"Алису в стране чудес" переводил с английского А. Оленич-Гнененко.
Переводить "Алису" на русский язык почти так же трудно, как переводить на английский повести Гоголя или стихи Маяковского.
Специфически-английские детали быта, пародийная основа вмонтированных в действие стихов, каламбурные повороты диалогов, нагнетание комических алогизмов и нелепых ситуаций, тонкий юмор - все это очень трудно передать в переводе. Он требует от переводчика не только хорошего знания обоих языков, но, прежде всего, художественной культуры и большого такта.
Переводить "Приключения Алисы" очень трудно, и, тем не менее, эта классическая книга переведена примерно на сто языков мира.
До 1941 г. было два русских перевода: один из них совсем плох, другой - несколько лучше, но тоже далек от совершенства. Была еще обработка, в которой Алиса насильственно русифицирована и превращена в скучную девочку Аню, а английские стихи заменены баснями Крылова.
Новый русский перевод "Алисы в стране чудес", сделанный поэтом Александром Оленичем-Гнененко, удачен, потому что переводчик хорошо знает принципы новой советской культуры перевода.
Один из этих основных принципов - раскрытие идейной установки и стилистической структуры подлинника.
А. Оленич-Гнененко стремится передать своеобразие сказки Кэрролла, не прибегая ни к пропуску трудно переводимых мест, ни к вульгарной русификации.
Если Алиса представляет себе записку, адресованную собственной ноге, так: "Алисиной Правой Ноге, Эсквайру", то переводчик не переиначивает "Эсквайра" в "его высокоблагородие" или в "милостивую государыню".
Если Пат - слуга Белого кролика - обращается к своему господину в стиле диккенсовских слуг: "Будьте уверены, ваша честь", то переводчик сохраняет специфически английский колорит этого обращения.
Превосходно справился А. Оленич-Гнененко с труднейшей задачей: интерпретацией разговора Алисы с Мок-Тартлем.
Трудности начинаются с имени этого сказочного персонажа: "mock" по-английски - "фальшивый", "turtle" "черепаха". Итак - "Мок-Тартль" - "Фальшивая Черепаха". Но дело в том, что в Англии этим именем называют суп из телячьей головы (сравните такие названия в русских поваренных книгах, как "фальшивый заяц"). Первый иллюстратор книги Кэрролла Джон Тениль изобразил этого гастрономического кентавра в виде черепахи с телячьей головой и телячьим хвостом.
В переводе А. Оленича-Гнененко сохранено английское звучание "Мок-Тартль" с разъяснением - "фальшивая черепаха".
Мок-Тартль рассказывает Алисе о том, какие предметы преподавали ему в "Морской школе":
" - Чему же вас учили? - спросила Алиса.
- Сначала - чихать и пищать, конечно, - ответил Мок-Тартль, - и затем четырем правилам арифметики:
Сквожению, Почитанию, Угождению и Давлению.
- Я никогда не слышала о "сквожении", - осмелилась сказать Алиса. - Что это такое?
Грифон от изумления поднял обе свои лапы.
- Никогда не слышала о сквожении! - воокликнул он. - Ты знаешь, что такое "скользить", я полагаю?
- Да, - неуверенно сказала Алиса, - это значит, что-то... становится... слишком... скользким...
- Ну, тогда, если ты не знаешь, что такое "сквозить", ты - простачка!
Обескураженная Алиса потеряла всякое желание задаватьь дальше вопросы на эту тему и, обратившись к
МокТартлю - Фальшивой Черепахе, спросила:
- Чему еще вас учили?
- Ну, там была Гастрономия, - ответил Мок-Тартль, считая предметы взмахами своих ластов. - Гастрономия, древняя и новая, с Мореграфией. Затем Верчение. Учителем Верчения был старый Морской Угорь, который обыкновенно приходил раз в неделю: он учил нас Верчению, Выпрямлению и Свертыванию в кольца".
Здесь переводчик сознательно, и совершенно правильно, отступил от текстуальной точности. Комические каламбуры английского подлинника непереводимы, но можно подыскать русские эквиваленты, производящие тот же эффект. Так "гастрономия" (астрономии) и "верчение" (черчение) функционально равнозначны каламбурам Кэрролла: "histоrу" (история) - "mystегу" (таинство) или "writing" (писание) - "writhing" (корчи).
Конечно, не все элементы оригинала могут быть переданы при самом добросовестном отношении к переводу. Стихи, включенные Кэрроллам в сказку, пародируют известные английские стихи для детей. Эту пародийную направленность нельзя передать так, как делала одна русская переводчица:
Божий крокодил не знает
Ни заботы, ни труда.
Трудно предположить, чтобы английская девочка Алиса знала "Птичку божию" из русской хрестоматии.
А. Оленич-Гнен?нко отказывается от подстановки русского образца пародии, но зато сохраняет в своем переводе комический лиризм этих стихов:
Там, где лениво блещет Нил
Среди седых песков,
Веселый, юный крокодил
Плывет меж тростников.
Так же хорошо переведена и знаменитая гротескная баллада об "Отце Вилльяме".
"Папа Вилльям, - спросил молодой
человек, -
Уж давно ты и стар и сед,
Ты, однако, весь день ходишь на
голове.
То прилично ль на склоне лет?"
Папа Вилльям сказал: "Сын возлюбленный мой!
В ранней юности был я глуп.
Я боялся, что мозг от забавы такой
Превратится в овсяный суп.
Стал я стар, стал я сед, но узнал я
зато,
Что мой череп - совсем не воск!
В нем и мозга-то нет, и никто, и
ничто
Повредить мне не может мозг!"
И здесь есть отступление от подлинника. У Кэрролла отец Вилльям объясняет свои гимнастические упражнения очень кратко: "Теперь, мол, я совершенно уверен, что мозгов у меня нет, и не боюсь их повредить". Переводчик развертывает эту реплику, вводит дополнительные образы: "овсяный суп" и пр. Но сами эти образы не противоречат стилю Кэрролла. И вряд ли мы станем упрекать переводчика за эти "вольности", если вспомним, что из-за компактности английского языка невозможен русский перевод английских стихов, который был бы и буквально точным и в то же время эквиритмическим.
В своих стихах Кэрролл применяет не только составные рифмы (bigin it-in it minute), но даже рифму разорванную, которая встречалась в XIX веке только у Эдгара По и Бодлера, а позднее - у мастера гротесков Христиана Моргенштерна, в шуточных стихах Анненского и в новаторских произведениях Маяковского.
А. Оленич-Гнененко стремится передать ритмику и рифмы Кэрролла, но иногда соскальзывает в область неточной и незвучной рифмовки. Так, например, нехорошо звучит рифма: "оттуда - минуту" во вступительном стихотворении.
Есть в переводе и стилистические шероховатости. К счастью, в большинстве случаев они легко исправимы. Не удался переводчику рассказ Мыши основанный на игре словами "tаlе" - рассказ и "tаіl" - хвост.
Сумасшедшая логика Шляпочника в Мартовского Зайца (глава "Безумное чаепитие"), невероятные события в доме Герцогини (глава "Поросенок и перец"), идиотическое судопроизводство в Червонном Королевстве (глава "Кто украл кексы") - все это передано в переводе Ол?нича-Гнененко не только добросовестно, но и талантливо.
