Старый умер. Не то чтобы я этого не ожидала, но знаете, всегда смотришь на человека и думаешь, ну годика три ещё протянет. Может пять. А потом ты встаёшь с утра, пьёшь кофе с шоколадкой и идёшь будить его. В комнате, пахнущей консервированными мечтами и мочой, ты обнаруживаешь на тумбочке очки, которые привыкла принимать за глаза и томик сканвордов. А он лежит. Не дышит.
В соответствии с инструкцией для станционных смотрителей сверхдальних маршрутов я отправила его тело в морозильник. До прибытия межпланетного служебного состава оставалось семнадцать месяцев. Ну что ж, теперь я тут главная. Одна, на всей огромной станции.
Но не будем о грустном, позвольте представиться, Мэриэн Шпингоф, тридцать пять лет, последний смотритель станции Железноводск-5 межзвёздной транспортной сети галактики Магелланово облако. Стаж десять лет. Прошлый отпуск был три года, семь месяцев назад. Ненавижу рассказывать три факта о себе.
Наша станция большая и старая. Мы вращаемся вокруг звезды на краю галактики. До ближайшей крупной колонии четыре стандартных месяца полёта. До полноценного райцентра все шесть.
Сигнал о приближении поезда прозвенел через два часа после того, как я заморозила деда. Оказалось, его звали Алаизий. Он мне сказал один раз, наверное, а потом все десять лет я звала его «Здравствуйте». Я отправила запрос с просьбой прислать мне нового сотрудника. В сорок шестой раз. И пошла готовиться к прилёту.
На радаре показалась точка. На половине световой скорости трёхкилометровый межзвёздный корабль-товарняк нёсся на нас. Высланное им удостоверение было в порядке. Я активировала соленоиды. Несколько десятков колец, вращающихся вокруг нашей станции, засветились и перестроились, готовые принимать гостей. Поезд влетел в первое и взял влево. Через километр следующее кольцо. Система тормозила и закручивала его в дугу. Когда он сбросил скорость до приемлемой, кольца завернули его к перрону. Покрытый сажей локомотив, похожий на пулю, залетел в открывшийся шлюз станции. Я подала кислород в зал и вышла из рубки. Строго говоря, корабли не особо похожи на то, что когда-то называлось поездами. От древних машин осталась только продолговатая форма и множество заменяемых цилиндрических сегментов.
Гостей надо встречать как положено. Фуражка на голове, жвачка в мусорке, стенд с чайными подстаканниками на фоне.
В корабле открылся люк. Старый, железный и до боли скрипучий.
— Здравствуйте, — сказала я и закашлялась. Первые слова за сутки как-никак.
Показались две ноги. Вру, три. Покрытые красноватыми пластинами, они вытянули овальное тело. Ракообразное проползло по стенке и встало передо мной. Оно защёлкало всеми шестью клешнями.
— Извините, на кани не говорю, — я слегка поклонилась, — вам требуется механический переводчик?
— Нет, благодарю, — произнёс краб низким басом на чистом новом русском. Он достал планшет с бумажками и протянул мне, — распишитесь, пожалуйста.
— Конечно, — я достала ручку, поставила десяток подписей и в конце штамп, — а вы у меня распишитесь, — я протянула ему такой же планшет.
— У вас чипсы не продаются? — спросил он, ставя галочки на каждом листе.
— Да, конечно. Вы желаете остаться? Могу подготовить комнату. Подстаканник подарок.
— Не надо, у меня их четыре, — краб вернул мне листы.
— Хорошо, тогда пройдёмте в кафетерий, и я продам вам чипсы.
Мы двинулись по чистеньким коридорам станции. Тёмно-коричневые, под дерево стены были увешаны проводами и трубами. По полу изредка проезжали роботы-пылесосы и автоматические тараканы-диагносты, ищущие поломки. Дверные шлюзы открывались и закрывались. Машинист шёл рядом со мной боком.
— Вы один ездите? — я инстинктивно наклонилась к нему. Колени противно заскрипели.
— Мой напарник потерялся по дороге. Может он так и сидит на предыдущей станции.
— А что везёте?
— Вы же подписали мои бумаги, там всё написано. Вы не читали?
— А вы мои?
Четыре глаза на палочках искоса посмотрели на меня.
— Двенадцать тонн икры.
— О, поздравляю, как назовёте?
— Да это не мои. Это всё нашего начальства. Карпов. Везу заселять недавно доведённую до жилого состояния планету-океан.
— Какая прелесть.
— Да что прелесть. Сволочи они все, — краб стукнул одной из клешней по полу, — ещё одну планету изгадят.
— Я думала рыбы чистоплотные.
— Они в воду ссут. И членистоногих за рыб не считают. Ну ничего, однажды у нас будет президент рак, и мы заживём. Сделаем океан снова великим.
Мы зашли в просторную столовую. Робот-повар стоял выключенный в углу. Мягкий свет выцеплял из темноты только поверхности стареньких железных столов с запылившимися белыми скатертями. Обязательно сегодня поменяю. Я подошла к киоску и достала пачку картофельных чипсов со сроком годности, вышедшим всего два года назад.
— Это чего? — глаза-бусинки уставились на меня.
— Чипсы. В пакете. Чипсы внутри, а снаружи пакетик.
— А где рыба жареная и палочки жёлтые?
С секунду я смотрела на него, потом убрала всё на место.
— Поняла, сейчас всё будет. Присядьте пока.
Я направилась на кухню и включила повара. Четыре руки завертелись. Он издал протяжный стон и замер.
— У вас всё нормально? — крикнул краб.
— Эм, да. Подождите минутку. Сейчас я всё сделаю.
Вскрыла крышку проклятой жестянки. Процессор полетел. Даже такой техник, как я, не смог бы это починить. Поэтому я включила фритюр, залила туда обработанное машинное масло и пошла в морозильник. Тяжёлая дверь еле поддалась. Минус двадцать. Ноги почти сразу перестали гнуться. Когда же привезут смазку.
Сбоку лежала рыба и пачки картошки фри. Прямо рядом с одной из капсул гибернации, в которой скорчился какой-то чудик. Он тут дольше меня. Ждёт, когда приедет полиция и заберёт для дальнейших разбирательств. В его личном деле написано «за порчу унитаза». Ладно, пусть лежит. Их тут таких штук двадцать.
Проковыляв к фритюрнице, я закинула продукты в кипящее чёрное масло.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить, пока ждёте?
— Спасибо, — краб щёлкнул клешнями, — кофе и алкоголь не люблю.
— А настоек не хотите, безалкогольных?
— Разве такое подают на станциях?
— На моей подают. За особую плату. Скажем, за несколько ваших икринок.
— Это живые колонисты, с документами и правами, даже не рождённые, — с минуту мы смотрели друг другу в глаза, — больше пяти не отдам.
Из дальнего шкафа я выудила бутылку без этикетки и налила зелёную жижу в стакан с трубочкой. Краб отпил и глаза его закачались.
— Сама делаю. Из водорослей.
— Разве они вам нужны не для того, чтобы кислородом накачивать тут всё?
Подо мной скрипнул стул.
— Бассейны рассчитаны на то, чтобы обеспечивать воздухом пятнадцать человек команды, плюс отдыхающих. А я всё равно не любитель хорошо подышать.
— Так что вы тут, совсем одна?
— Ага, часов семь или восемь.
— Кто-то умер?
— Да он и не то чтобы жил.
Прозвенел таймер. Я встала и положила крабу его еду. Он принялся жевать.
— Так вы тут развели подпольный завод кислого лимонада?
— Чего не сделаешь ради лишнего заработка. Да и скучно, — я взяла у него кусочек картошки, — вы не представляете, сколько у меня разных хобби.
После обеда он расплатился пятью икринками и уже собирался отчаливать, как вдруг крикнул через динамики.
— Я же забыл! У меня для вас посылка!
Выгрузив здоровенный ящик, поезд медленно вылетел в космос. Он сделал несколько сотен кругов через ускорительные соленоиды, и я пустила его дальше. К следующей станции.
В ящике было новое постельное бельё, сто наборов, коробка подстаканников, запас консервов и мои заказы. Пять банок чая, кое-какие запчасти и наконец, хорошее смазочное масло. Прямо там я уселась на скамейку и подняла штанины. Стальная поверхность ножных протезов была уже почти матовая от царапин. Аккуратно отсоединив колени, я смазала их и вставила на место. Поднявшись, я несколько раз подпрыгнула. Скачок на метр дался удивительно легко. Собравшись с силами, я взмыла вверх и достала до семиметрового потолка. Какое блаженство.
Следующая неделя прошла довольно буднично. Я пыталась починить робота повара, но всё без толку. Бассейны с водорослями на нижних уровнях в порядке. Один я несколько лет назад переоборудовала в аквариум. И красиво, и вкусно. Вообще станция должна быть в состоянии обеспечить себя и приезжих самым необходимым. Но питаться одними огурцами и фасолью, семена которой предоставляет Корпорация, невозможно. Так что ещё старый успел раскопать две трети вертикальных огородов и засадить их разными овощами. Я туда добавила только несколько грядок успокоительного чая. Моя главная гордость и одна из основных статей заработка. Вдобавок к настойкам на водорослях.
Оставшись одна, я спала, ела за двоих, немного даже спортом занималась. Читала книги, кино смотрела. В общем неплохо провела время. А потом приехали дембеля. Пятнадцать человек из пограничной орбитальной военной станции. Поголовно лысые, двухметровые, с протезированными глазами и в халатах. Открытое ношение оружия запрещено, поэтому у каждого были рукава до колен. Съели у меня половину припасов, испортили пару спальников, налили в сауну воды с чесноком. Зато я всем впарила по два подстаканника. Плюс по коробке чая. Стоило им вылететь, как поступил новый сигнал.
Приближался отдельный вагон. По радио я получила удостоверение. Специфический код из сигнала, модулируемого сразу по амплитуде, фазе, частоте и запаху. Полнейшая подделка. На чёрном рынке, где у меня была мастерская одиннадцать лет назад, делали гораздо лучше.
Естественно, я их пустила.
Небольшой цилиндрический вагон, плацкартный. Весь грязный, изрисованный граффити, правда неплохими. У него не было даже собственных маневровых двигателей. Летать на таких штуках, мягко говоря, самоубийство. Выходить встречать я не стала.
Распахнулась дверца и оттуда вывалилось два раздолбая. У каждого по две головы. Сартуфианци. Тощие, с впавшими скулами. Изорванная одежда, красные глаза. На их родной планете главной ценностью является счастье. Счастье любой ценой и любыми методами. Прекрасная компания.
Кое-как встав, один из них начал озираться.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте, — ответила я через динамики.
— Мы, эээ, — его левая голова задумалась, так что подключилась вторая, — мы привезли доставку.
— Кислорода, — подсказала ему шёпотом первая голова. Второй парень просто стоял согнувшись пополам.
— Как это мило, — даже не придумать правдоподобную легенду, — сколько вы привезли кислорода?
— Семь! — выпалил он, — семь отличных кислородов. Вы выйдете забрать? Нас ждут дальше, нужно облететь ещё восемь колоний!
Я еле сдерживала смех.
— Прошу, положите там, в углу.
Второй парень распрямился и рявкнул.
— Вы ничего не получите пока не подпишите бумаги!
— Да! — подхватил первый, — бумаги, — и вытащил кипу перепачканных чем-то синим салфеток. Из кармана с грохотом выпал лазерный револьвер времён переселенцев с Земли. Все четыре головы тупо уставились на него.
— Это, эээ, для самозащиты, — начал объяснять первый.
— Да! От… От … от мышей!
— Само собой, — максимально спокойным тоном сказала я и нажала кнопку, — сейчас я к вам выйду и распишусь.
Парни тупо заулыбались, но довольно быстро радость сменилась ужасом. С перрона откачивался воздух.
Их и без того полуживые тела не смогли долго выносить удушье, они рухнули в обморок. Я нагнала атмосферу обратно и вошла.
Вонь от них шла жуткая. Для надежности я каждому воткнула по дозе снотворного.
С помощью робота носильщика я отнесла их в мастерскую и приковала к столам. Представляю, как удивился первый парень, когда очнулся, и увидел меня, сидящую рядом.
— Ограбить меня хотели, да ребятки? — я постучала пальцами по его руке.
— М-мы, нет нет нет, что вы, мисс, как мы могли…
— Заткнись, — его голос меня раздражал.
Он замолчал.
— Я вас понимаю, — я вальяжно прогуливалась вокруг него, — работать не хочется. Да и негде. Да и как вообще? Многие мечтают ограбить станцию космических поездов и уехать в закат.
— К-куда?
— Не важно. И вы действительно смелые. Раздобыли оружие. — я показала ему револьвер, — правда игрушечный.
— Что! Я за него последние деньги отдал, — он закашлялся.
— Доехали досюда. И всё бы получилось. Но вам не повезло. Крупно не повезло, — я наклонилась и пристально посмотрела ему в глаза.
— П-прошу, не надо. Не убивайте нас, — он задёргался, — мы… мы что хотите отдадим! Заберите вагон! Он ваш, полностью! Там куча отличной электроники. Умоляю, только оставьте в живых! — одна из голов начала плакать.
— О, не бойся, — ухмылка, — вы не умрёте.
Очередная неделя тишины. Разобрала их вагон. Там действительно оказалось много полезного. Даже кое-какие лекарства и химикаты. Всё мне, всё в дом. Смогла с помощью этого вывести запах чеснока из сауны. Вышла в скафандре в космос. Почистила солнечные панели. За счёт недавно поставленных на подошвы протезов магнитов, этим заниматься стало даже приятно. Попыталась переставить процессор из робота пылесоса в робота повара. Не помогло. Разные производители.
Очередным спокойным утром поступило сообщение. Приближается поезд. Удостоверение в полном порядке. Из стеклянного локомотива вылез здоровенный осьминог и протянул мне пластиковые документы. После чего навстречу мне вышла девчушка. Лет на десять меня младше. Короткие волосы, на шее жабры. Она стукнула мокрыми каблуками и отсалютовала.
— Кари Рихтер! Докладываю о прибытии на службу смотрителя станции, — она оттараторила как будто заучила и протянула мне руку.
— Добро пожаловать, — я улыбнулась настолько по-доброму, насколько могла, — Мэриэн. Мне не сообщали о новых сотрудниках. У тебя есть приказ?
— Ой, да, конечно! — она завозилась в непромокаемом рюкзаке и достала кипу бумаг.
Я их просмотрела. Чистенько. Даже очень. Вот только…
— У тебя заявление на имя Свэна Драунтэна, — я показала пальцем, — он умер двенадцать лет назад.
— Ой, — глазки её забегали, она затряслась, — я… я.
— Ну ничего, бывает. Корпорация часто что-нибудь путает. Ещё раз добро пожаловать. Подожди меня в рубке.
Она ушла. Я быстренько переговорила с машинистом. Он сказал, что девочка приехала прямо с колонии, где находится училище смотрителей. Ну хорошо. Продала ему несколько бутылок в обмен на акции сети аквапарков и вернулась внутрь. Кари ждала меня в дверном проёме, не уверенная можно ли сесть.
— Сможешь отправить поезд куда нужно? — спросила я мягко. Не стоит пугать. Пусть расслабится.
— Я? Да, конечно.
— Прошу.
Она подошла к пульту, и глаза её остекленели. Она умоляюще посмотрела на меня.
— Тоже любила прогуливать, да? — я усмехнулась, — мы с тобой подружимся.
Последовал экспресс-курс ввода координат, настройки соленоидов, задания времени отправки, выдачи удостоверений и умения делать это не слишком быстро. За спешку не платят. Она очень энергично кивала.
После этого мы пошли поесть.
— Так ты что, всегда хотела стать станционным смотрителем? — я старалась идти не слишком быстро. Похоже ей было непривычно ходить ногами после поезда бассейна.
— Да! Я мечтаю увидеть разных инопланетян, познакомиться с ними и продать им подстаканник!
— Смотрю, ты прям репетировала.
Она смутилась.
— Ну, не то чтобы…
— Раньше я тоже всегда готовилась, когда нужно было позвонить кому-нибудь или прийти куда-то и что-то с кем-то незнакомым того этого, не переживай.
Она немного ободрилась.
— Да-да, понимаю, я тоже.
Мы вошли в кафетерий. Я включила свет на кухне, над парой столов и предложила ей сесть.
— В учебной столовой подают всё такую же гадость? — порывшись в шкафу, я достала два бруска спрессованного планктона.
— Да, — она радостно закивала, — всегда такая мерзость. Я даже похудела.
— Ну тогда это тебе покажется говяжьим стейком, — я включила плиту.
— Мэриэн, а долго вы здесь?
— Да уж лет двенадцать, — соврала я.
На лице Кари появилось удивление. Её жабры дёрнулись.
— Так долго? Я думала, на станции больше пяти лет не работают?
— Геройствую. Тяну на себе единственный узел на всю звёздную систему.
Я поставила перед ней тарелку с промасленным жареным планктоном. Она осторожно попробовала и улыбнулась.
— Очень вкусно!
— Раньше у меня был ресторанчик в восьми световых годах отсюда, — в голове всплыла старая легенда, — там было очень уютно. Но потом там проложили поездную магистраль, я не смогла конкурировать с кучей новых заведений, залезла в долги и пришлось закрыться.
— Ой, как жаль.
— Ничего, бывает, — пожала я плечами, — пойдём, я покажу тебе тут всё.
Мы обошли зону отдыха, хранилища, системы контроля, фермы и бассейны. Под конец, мы заглянули в центр радиосвязи. В углу гудел водородный стандарт частоты. Серая непримечательная коробка метр на метр.
— Вот, а тут я иногда отправляю сообщения на большие расстояния, и ещё реже получаю ответы. Как правило спам.
Она осмотрела панель.
— А как тут послать сообщение… — она немного замялась, — хочу маме послать письмо, что со мной всё хорошо.
— Вон клавиатура, вот кнопка отправки. Вон там координаты вводить, — тут мой взгляд упал на её наручные часы, — слушай, а это что у тебя? Кварцевые?
— Эм, — она осмотрела браслет, — ну да.
— А ты давно их настраивала?
— Перед вылетом. Месяца четыре назад.
— Пойдёт, дай-ка сюда.
— Что?!
— Я верну, не бойся.
Я приняла часы и подошла к водородному стандарту.
— Понимаешь, — поясняла я, крутя тумблеры, — стандарт, то есть атомные часы, конечно, стабильные, но не бесконечно. С последней поверки прошло лет триста. Я уже начала переживать, что они дадут сбой. Тут отставание уже секунды три. Это полный мрак.
На внутренней поверхности её часов еле заметный спиленный производственный номер. Не подав вида, я вернула их Кари.
— Благодарю.
Она приняла браслет и надела. Я сцепила руки за спиной, готовясь к пинку. Секунд пятнадцать мы смотрели друг другу в глаза.
— Скажи мне, Кари, ты же не училась на смотрителя, да?
— Я… я, я училась, что вы! — на лбу у неё выступила капелька пота.
— Каждый студент знает, что еда в столовых отменная. Они добавляют пачку усилителя вкуса на кастрюлю.
Она сделала шаг назад и взялась за запястье. Вид у неё был испуганный.
— Документы у тебя поддельные. Очевидно их делали с оглядкой на базы данных корпорации, которые слили лет тридцать назад.
Её зрачки сузились.
— Ещё и встроенный в часы лазер. Умно было спилить номер, но работа грубовата.
Тяжело дыша, она наставила на меня руку.
— Я н-ничего такого… я просто…
— Спокойно, спокойно, — мягкий голос, руки в успокаивающем жесте, всё как в учебнике «переговоры для чайников», — я тебя не осуждаю. Ты бежала от закона, да?
— Я… да, — сказала она неуверенно, — я… картель биологов, они ищут меня… за…за долги отца, — она бессильно опустила руки.
Опять этот картель. Всегда он. Конечно, она может врать, но не делать поспешных выводов.
— Ладно, — я положила руку ей на плечо, — тут они тебя не найдут. Оставайся, если хочешь. Мне не помешает компания.
Она кивнула и всхлипнула. Я погладила её по голове. Вроде так надо.
— Пошли, тебе нужно отдохнуть.
Мы медленно брели по узким коридорам. Наконец нашлась свободная от хлама каюта. Я помогла Кари разобраться с освещением и показала, где лежит чистое полотенце.
— Большое спасибо вам, Мэриэн. Вы ко мне слишком добры, — губы её дрожали.
— Не переживай, я рада помочь всем маленьким беглецам.
Я беззвучно вышла и дверь со скрипом затворилась. Сбоку мигнула лампочка. Быстрым шагом я двинулась в мастерскую. Никаких проблем, много кто прячется от бандитов, корпорации, судебных приставов и бывшей жены на окраине галактики. Например я. Почему бы и нет, пусть Кари остаётся. Лишняя пара рук не помешает. Но спать я буду под кодовым замком.
Месяц прошёл спокойно. Кари быстро училась со всем работать. Наступил сезон частых приездов. Множество существ, от живых летающих призм, питающихся зелёным светом до ползающих сгустков пены, летели смотреть межгалактический турнир по нардам. Я и сама любитель, но последние три чемпионата проходили так далеко, что до меня сигнал до сих пор не дошёл.
Кари категорически отказывалась ходить со мной в баню. Она так краснела, что я не настаивала.
Мы работали вместе очень много. Она постоянно старалась помочь. Если у неё и были какие-то планы на мой счёт, то точно не убийство. Она могла много раз со мной покончить. Точнее, я заставила её так думать. Если она что-то и скрывает, то это не опасно. Пока что.
Похоже она действительно послала письмо матери. Я нашла пометку об отправке в терминале. Правда оригинал был удалён. Она объяснила это так:
— А, ну, я просто не хотела занимать место в памяти, — она перебирала пальцами и отвела взгляд.
— Понимаю. Но можешь не переживать, места пока ещё много.
Как-то раз мы возились в огороде. Кари мастерски рассаживала семена в маленькие ямки. Я включила радио.
— …возобновил свою деятельность в туманности Тарантула. Дона Стафора ищут за массовые похищения, работорговлю и производство нелегальных протезов. …
Инстинктивно я провела по ноге. Холод перешёл на пальцы.
— …ах станций полностью исчез персонал. Картель биологов является подозреваемым номер один. Просим сообщать любую информацию…
Кари. Её большие испуганные глаза смотрели прямо на меня. Я переключила на музыку. Заиграл Головоногий Джаз.
— Расслабься, нас никто трогать не будет. Мы маленькая полуразвалившаяся станция на окраине.
— В-верно, — она попыталась улыбнуться.
— Давай-ка я тебе покажу лучше моих рыб.
Она отложила мешочек с семенами, и мы пошли к аквариуму. Огромный, цилиндрический с лёгкой подсветкой. В нём плавали самые разные виды.
— Моя гордость. Я собираю коллекцию. Вот смотри, этих недавно получила.
Мимо нас проплыло пять маленьких карпов.
— Ух ты, они семья?
— Да, братья и сёстры.
— Это так здорово, — она с благоговением наблюдала, как крошки вместе едят прикормку.
Через несколько дней я проснулась от грохота в полной темноте. Станция обесточена.
Пошарив, я включила запасной генератор и надела лёгкий скафандр. Экран показал, что питание от солнечных панелей не поступает. Через час водоросли в бассейнах начнут отмирать, начнётся гниение, и мы останемся без кислорода. Я бросилась к каюте Кари. Бедняжка не могла найти рычаг автоматического открывания дверей.
— Мэри, что происходит?!
— Повреждение солнечных панелей, — я протянула ей скафандр, — нам нужно срочно починить их. Надевай.
Мы бросились к шлюзу.
— Ты умеешь работать в космосе? — спросила я на ходу через встроенную рацию.
— Не очень!
— Ладно, я пойду. Ты будешь следить за приборами и докладывать.
Повреждён был распределительный узел. Надо быть идиотом, чтобы пустить всю энергию через один кабель. Либо менеджером среднего звена. Уверена, транспортная Корпорация сэкономила на этом три моих годовых зарплаты. И конечно, мне нужно было откладывать ремонт до последнего. Я ругнулась про себя.
В чёрной комнатке перед шлюзом я показала Кари на какой экран смотреть и пошла наружу.
Если бы не стекло скафандра, сверхгигант Мельник-42 выжег бы мне глаза за полсекунды. Чудовищный синий шар даже на таком большом расстоянии старался испепелить всё, что можно.
Цепляясь магнитными подошвами, я зашагала к месту поломки.
— Кари, ты слышишь меня?
— Слышу!
— Посмотри активность звезды.
— Эээ, всё нормально. Спокойно.
— А что-нибудь есть ещё странное?
— Сейчас…
Я подошла к раскуроченным проводам. Обугленная дыра зияла на месте, где шёл высоковольтный кабель.
— Мэ-эри, там… — помехи.
— Метеоритный дождь… — закончила я.
— Возвращ…
Я выхватила инструменты, отключила подачу тока и начала зачищать провод. Семь медных жил.
Прямо рядом с моей рукой пронеслась крошечная точка.
— Мэри тебя разорвёт на части!
Не слушая, я продолжала ремонт. Без питания нет и защитных полей. Нас изрешетит за несколько минут.
Работала я как могла быстро. Ещё один крошечный метеорит пронёсся прямо у меня между рук. Кари верещала в наушниках, умоляя меня вернуться. Я отключила её.
Наконец все жилы были скручены вместе. Я обмотала их изоляцией и уже собиралась возвращаться, как что-то ударило меня в висок. Я отключилась.
Сознание вернулось ко мне в комнате медотсека. Голова страшно болела. Во рту адски пересохло. Я вырвала капельницу и собиралась уже встать. Тут ко мне подскочила Кари.
— Не вставай, не вставай! — она уложила меня на место и дала воды, — как ты себя чувствуешь?
— Не хуже чем обычно. Что случилось?
— Тебя самую малость задел крошечный астероид. Буквально по касательной прошёл. Ты чудом выжила.
Она достала из-под стола мой шлем. На боку была длинная царапина.
— Ты не отвечала, и я вышла за тобой. Тебя чуть в космос не унесло.
— Ты… спасла меня? — я закашлялась.
— Ну, получается так.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Она точно не хочет меня убить.
— Слушай, — она смущённо посмотрела на накрытые одеялом ноги-протезы, — я хотела спросить…
— Продала за долги на чёрном рынке.
— Что?!
— Такие времена были, — я пожала плечами, — ноги хорошо идут с молотка. Ты даже не представляешь как.
— П-понимаю.
Через пару дней я уже была в строю. Кари неплохо готовила, так что за кухню теперь отвечала она. Её напугали персонажи в заморозке, но я объяснила, что они тут законно и бояться их не надо.
Как-то раз она меня спросила, когда мы пили вечерний чай.
— Мэри, а у тебя была когда-нибудь семья?
Давно заросшие кожей воспоминания неприятно заскребли.
— Да не то чтобы.
— Но, — она подалась вперёд, — кто-то же тебя вырастил? Воспитал?
Усталый вздох.
— Был один человек.
— И больше никого?
— И больше никого.
— Но ты ведь столько всего умеешь, кто-то же тебя научил?
— Я сама научилась.
— Но так не бывает.
— Бывает.
— Но…
Да сколько можно.
— Хватит об этом.
Я выплеснула остатки чая в раковину и вышла.
В моей жизни был один хороший человек. Инженер, чью лавку я унаследовала. В которой годами работала. В которой была счастлива. Но ещё я от него получила семью. Худшую из всех, что можно представить. И о ней. Я. Вспоминать. Не хочу.
Тяжело дыша, я вышла на мостик. Глаз дёргался. Я досчитала до сорока и выдохнула. Девчонка не виновата. Она просто хотела поговорить. Узнать меня получше. Любопытство — это даже хорошо. Надо пойти и извиниться. Нехорошо взрослым людям распаляться по мелочам.
Тут раздался сигнал. В систему вошёл поезд. С той стороны, откуда он летел, не было колоний. Значит он с какой-то временной станции или ещё чего. Но удостоверение было в порядке. Ладно, извинения подождут.
Вошла Кари. Увидев оповещение, она чуть слышно ахнула и сказала:
— Я их встречу!
И выбежала на перрон.
Влетел состав. Большой и чёрный. Недавно выкрашен. Десять вагонов. Вышло три высоких человека в мантиях. Лица их были скрыты. Я хотела включить микрофон, чтобы послушать, но он оказался сломан, так что я смотрела через окно, как Кари им кланяется. Через минуту они вошли в рубку. Кари обошла меня.
Три фигуры возвышались у открытой входной двери.
— Мэри, — печально произнесла Кари, — позволь представить, — Дон Стафор и его помощники.
Они сбросили капюшоны. Я сразу узнала эти узкие змеиные глаза — Картель биологов. Старые друзья. Я сцепила руки за спиной.
— Привет, Мэриэн, — хищно улыбнулся Дон, — сколько лет.
Я собиралась прыгнуть, но тут мне в спину уткнулось дуло лазерного пистолета. Слегка обернувшись, я увидела опустившую голову Кари.
— Прости…
Я перевела взгляд на Дона.
— Знаешь, тебя было так сложно найти, маленькая изобретательница, — он прошёлся по комнате и уселся в моё кресло, закинув ногу на ногу, — сколько, девять лет ты тут прячешься?
— Десять. У тебя часы отстают.
— Плевать. Думала мы тебя не найдём?
— Ну, вы справились быстрее, чем я думала. Наняли новых ищеек?
— Ты пытаешься меня задеть, смотрительница?
— Ну что ты, как можно.
Тяжёлый удар пришёлся мне в скулу. Я отшатнулась и оперлась на пульт управления. Помощник вернулся на место. Теперь Кари стояла сбоку от меня, её руки дрожали.
— Ты ему посылала письмо, да? — посмотрела я на неё с укоризной, — а потом удалила. Написала, что нашла меня, верно?
— Прости меня, Мэри, — она была готова заплакать, — у них мой брат, я… я не могла…
— И на ноге у тебя небось татуировка принадлежности к картелю, да? Ты боялась мне её показывать.
Она крепче сжала револьвер.
— Да…
— Она часть семьи, Мэри, — Дон похлопал себя по пузу, — такая смелая, умная. Но теперь бесполезная.
Он выстрелил в Кари.
Та рухнула, не успев даже вскрикнуть. Повинуясь нервному импульсу, мои протезы начали подгибаться. Только не опять. Я вцепилась ногтями в руку чтобы привести себя в чувство. Держи себя в руках. До ушей донёсся громкий смех. Дон опустил лазер и развёл руками.
— Что? Разве она тебя не бесила? Всё равно она исполнила свою часть сделки.
— Чтоб тебя! Она же ребёнок!
— И?
От злобы заскрипели зубы.
— Ты не человек…
— Ой, я умоляю тебя. Давай без этих пошлостей, — он с отвращением замахал, — ты правда веришь, что быть человеком это что-то стоящее? Да кто бы говорил.
Он был прав.
— У тебя правда её брат?
Дон прыснул.
Держи себя в руках. Контролируй себя, Мэри. Он тупее даже собственного отца.
— Я так и подумала. Ты как обычно, — сведёнными за спиной руками я нащупала кнопку и незаметно нажала.
— Так вот, Мэри. Так теперь у тебя в документах записано? Ты же знаешь, зачем мы тебя искали?
— Просвети меня, — я держалась уверенно, как могла.
— Помнишь, что ты сделала с моим стариком?
— Нет, — соврала я.
Он начал злиться.
— Ты убила его, — процедил он сквозь зубы.
— Я?
— Да ты, чёрт возьми!
— Ты, по-моему, перепутал.
Он вскочил и подошёл ко мне вплотную. От вони изо рта меня чуть не вырвало.
— Ты, мелкая дрянь, выжгла ему мозги! — взревел он.
— Я всего лишь исполнила его заказ. Твой папаша хотел испытать самое сильное удовольствие во всей вселенной. Кто ж знал, что это летально?
— Ты сделала это нарочно, — из его рта летели слюни, — хотела поквитаться за своего старика механика! Хотя ты отлично знаешь, что он получил за дело.
— Как и твой отец.
Он схватил меня за шиворот и хотел поднять, но тут стальным пинком я вдарила ему ниже колена. Мы рухнули. Я ударилась локтем. Боль стрельнула в мозг.
Двое громил кинулись на меня. Я оттолкнулась ногами от пола и носком раскрошила ствол одного из них. Потеряв равновесие, он ударился о второго. Столкнувшись, они попадали посреди рубки.
Дон попытался встать. Крик боли заполнил комнату. Кость голени была сломана. С размаха ударив, я отшвырнула его в коридор и нажала на пульте кнопку, запирающую шлюз. В комнате остались только я и два телохранителя. Я взглянула на приборы. Воздух с перрона был откачан.
Замахнувшись, первый парень бросился ко мне через всю комнату, но я скакнула к потолку и дала ему каблуком в ухо. Как только я приземлилась у пульта, второй швырнул в меня огнетушитель. Тяжеленный баллон чуть не размозжил мне череп. Я пригнулась, включила магнитные подошвы и услышала звон. Глубокий вдох. Стекло рубки разбилось.
С чудовищным рёвом воздух потянуло наружу. Через сорок секунд я потеряю сознание. Второй громила пролетел над моей головой. Я чуть не упала. Лист бумаги пронёсся мимо и рассёк мне щёку. Поднявшись, я увидела, что первый стоит, держась за приваренное кресло у стены. Его налитые кровью змеиные глаза пытались выжечь во мне дыру. Он целился из встроенного в руку ружья. Тридцать пять секунд.
Я моментально разбила стоящий за мной шкаф, выхватила подстаканник и запустила ему в голову. Раздался выстрел. Тридцать секунд. Стало темно, он попал в лампу. Уши заложило. От удара в живот я согнулась пополам и выдохнула. Скотина могла видеть в темноте. Осталось секунд на пятнадцать. Прыгнув наугад, я попала плечом ему в шею. Руку вывихнуло. Двенадцать секунд. Ногами я почувствовала, как что-то упало, ударившись об пол.
Я развернулась и пошла на слабый огонёк над выходом. Восемь секунд. Семь. Пять.
Гермодверь за мной захлопнулась. В помещение начал поступать воздух.
Я рухнула на пол и тяжело задышала. Сердце бешено колотилось. Забыла уже, как тяжело драться, но вроде ещё что-то могу. Надо будет потом осмотреть протезы. По-моему, в левом колене подшипник выбило.
С трудом поднявшись, я начала искать глазами Кари, но на полу был только потерявший сознание Дон. У чёртовой твари была вся штанина в крови. Так просто он не отделается. Он за всё ответит. За магазин, за станцию, за мою жизнь… даже за эту негодницу Кари.
Прошёл день. Я обеззаразила его рану и перетащила в мастерскую. Мои травмы были не такими тяжёлыми. К счастью, я не так давно обменяла кучу энергии на лекарства у пролетавшего мимо полевого госпиталя.
С наслаждением представляю, как у Дона всё болело, когда он очнулся. Еле открыв глаза, он посмотрел на меня. На груди у него было несколько фантиков от конфет.
— Что ты… — он попытался дёрнуться.
— Тише, тише, — я похлопала его по животу, — тебе нужно отдыхать. Ты такой путь проделал. И да, прости, перелом у тебя был очень плохой. Ногу пришлось отнять.
— Ты! — его зубы скрипели от напряжения.
— Да, да, я. Страшная, злобная. Конченная. Чёрный механик без принципов и идеалов. Всегда рады починить что и кого угодно. Покупайте наши носы. Ну как, удалась месть? Поквитался за папашку? Надо было остановиться на том, что ты сделал с моими ногами пока я ещё была согласна работать на вас.
— За мной прилетят!
— О, это будет весьма мило с их стороны. Мне очень нужны запчасти.
Его грудь вздымалась и опускалась. Я увидела страх в его узких зрачках.
— Что… что ты собралась со мной делать!? За мою смерть будут мстить!
— О, не бойся…
Дверь распахнулась. Вошли двухголовые парни. Один из них услужливо подал мне кружку чая. Второй поставил на стол ящик инструментов. Из-под одежды, обвивая шеи, у них шли провода, уходя прямо в глотки. В восьми глазах ещё читался страх и бессилие. Движения чёткие и механические. Сделав глоток, я продолжила, смакуя каждое слово:
— Не бойся, старина, ты не умрёшь.