«Зона Лимбо» это не роман в привычном смысле и не сборник рассказов, а сложно устроенное полифоническое высказывание: повесть в пятнадцати частях, окружённая восемью рассказами-спутниками и завершённая «песней», с небольшим постскриптумом. Вместе они образуют структуру, напоминающую колесо со спицами — или, если воспользоваться метафорой самого текста, шов. Тот самый шов, которым, по словом портного Ноа Гольдштейна, «прошлое пришито к настоящему, жизнь к смерти, имя к телу»

Разбитое зеркало — к несчастью, говорят в народе. Но Лера, уставшая от быта и чужих ожиданий, решает посмеяться над приметой.

Так сложно бывает определить, где реальность, а где иллюзия. Каждый день приносит множество вопросов и проблем, от которых невозможно просто взять и отмахнуться. И, кажется, что весь мир крутится вокруг тебя, а ты добиваешься успехов в жизни. А хочется просто пожевать сена.

Техподдержка мироздания случайно убила не того человека. Теперь баг идёт в Навь, чтобы вернуть свой «чистый код». Цена сделки — способность врать. Русский киберпанк о сёстрах, нитях судеб и системных ошибках.

Что значит быть последним человеком на Земле?

«Segundo» — это про шаг, который вы боялись сделать. Про ритм, который считали потерянным. Про жизнь, которая не закончилась. «В ритме танца». Четыре новеллы. Одна студия. И бесконечное количество вторых шагов.

Фабульно новый цикл «Зона Лимбо» описывает траекторию одного человека — унтерштурмфюрера СС Фрица Ланга (явно отсылающем к образу Рудольфа Хёсса), адъютанта коменданта Заксенхаузена, одного из архитекторов нацисткой лагерной системы. Действие начинается в сентябре 1939 года, но в альтернативной версии истории

«Сюр-стрёминг: Последний лайк» — рассказ о том, как ферментированная селёдка съела стримера, а зритель попросил добавки.

Прасковья Мутношлюзовна, или просто ПМ, была дочерью брата и сестры. Её мать отличалась властным и твёрдым характером.

В уезде Гаоми ещё держат лошадей, хотя трактор давно стал хозяином на полях. Двенадцатилетний Ли Вэй однажды, пытаясь понять отца, угоняет старый рыжий автомобиль и попадает в историю, которая оказывается настоящей точкой слома для трёх поколений его семьи...

Это случилось утром, когда холодная роса скатилась с широкого листа лопуха и упала ей на голову. Капля была тяжёлая и тёплая, пахла травой и небом. Она разбудила её. До этого был сон.

Ербол Жумагалиев служил бухгалтером отдела учёта киноплёнки на студии «Казахфильм» имени Шакена Айманова. Мужчина он был тихий, округлый и основательный, как глиняный кувшин для кумыса, который пылился у него на антресолях — подарок тётушки из Кустаная, честно говоря, совсем непригодный к использованию в условиях городской коммуналки.

Бывает в Петербурге осень такая, что кажется, будто сам воздух становится жидким и серым, как вода в канавах, и свет, даже в полдень, не падает, а сочится сквозь плотную пелену туч, не отбрасывая теней.

Эссе об эволюции художественного взгляда на "обыденность": от намеренного игнорирования «низкой» материи в античной классике и средневековье до её реабилитации в творчестве «малых голландцев», прозе Флобера и Чехова, философии Хайдеггера и Лефевра. Особое внимание уделено современным проявлениям этой тенденции — от японской аниме-эстетики и феномена «медленного кино» до практик цифровой архивации жизни и скандинавского хюгге. Произведение носит междисциплинарный характер и опирается на анализ произведений живописи, литературы, кинематографа и музыки. Материал предназначен для широкого круга читателей, интересующихся вопросами философии культуры, искусствоведения и историей "кусочка жизни".