Доктор, я расскажу Вам, как всё было.
Всё началось с моего сна. Однажды я проснулась после того, как во сне мне послышалось, будто по подъезду с верхнего этажа спускается наш сосед Виктор.
Этого, конечно, не могло быть: уже несколько лет он не появлялся в моём городе и в моём доме. По очень простой причине: Виктор, насколько было известно, лежал где-то в психушке в Екатеринбурге.
Виктор жил с семьёй: отец, мать, брат, бабушка прямо над моей квартирой. Он был примерно одного возраста мо мной, в основном казался вполне обычным человеком. Несколько лет назад его мать и брат уехали в Екатеринбург на заработки: долгов у этой семейки почему-то было выше крыши. Виктор остался в квартире с отцом и бабушкой.
Странности он начал проявлять после того, как однажды его отец умер от рака лёгких. Этот полный человек часто сидел на лавочке во дворе, а когда поднимался на верх в квартиру, его кашель разносился по всему подъезду. В один из дней раздался жутковатый плач. Потом я с моей семьёй (я, мама и папа, а сестры с племянницей в это время дома не было) наблюдали в окно, как скорая помощь подъехала к подъезду. Позднее выяснилось, что это бабушка Виктора завыла в момент смерти его отца.
После этого эпизода Виктор стал проявлять странности. От него стало пахнуть долго немытым телом. Идя по улице, он размахивал руками и громко говорил сам с собой, часто при этом матерясь. Казалось, Виктор просто сошёл с ума. Ситуация осложнялась тем, что его бабушка уже также практически себя не контролировала. Эта семейка стала часто затапливать нашу квартиру. Бороться с этим было бесполезно. Виктор говорил: обращайтесь в суд для возмещения ущерба. Но учитывая их долги, это была бы пустая трата времени и нервов. Один раз, после очередного затопления, бабка предложила 5 000 рублей. Но моя мама, будучи от природы довольно сердобольной (особенно с чужими людьми) отказалась.
Стоит сказать, что бабка эта была довольно необычна. Вся в чёрном, с длинными седыми волосами. Часто она слушала некие церковные передачи, что было слышно, особенно среди ночи. Так вот, после того как бабка предложила 5 тысяч рублей и их семейку в очередной раз простили, она, улыбаясь, как предполагалось, добро, взяла меня за руку, странно посмотрела на меня и сказала еле слышно:
- Спасибо всем. Я тебя ещё отблагодарю. Смотри, мечты сбываются.
Я ничего не сказала, постаралась изобразить на лице нейтральную улыбку. Никто из моей семьи на этот эпизод практически не обратил внимания. Несколько месяцев спустя мы узнали, что бабушка Виктора умерла.
Хотя после этого затопления нашей квартиры практически прекратились, жить здесь стало довольно страшно. Особенно когда по новостям приходило очередное сообщение о взрыве газа в чьём-то доме из-за какого-то алкаша или умалишённого. Иногда Виктор включал посреди ночи музыку, что тоже не добавляло счастья. Но несколько месяцев спустя, казалось, не было бы счастья , да несчастье помогло.
Виктор в очередной раз постучался к нам в квартиру, оставил ключи от своего жилья «на всякий случай», как он сказал, так как должен на какое-то время уехать к родным в Екатеринбург. Ключи мама взяла, хотя поначалу казалось, что это может быть какая-то подстава. Но в итоге решили, что так будет даже лучше. Наконец-то никакой угрозы сверху, никаких воплей посреди ночи! Вы не представляете, доктор, какое это счастье. Он исчез. С несколько недель о Викторе не было ни слуху, ни духу.
Потом в наш почтовый ящик по ошибке (видимо, почтальон что-то напутал) пришло письмо, предназначенное для Виктора, от следователя транспортной полиции (не помню точно его должность), что отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Виктора за хулиганство.
Из этого постановления следовало, что он по пути в Екатеринбург в поезде всем мешал, начал кричать, говорил, что он фараон египетский. В общем, как говорится, у парня окончательно сорвало резьбу. В возбуждении уголовного дела отказывалось, так как Виктор Свердловской области.
Казалось, на этом всё закончилось, модно вздохнуть с облегчением. А потом – этот сон… Ну, Вы поняли, тот, о котором я рассказала в начале. После этого всё началось.
Однажды я была дома одна, и мне послышался в маминой комнате скрип, будто пальцем провели по стеклу. Войдя, на всякий случай, в эту комнату, я действительно увидела на стекле балконной двери что-то, напоминающее отпечаток пальца на запотевшем стекле. Так как за этим ничего не последовало, я не придала случаю никакого значения. Мало ли, вдруг отпечаток на стекле был раньше, а звук мне померещился.
Как раз примерно к этому времени у нас в квартире практически постоянно стала проживать моя подросшая племянница Даша. Поверьте, я никогда не желала ей зла. То, что с ней случилось, это… это ужасно.
Честно скажу, я бесилась, когда она в силу малолетства лазила в мои вещи, на мою кровать, трогала мои волосы. Как все дети. Уверяю Вас (хотя и можете считать меня после этого сумасшедшей), её убило что-то, исходившее из этой семейки соседей, Симаковых.
Однажды я присматривала за Дашей, никого больше не было. В начале я слышала, как она смотрела телевизор, по-моему, там шли её любимые «Три кота». Ну, знаете, мультсериал такой. Потом звук телевизора прекратился. В начале я на это не обратила внимания. Но потом услышала, будто Даша что-то говорит. Я поставила телевизор на стоп и пошла посмотреть, в чём дело. Когда я вошла в комнату, где сидела Даша, увидела, что она что-то рисует и одновременно смотрит куда-то в сторону шкафа. Конечно, там ничего такого не было. Я спросила:
- Даша, что делаешь?
Она, заканчивая рисунок, сказала:
- Я рисую. Эта бабушка сказала, что для тебя в квартире есть подарок.
С этими словами Даша подала мне рисунок. На нём была какая-то тёмная женская фигура, с волосами желтого цвета (что могло быть расценено как седые волосы). Непонятно почему, нот от фигуры исходило что-то зловещее. В руках она держала ключ.
- А что это за бабушка? Здесь же никого нет? – спросила я.
- Как никого нет? – и Даша вытянула вверх указательный палец, будто указывая на потолок. Мне стало не по себе.
Вскоре, когда пришла моя мама и я смогла прогуляться на улице, передав ей под присмотр Дашу, я не знаю сама зачем, будто автоматически положила в карман тот самый ключ от квартиры соседей сверху, оставленный Виктором. Когда, возвращаясь после своей традиционной прогулки по парку, стала подниматься в свою квартиру, я вместо того, чтобы сразу пойти домой, начала подниматься на верхний этаж.
Приблизившись к обшарпанной двери квартиры соседей, я нагнулась, прислушиваясь, сама не зная что я хотела там услышать. Казалось, всё тихо. Вдруг что-то будто подтолкнуло меня в спину и я, не удержав равновесие, начала падать вперёд, автоматически оперившись руками о дверь. На ногах я устояла, но это привело к неожиданному открытию: дверь оказалась открыта. Подумав, что, наверное, мама забыла закрыть дверь после прихода сюда, я подумала, что ключ мне не понадобится, поэтому положила его в карман ветровки. Было не по себе. Толкнув дверь шире, я на всякий случай громко спросила:
- Есть здесь кто-нибудь? У Вас дверь открыта!
Ответа, естественно, не последовало. Оглянувшись на соседские двери, не наблюдает ли кто за мной через дверной глазок, я вошла в квартиру. Уже вечерело, поэтому я щёлкнула выключателем: свет вспыхнул ярко, но, мигнув пару раз, погас. Я пошла вперёд по коридору, подсвечивая себе путь экраном телефона. Вдруг мне послышался старческий смешок в дальней комнате. Я остановилась и крикнула:
- Кто здесь? Выходите, а то полицию вызову!
В ответ – тишина. Из коридора было видно, что ветер из открытой форточки колышет потрёпанную ситцевую сиреневую занавеску. «Даше бы цвет понравился,» - почему-то подумалось мне не к месту.
В полутьме практически ничего не было видно. Вдруг в дальнем углу этой комнаты раздался тихий одиночный стук. Решив, что здесь кажется никого нет, я решила подсмотреть, что там такое. Свет мобильника высветил какой-то старый деревянный сундук, обитый по краям железом. Сундук имел обшарпанный вид, им явно когда-то активно пользовались. Присев на корточки возле сундука, я осмотрела его крышку – сундук оказался заперт. Ключа рядом, в зоне видимости, не было.
С досады я хлопнула рукой по крышке и резко встала. В этот момент из кармана моей ветровки выпал ключ, упав рядом с сундуком. Подумав и решив, чем чёрт не шутит, я решила попробовать этот ключ, хотя он явно должен был быть от входной двери этой квартиры. Приглядевшись, я вставила ключ в замочную скважину сундука. Дверца сундука со скрипом начала подниматься и… тут я потеряла сознание.
Я не помню и не знаю, доктор, что происходило в этой проклятой комнате дальше. В себя я пришла, уже стоя у двери этой соседской квартиры, с ключом, зажатым в руке. Встряхнув головой, чтобы прийти в себя, я толкнула дверь, но она оказалась заперта. Я решила открыть дверь, но, как ни странно, ключ к этой двери не подошёл. Выходило, что Виктор перед отъездом принёс ключ от сундука, а не от двери. Я вспомнила, что мама ходила сюда только один раз, с Виктором, который сам открыл дверь и потом закрыл её, а каким ключом, теперь я уже не была уверена.
Голова немного кружилась, как будто после бессонной ночи. Я решила вернуться домой. С этого момента всё круто изменилось… Даша, казалось, с этого дня стала делать всё, чтобы разозлить меня. Она постоянно лазила в мои вещи и на мою кровать, хотя я миллион раз объясняла ей, как это не люблю. Даша стала часто кричать по ночам, так что и выспаться было проблематично. Грязными руками она лазила во всю еду и все чистые вещи. При этом и мои родители, и сестра (мать Даши) во всех ссорах винили меня. Видите ли, я сильно привередлива и что у меня чуть ли не шизофрения на почве чистоты и боязни микробов.
Не знаю, может, и правда в этом есть доля правды. Но я знаю, что Даша стала делать всё это специально, чтобы взбесить меня. Когда никто не видел, она зло улыбалась мне, а сама, когда на неё смотрели, делала вид, что плачет из-за меня, что я её обижаю, хотя я её и пальцем не тронула. Всё чаще она, когда её не видели, говорила будто бы сама с собой. При этом ехать к себе на квартиру к матери она категорически отказывалась.
Когда я спала (если это удавалось сделать), я стала часто видеть страшные, ужасные сны. После того первого сна с шагами в подъезде, чего мне только не снилось. Чаще всего мне снилась какая-то женщина в чёрном. Не могу точно сказать, что это была бабушка Виктора: мне и раньше во снах знакомые люди представали в виде совершенно незнакомых внешне, при этом я точно знала, кто они такие.
В один из последних дней перед трагедией мне снилось, что я поднимаюсь к себе домой, но зачем-то иду посмотреть, что происходит на площадке верхнего этажа. Там была эта чёрная женщина. Холод, как всегда при таких снах, сковал меня. Она медленно пошла ко мне. Я проснулась, тяжело дыша. Тут только я заметила, что эта женщина сидит передо мной на краю кровати. Я закричала… и проснулась. Снова. Сон во сне. Ни до, ни после этого ничего подобного со мной не было. Я долго не могла заснуть после этого. Я лежала, повернувшись к двери, и не могла заставить себя переменить положение. Мне казалось, стоит только отвернуться или закрыть глаза, как эта женщина положит мне руку на плечо, а дальше… я даже не знаю, что может произойти дальше. Ну а через три дня произошла эта трагедия.
Я не должна была остаться одна с Дашей, но, как всегда, все оказались заняты: Лена поехала менять шину на автомобиле, папа её сопровождал, ну а маме надо было съездить срочно в поликлинику. Даша сначала вела себя как всегда. Я после обеда немного задремала, глядя какой-то скучный фильм. Проснулась я от того, что почувствовала на себе чей-то взгляд. Передо мной стояла Даша. Меня охватило полное оцепенение, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Даша стала говорить каким-то чужим, потусторонним голосом:
- Аня, Аня, вот мы снова и встретились. Я говорила тебе, что отблагодарю. Вот мой тебе подарок!
С этими словами Даша вспрыгнула (да-да, доктор, именно вспрыгнула) на подоконник, (до которого, между прочим, почти 1 метр), открыла окно и… шагнула туда.
На видео девушка замолчала и, отвернувшись, утерла слёзы тыльной стороной ладони. Через пару минут она продолжила:
«Я конечно, очень часто злилась на неё, доктор. Теперь я очень жалею об этом. Но я Вам говорю, что я этого не делала, я пальцем не тронула Дашу. Она сама прыгнула. Всё, извините, я больше ничего не могу сказать!»
По экрану, на котором только что шёл рассказ девушки, пошла рябь. Доктор, смотревший видео, в задумчивости откинувшись на спинку кресла, кусал дужку своих очков. Опомнившись, он одёрнул сам себя за эту вредную привычку. Ему не было ещё и 40 лет, но Дмитрию за его довольно продолжительную врачебную практику приходилось сталкиваться с самыми разными случаями, но с таким – нет. Он снял трубку телефона, посмотрел номер телефона в деле, лежавшем перед ним и видео с допросом из которого он только что посмотрел, и набрал номер хорошо знакомого ему следователя Сергеева.
- Алексей, добрый день. Это я. Да, я посмотрел ещё раз материалы того дела, что ты мне прислал на экспертизу. Мне надо кое-что уточнить у тебя лично, - послушав то, что сказал ему Сергеев, он закончил разговор. – Хорошо, я буду у тебя где-то через час.
Когда Дмитрий приехал в следственный комитет, после общих фраз приветствия он перешёл к делу.
- Даже не знаю, что писать в заключении по делу Анны. На первый взгляд всё, что она говорит, выглядит, как бред. Но никаких следов шизофрении и противоречий в её рассказах я не нашёл.
Отпив из чашки, Сергеев внимательно посмотрел на Дмитрия и заметил:
- Я сам в нём ничего не понимаю. Читал показания её родственников? Они в один голос уверяют, что Даша была настоящим ангелом, единственной надеждой в семье, и что Анна ненавидела её просто потому, что она мешала ей жить в семье, как она привыкла. Но я пойму, при чём тут эта семейка соседей, Симаковых? Они здесь каким боком? Может, стоит найти этого Виктора? Не хочешь поехать со мной, узнать его судьбу?
- А ты знаешь, где он? – удивился доктор.
- Ну, как выяснилось, последнее место его пребывания – действительно какая-то психушка в Екатеринбурге. Поедешь?
Дмитрий в задумчивости побарабанил пальцами по письменному столу, за которым сидел, и кивнул:
- Да, думаю, это может что-то прояснить в деле. Когда едем?
- Да хоть завтра. Я оформлю себе командировку, ну и ты тоже подтягивайся. Поедем на моей машине.
- Ну, так и решили.
На следующий день они выехали с утра пораньше, но до города Н. добрались уже только часам в 4 вечера. Была почти середина осени, и темнеть начинало очень быстро. В приёмном покое психиатрической больницы города их «обрадовали», что главврача уже нет. Дежурный врач, сам похожий на пациента этой больницы, не хотел ничего говорить. С горем пополам Дмитрию и Алексею удалось заставить дежурного заставить посмотреть дело Виктора Симакова. Пощёлкав в компьютере, которым явно пользовались только для ведения электронных записей о пациентах и для игры в пасьянс, врач в конце концов удовлетворённо хрюкнул и сказал:
- Ну вот, я же говорил Вам: главного не имеет смысла ждать. Едьте домой. Помер Ваш Виктор Симаков.
Следователь и Дмитрий переглянулись и хором спросили:
- Когда?
- Да какая разница, когда? Ладно. Да не смотрите так, - отмахнулся он от насевшего на него следователя,- Помер Ваш Виктор 2 месяца назад. Ровно, день в день. Ещё вопросы есть? Нет. Тогда я Вас провожу к выходу. Нечего тут посторонним делать.
Делать было в самом деле нечего. Выйдя в коридор, Сергеев сказал дежурному:
- Пришлите мне завтра же по электронной почте копию свидетельства о смерти Симакова.
В это же время по коридору проходил, цепляясь за стенку, уже явный пациент больницы. Он прекратил свой обход коридора и начал прислушиваться к разговору. Пробормотав под нос: «Витя», - он пошёл дальше, обгоняя, к выходу из здания, где небуйные пациенты могли спокойно гулять по территории больницы. Никто не обратил на него внимания.
- Хорошо, хорошо, не волнуйтесь так, завтра же всё сделаю в лучшем виде, - сказал дежурный, закрывая дверь за ними.
Когда Сергеев с Дмитрием шли по аллее к выходу из этого гнетущего места, было уже совсем темно. Редкие фонари освещали путь. Казалось, что-то гнетущее разлито в воздухе. Медленно идя к выходу, друзья молчали. Тут им на перерез выскочил пациент, на которого практически никто не обратил внимание в коридоре больницы.
- Витя, Витя, - повторял он, не давя им пройти.
- Ты, что ли, Витя? – спросил Дмитрий, проявив скорее профессиональный интерес.
- Витя далеко, он ушёл. Нет Вити.
- Ты про Виктора Симакова, что ли? – вдруг осенило Сергеева.
- Мой сосед не виноват, не виноват! – начал срываться на крик псих. – Это всё она, ведьма, ведьма! Он говорил.
- Не переживай так, всё хорошо, - практически повторяя действия дежурного врача, сказал Дмитрий. – Виктор Симаков был твоим соседом по палате?
- Витя – хороший друг, - кивал головой несчастный, - Она – вкдьма!
- Кто – она?
- Витя всё рассказал и писал. Он очень умный.
- Писал? – встрепенулся Сергеев. – Где?
Несчастный пациент, видимо, польщённый таким вниманием посторонних, вытащил из-за пазухи стопку скомканных листков. Но не спешил отдавать. Почувствовав, что информация может утечь, Дмитрий протянул к больному руки посмотрел больному внимательно в глаза.
- Послушай, мы хотим узнать, что случилось с Витей. Это очень важно. Жизнь человека зависит от этого.
Пациент улыбнулся, отдал ему стопку листков и ушёл, глядя в небо. Сергеев и Дмитрий поспешили в свою машину и начали читать, передавая друг другу листы. Неровным почерком, кое-где еле различимым, там было написано следующее:
«Я пишу это, чтобы люди ни в чём не винили её – Анну. Я полюбил её сразу, ещё когда в детстве мы изредка пересекались во дворе. Но это не важно: я так и не осмелился признаться ей в своих чувствах.
Но моя бабка… Это всё она. Я не знаю, что за демон в ней живёт. Точнее теперь уже – жил. И вот я однажды подсмотрел, как моя бабка проводит какой-то ритуал с фотографией Анны. Я начал кричать на бабку, но она только смеялась надо мной.
Я знал, какие слухи ходят про меня: что я избивал бабку, отнимал у неё деньги и т.д. Но всего этого не было. Она чем-то опоила меня, я практически перестал себя контролировать. Я не мог ничего сделать. И тут бабка сделала последний шаг: она сделала так, что попала в квартиру Анны из-за затопления. Каким-то образом она провела с Анной недостающие манипуляции, и теперь я не знаю, что с Анной, с моей Анной, будет. Я пытался сделать всё, чтобы это не допустить, устроил там скандал, еле контролируя своё сознание. Я выставил себя окончательным психом. Но у меня ничего не вышло. После этого бабка успокоилась и через несколько недель умерла.
Я, ещё находясь в плохом состоянии, решился поехать к матери в Екатеринбург. Но не смог уехать. Теперь я здесь. Мне только недавно стало лучше. Но несколько дней назад мне начала сниться Анна, также, как при жизни мне снилась бабка. Но это не та Анна, которую я любил. Теперь она – тоже зло, каким ранее была и моя бабка. Думаю, теперь мне недолго осталось.»
На этом записи Виктора обрывались. Дмитрий и Сергеев долго молчали, не зная, как всё это воспринимать. Потом, посовещавшись, они решили ещё раз сходить к Анне исходя из этих сведений, в которые, впрочем, никто не верил. Встречу с ней решено было провести через 2 дня, с утра. Когда они пришли в комнату для допросов, разговор начал Сергеев:
- Что Вы можете рассказать о бабке Вашего соседа, Виктора Симакова?
- А, Вы уже что-то слышали про неё? – усмехнулась Анна, - Интересно, от кого? Уж не от Вити ли?
- Можно сказать, косвенно от него. – кивнул Дмитрий.
- Ну, вряд ли можно принимать всерьёз писанину невменяемого, да ещё и умершего несколько месяцев назад.
Дмитрий и Сергеев переглянулись.
- Откуда Вы знаете про записи и про то, что Виктор умер?
- Я просто знаю. Кстати, - неожиданно перевела разговор Анна, - когда меня выпустят?
- Боюсь, не скоро.
- А вот я так не думаю. Хотя, если Вы так хотите, кое что расскажу Вам. Но не считаю, что это поможет.
- Давайте посмотрим, что выйдет из этого. Рассказывайте, Анна, - сказал Дмитрий.
Она усмехнулась.
- Ну что ж, это Ваш выбор. Скажу кратко. Виктор зря пытался остановить переход. Но, конечно же, это ему не удалось. Ну а больше вам знать и не надо. Всё равно не поверите. А теперь прощайте, Дмитрий. Ну а с Вами, Сергеев, - усмехнулась Анна, - мы ещё некоторое время побудем вместе в этом замечательном учреждении. Уверяю, Вам тут понравится, как и мне, тем более что я никуда не тороплюсь.
После этого Анна что-то быстро зашептала скрипучим, страшным голосом старухи. У Сергеева потемнело в глазах. Стало нечем дышать. Без видимой причины он вскочил и начал душить Дмитрия и бить его головой о край стола.
- Ты чего, это я, - еле хрипя и отчаянно сопротивляясь, пытался остановить его Дмитрий. Но всё было бесполезно.
В какие-то пару минут всё было кончено. Вбежавшая охрана, как ни пыталась оттащить Сергеева от Дмитрий, не смогла ничего сделать. Как и прибежавшие врачи не смогла откачать его. Всё это время Анна истошно кричала, прося защитить её от сошедшего с ума следователя.
Когда Сергеева отпустило, он сидел, опустив голову на руки. Только краем сознания он понимал, л чём говорили стоявшие неподалёку Анна и приехавший к ней в это время для присутствия на допросе адвокат. Он зачарованно и будто влюблённо говорил Анне:
- Скоро Вас отпустят, потерпите. У них ничего против Вас нет, только домыслы.
В это время Сергеева выводили из комнаты, наручники врезались ему в руки. Глядя ему в глаза, Анна улыбалась, отвечая адвоката:
- Ничего, я не тороплюсь.