоматического переводчика, — озвучил Максим командным тоном. — Потом ты пойдёшь к Анне Петровне, я — на пост охраны, а Рэми с Яной предупредят дежурного в погрузочной зоне и сотрудников теплиц. Только так, иначе мы посеем панику.
Алёна перемялась с ноги на ногу и бросила взгляд в окно.
— Пожар, — пролепетала она. — В теплицах пожар!
Яна стремглав метнулась вниз по лестнице. Рэми что-то выкрикнул на арабском и кинулся за ней.
Алёна всхлипнула и прижала ладони к лицу.
— Это я виновата… Я его спровоцировала.
— Глупости! — Максим вложил ей в руки книгу. — Иди к матери и скажи ей связаться с дежурным оператором. Пусть убедятся, что реактору ничего не угрожает. Потом переведёте книгу.
— А ты? — Алёна вздрогнула всем телом. — Не бросай меня!
— Я нужен там, — Максим кивнул в окно и тоже побежал вниз.
***
Ощущение неотвратимой беды дышало Рэми в спину: война настигла его даже здесь. Видимо, она живёт в самих людях — в их сердцах.
«Я остановлю Хасана, и всё кончится, — убеждал себя Рэми, перескакивая через несколько ступенек. — Я справлюсь!»
Спустившись на нулевой этаж, парень свернул к техническому коридору, дождался, пока кто-то из сотрудников откроет дверь и рванулся внутрь.
— Куда, чёрт! — крикнул вдогонку мужчина, но Рэми было не остановить.
Попасть в утилизатор он мог только одним способом — парень распахнул дверцу мусоропровода и нырнул внутрь. Выполняя обход под именем техника Петрова, он осматривал и приёмник отходов. Рэми тогда обратил внимание, что мусорные шахты оборудованы рельсами для роботов-чистильщиков. Держаться за них было не удобно, но парень всё же сумел спуститься. Внизу пахло гнилью и жжёным пластиком с примесью кислот. Рэми замотал футболкой лицо.
«Вспоминай! — приказал он себе. — Ты уже был здесь».
Дверь оказалась слегка приоткрыта, значит Хасан его опередил. Парень расширил щель и протиснулся внутрь. Шахта по ту сторону оказалась хорошо освещена и оборудована удобными широкими скобами. Рэми посмотрел вниз и вздрогнул: на полу был жёлтый круг с тремя чёрными треугольниками. Парень неуверенно ступил на первую скобу. Знак на дне шахты приказывал ему бежать отсюда, но совесть убеждала спуститься.
Внизу оказалась ещё одна дверь, массивнее первой и совершенно гладкая. Рэми заскользил пальцами по металлу — ни малейшего зазора. Парень со злости боднул дверь плечом, и по ту сторону раздалось глухое металлическое клацанье. Рэми подпрыгнул на месте. Жёлтый круг под ногами действовал ему на нервы. Вернись назад, твердил он. Вернись, пока можешь. Со стороны двери что-то протяжно зашипело, застучали засовы. Кто-то открывал её изнутри. Рэми решил драться до последнего и выставил перед собой кулаки.
За дверью оказался мужчина в запачканном кровью халате. Он не ожидал увидеть кого-то в технической шахте и от испуга осел на колени.
— Ты позвал их? — спросил он, указывая рукой наверх. — Надо подняться. Позови… на помощь…
Мужчина потерял сознание — Рэми едва успел его подхватить. На пальцах осталась чужая кровь — кровь, которую пролил Хасан. Рэми бросился вперёд по коридору.
Хасан прошёл сквозь тот же ад, что и он: терял близких, ощущал дыхание смерти за собственной спиной. Так зачем же он принёс войну сюда, в это светлое доброе место? Зачем, Хасан?! Кому ты мстишь? Или у тебя совсем не осталось чести, и ты делаешь это просто во зло?
Рэми отыскал мужчину в комнате со множеством мониторов и панелей управления. На полу лежал мёртвый оператор, а в руке Хасана блестел окровавленный нож. Обезумев от гнева, Рэми бросился на земляка. Хасан отшвырнул его в сторону.
— Не лезь, щенок.
Рэми вскочил на ноги и вновь кинулся в бой.
— Ты убил человека, шайтан!
— И тебя убью, — мужчина ударил его под дых. — Чтобы спасти свою страну, я убью кого угодно.
— Отпусти его!
В центр управления вбежала мать Алёны. Хасан прижал к себе Рэми и занёс нож над его горлом.
— Женщины слишком любят детей, — произнёс Хасан, злорадно щурясь, — в этом ваша слабость.
В глазах Анны Петровны мелькнул испуг.
— Отпусти мальчика, и я дам тебе шанс оправдаться.
— Женщина мной не командует! — вскричал Хасан. — Если в течение часа я не покину это здание — оно взорвётся вместе со мной!
— Хорошо, — Анна Петровна покорно подняла руки. — Чего ты хочешь?
Хасан пнул к ногам женщины бокс. Анна Петровна медленно наклонилась за ним.
— Мне нужен дейтерид лития. Живо!
— Зачем? — изумилась женщина. — Это сырьё для получения топлива.
— Не только топлива.
Анна Петровна охнула: дейтерид лития также позволял создавать водородные бомбы колоссальной разрушительной силы. На глазах женщины проступили слёзы.
— Ты убьёшь столько людей, — прошептала она, едва шевеля губами. — Зачем?
— Чтобы закончить войну, — голос Хасана сделался надрывным и сбивчивым, — чтобы мой народ вернулся на свою землю и перестал перед вами пресмыкаться!
Рука мужчины дёрнулась, и Рэми рванулся прочь. Лезвие скользнуло вдоль шеи, оставив незначительный порез.
— Убив других ты не вернёшь нам дом! — крикнул парень и с силой боднул Хасана в живот.
Анна Петровна кинулась к панели управления и нажала на тревожную кнопку. Обернувшись, она увидела, что Хасан занёс над Рэми нож. Женщина схватила бокс и ударила им Хасана по спине. Тот взвыл от боли и выбросил руку с ножом в её сторону. Женщина отшатнулась, упала на пол и спешно попятилась.
— Хватит! — призывно крикнула она. — Я вызвала охрану, Хасан!.. Прошу, остановись.
— Только смерть меня остановит.
Рэми прыгнул на мужчину и повис всем телом на его руке с ножом.
— Вспомни о Лейле, Хасан!
На мгновение гнев в глазах мужчины сменился печалью.
— Моя Лейла, — прошептал он. — Душа, которую у меня отняли.
Хасан попытался перехватить нож в другую руку. Рэми ему не позволил.
— А ты отнял мою Нур! Я знаю, что ты чувствуешь, Хасан! Месть не облегчит эту боль!
Из коридора донёсся топот ботинок. Хасан неистово дёрнулся, но Рэми вновь сдержал его. Оба напрягали последние силы.
— Прошу тебя, — Рэми отчаянно тянул руку с ножом на себя. — Ради будущего всех, кто ещё жив, Хасан…
В боку горячим цветком расцвела боль — Рэми разжал пальцы и осел на пол.
— Почему? — прошептал он, смотря в налитые кровью глаза Хасана.
— Честь выше жизни, — ответил мужчина и вонзил нож себе в сердце.
***
Из динамика раздалась утренняя сводка новостей:
Россия ввела в действие новую систему стратегического сдерживания. Комплекс «Купол» позволяет полностью нейтрализовать любые ракетные угрозы, пресекая их ещё на территории страны-агрессора. Его модификация «Купол-М» призвана решать локальные конфликты: бороться с беспилотными комплексами и тактической авиацией противника. Система способна одновременно подавлять до сотни целей.
Сейчас комплексы «Купол» и «Купол-М» применяют в зонах конфликтов на Ближнем Востоке. В пресс-службе Минобороны подчеркнули: «Купол не убивает людей, только их оружие. Не хотите смертей — отложите оружие и сядьте за стол переговоров».
— Вот и кончилась война, — сказала Яна, выходя на балкон. Отстроенные заново теплицы блестели чистыми окнами. — Если бы Хасан знал про «Купол», он бы поступил иначе?
— Нет, — Рэми посмотрел на свой шрам и вышел следом за девушкой. — Для Хасана эта война была делом чести. Он бы не позволил выиграть её кому-то другому.
— Тогда почему? — Яна запнулась. — Зачем он себя убил?
— Чтобы жило его дело.
Хасан убил себя, чтобы не выдать имена сообщников. Несколько бомб им всё-таки удалось сделать, однако те так и не разорвались. «Купол» заработал раньше.
Рэми обнял Яну и потёрся щекой о её волосы. Утро было точь-в-точь как в день его приезда сюда, но внутри больше не было боли.
— Жалко Хасана, — вздохнула Яна, — искалеченный жизнью человек был.
— Мне тоже.
Пальцы Яны коснулись его ладоней.
— В последнее время я много думала о брате. Матвей не ставил свою жизнь выше других, поэтому и пошёл работать спасателем. Я скучаю по нему… Поедем восстанавливать твою родину, как закончим учиться. Я хочу помогать другим… как Матвей.
— Обязательно поедем.
Рэми крепче обнял её, и они ещё долго стояли так, смотря вдаль.