Всё было предрешено: рождение, любовь, последний шаг под колёса судьбы. Демон Лапласа, обречённый на всеведение, знал каждый миг жизни Элизы ещё до её первого вздоха. Он мог лишь наблюдать — пока не открыл, что даже в мире без свободы воли остаётся одна форма протеста. Не изменить судьбу, но прожить её — не как свидетель, а как соучастник. В финальный миг он закрывает глаза на всю Вселенную, чтобы открыть их её глазами. Вместе с ней он слышит скрежет тормозов, чувствует боль разрывающейся плоти, ловит последнюю мысль — и превращает акт пассивного знания в активное со-страдание. Любовь, что не в силах победить смерть, совершает единственно возможное чудо — делает её общей.