Третья часть истории знакомит нас с Лизой, чья полнота является не признаком избытка, а криком о «голоде» — нехватке любви, внимания и признания с детства. Её тело, подобное полотнам Рубенса, становится холстом для застывших «вопросительных знаков» («Любите меня?», «Замечаете меня?»), а каждый лишний сантиметр — это отложения обид и невысказанных просьб о нежности. Она имеет два «гражданства» в Стране Тел: официальное («Голодная. Недолюбленная. Тихая») и тайное («Я есть. Я занимаю место. Я не исчезну»).