«Верховный Господь, неизменно стремящийся исполнить желания Своих преданных, взглянул на опечаленных полубогов и сказал им: Не огорчайтесь, с помощью Моей энергии Я введу демонов в заблуждение и перессорю их между собой. Так я исполню ваше желание испить эликсир бессмертия».
Текст 37 Шримад-Бхагаватам
1 Эстетические вопросы современной архитектуры
*переведено с неоязыка.
(от редакции)
Нашим читателям хорошо известно, что экспедиция Союза Учёных в Дикую Землю обнаружила город, названный Харполисом по имени реки Хар, протекающей рядом. Много статей и даже целые номера мы посвятили описанию работы учёных, рассказам о находках.
Город Харполис воистину стал вратами в прошлое, ведь такого количества артефактов, находящихся в прекрасном состоянии, раньше нигде не попадалось.
Сегодня мы отойдём от обычной практики и покажем вам саму находку, великодушно предоставленную нам исследователями. Вы, дорогие читатели, вместе с нами сможете узнать, как жили люди прошлого (наши предки или иная цивилизация учёными пока категорически не утверждено).
Наш сотрудник, побывавший непосредственно в лаборатории, делится впечатлениями:
— Когда читаешь о тех или иных открытиях, то получаешь уже подготовленную информацию и воспринимаешь её спокойно. Но когда ты только открываешь ещё неизвестное, девственно чистое в современности, то, чего не касалась рука аналитиков, тогда волнами накатывают растерянность, испуг, радость. Чтение древних текстов вызывает трепет перед ними, а когда слышишь голос, кажется, что говорящий находится рядом, самое дальнее — в соседней комнате. Он воскрес для того, чтобы рассказать что-то именно тебе. Чувства избранности, причастности к великому не отпускает меня и теперь.
Напомним нашим читателям, что в древнем городе Харполис был обнаружен прибор, который содержит звуковые записи. У прибора имеется окошко, по которому протекает текст, вероятно, того, что произносится. Это позволило лингвистам перевести древний язык на современный.
Пока механики разбираются с принципом работы прибора, языковеды расшифровали почти все имеющиеся записи, с одной из которых великодушно разрешили познакомить вас.
« — Запись пошла.
Итак, начнём.
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОЙ АРХИТЕКТУРЫ.
Это название.
Многим покажется странной данная тема, так как мы все давно привыкли самостоятельно строить и облагораживать наши жилища по своему вкусу и разумению. Всё-таки заметны некоторые тенденции, свойственные тем или иным личным качествам и составляющие определённые субкультуры.
Избегая новомодных терминов, постараемся рассмотреть и понять влияние искусственной среды обитания на развитие человека. Так как материал направлен на широкие массы, нет необходимости в остановках на каких-либо аспектах, представляющих интерес для специалистов. Скажем так: пройдёмся крупными мазками по данной теме…
(скрип, стук, шаги, женский голос)
— Опять прохлаждаешься?
— Маша, не видишь, я работаю.
— Бобику срочно нужна конура, а он работает.
— Маша, успокойся. Сказал, что откопаю — значит, откопаю.
— Бездельник. Одни обещания.
(шаги, скрип, стук)
— Не успеешь начать, кто-нибудь обязательно отвлечёт.
С давних времён до настоящего века жильё несло практическую нагрузку — переждать неприятности, связанные с климатом или атмосферой в обществе. Поговорка «мой дом — моя крепость» говорит о необходимости в защите человеческой жизни.
По религиозным соображениям внутри и снаружи домов хозяева помещали обереги: статуэтки, иконы и прочее; рисовали на стенах символы: круги, кресты, звёзды и прочее. Соревнуясь друг с другом в причудливости и изяществе убранства, предки драпировали стены тканью, оклеивали бумагой, помещали на них изображения людей или природы. Колонны, балюстрады, портики, арабески, фризы, атланты-кариатиды — вот неполный перечень декора зданий прошлого.
Но не только стены окружали хозяев жилья. Всевозможная мобильная мебель заполняла комнаты: доски на ножках для питания и работы, доски на ножках для сидения, разные лежаки, ящики для книг и одежды, ящики для получения информации и прочее. Все те условия комфорта, которыми нас с вами обеспечивают модификатор, преобразователь и приёмник, люди прошлого создавали из громоздких предметов.
Современные микроклиматические станции сменили древние устройства обогрева и охлаждения жилья, которые также являлись частью обстановки.
Считаю, не стоит задерживаться на истории…
(скрип, стук, детский голос)
— Папа, там снег с дождём начался. Бобику холодно.
— Сейчас. Запустите его пока в дом. Неужели без меня тяжело догадаться?!
— Папа, ему нужна конура! Ты обещал.
(детский плач)
— Сейчас.
(скрип, стук)
— Вот отвлекли. Опять пиплойд сам отключился.
Где меня прервали?
Так. Пилястры, охлаждения… Ага.
Все желающие не раз видели и чувствовали на себе жилищные условия предков. Посещение Острова Истории — обязательная часть обучения в школе. Мы сейчас всё же о современности.
Развитие натурализации среды обитания привело к отказу от сложных строительных процессов. С появлением полимербетона, синтетического каучука и синтетического дерева на стимуляторах роста, а также пять-д-реализаторов ушли в небытие многие строительные материалы. Энергетический купол позволил обезопасить человека, исключив из жизни техногенные неприятности.
Исчезла необходимость украшать стены лепниной, тканью или бумагой. Сегодня без особых усилий хозяин использует преобразователь. Всего лишь мыслеобраз и на стене готовый пейзаж, портрет, структура дерева или камня — всё, что пожелаешь и в любой комбинации. Если даже воображать не хочется, скажи «стоп», когда будут предложены варианты декора. Объём, освещение, запах — всё за считанные мгновения.
Преобразователь предложит любую бытовую технику, утварь, пользуясь которой, вы испытываете ощущения, как от настоящих, но не думаете о месте их хранения.
Из-за лености или по экономическим соображениям с давних пор пошло упрощение: сначала в кухне (веганство, сыроядение), затем в литературе, музыке, живописи. Развитие примитивизма во всех сферах культуры со временем перешло на образ жизни.
Сегодня мы вряд ли назовём первую группу энтузиастов, решивших жить в искусственных землянках, но сегодня уверенно скажем, что иной образ жизни нам непривычен. Многоквартирные многоэтажные коробки наше сознание считает атавизмом.
Влечение и неприязнь показывают не только характер каждого, но и его вкус, и образ жизни. Темперамент, как первооснова характера, влияет
(мелодичный звук и жужжание)
на выбор места и материала
(мелодичный звук и жужжание)
для постройки жилья.
Стив, тебе не сказали, что я занят?
— Очень нужно. Срочно. Понимаешь?
— Что такое?
— Где взять хороший кофе?
— У тебя совесть есть?
— У меня есть гости, и они хотят кофе.
— Слетайте к данцам.
— Конечно, данцы! Я о них забыл.
— Зато все помнят про меня.
— Что ты разволновался?
— Как иначе? Бобику нужна будка. Жена захотела обстановку двадцатого века с коврами и люстрами. Бред. Ты с кофе лезешь. А у меня работа. Пятый час не могу текст для редактора…
— Спасибо за данцев.
(журчание, чавканье, прихлёбывание)
— Вот и перекусил.
Кстати, чего Стив звонил? Ах, данцы!
Данцы дикий народ. Живут древними законами. Как их уговорили готовить кофе для всех, ума не приложу.
И правильно. Нужно работать.
Что у меня дальше?
(пиканье)
— Ага. Типы субкультур и жилища обществ.
В пристрастии к определённым
(мелодичный звук и жужжание)
Да меня оставят сегодня в покое?
(затейливая игра слов об извращённом зачатии — примечание редакции)
— Станция Гротеск А предлагает лучшие…
— Сука. Ещё и реклама.
— …только используя наши…
— Я отказываюсь работать в таких условиях. Олеся, отдыхать.
(шелест)
— …если сохранять твои вводные без изменений, то получится ерунда и с боку бантик.
— Но пойми, когда реализатор…
— На колу мочало… Мне работать нужно. Извини.
— Соединимся, когда освободишься.
— Хорошо.
(писк)
— Стив Майкл в описании диких народов показывает их абсолютный консерватизм в отношении к законам и нормам жизни. Данцы, неолийцы, островитяне Архипелага, камчаты проживают в разных климатических зонах, имеют разный уровень развития, но отказываются от благ, которые предлагает цивилизация. Страны, так называемого, третьего уровня, дали цивилизации немало учёных и деятелей культуры, что говорит об их просвещенности. Учитывая это, с удивлением смотришь на их постройки, методы работы, с недоумением воспринимаешь отказ от устройств и приборов, которые облегчают жизнедеятельность.
Стран третьего уровня всего пятнадцать, а страны четвёртого уровня стараются огородиться, идут на общение с большим трудом. Об их жизни, нравах, развитии сведения более чем скудные. Спектральные снимки со спутников говорят, что у стран четвёртого уровня есть города, научные центры, но чем они занимаются неизвестно даже нашей вездесущей Аналитической Службе. Известно, что живут они как в многоквартирных домах, так и в индивидуальных. Возможно, когда-нибудь информации прибавится и мы обсудим покунцев, долампов и других.
Зачем я полез в дикие племена?
Нужно настроиться, иначе я никогда эту архитектуру в редактор не загружу.
Где файлы с набросками?
(шорох, стук)
— Молодец, кто придумал кресло-качалку. Как же удобно! Даже в слипере. Неудобно только в студию добираться, но возможности прибора лучше самому пощупать, чем доверять интерактивным роликам. Ничего, мы дорогу работой займём.
Значит, так.
Шкиперы живут в морях и океанах, которые занимают восемьдесят девять процентов площади нашей планеты. Их прозрачные дома имеют форму шара. Якоря, используя магнетизм планеты, удерживают дома на мелководье до ста метров. На остальных глубинах аквариумы, как называют свои дома хозяева, находятся в свободном плавании, имеют способность погружаться до десяти метров. Система стабилизации позволяет внутренней капсуле, в которой находятся обитатели дома, оставаться спокойной даже в самый сильный шторм.
(кашель)
— Как же тягостно ощущать себя вне пространства. В тот единственный раз, когда я был у профессора Маркуса, казалось, что я планктон в пасти кита, что очень скоро по мне можно петь отходную. Первый и последний раз я гостил в аквариуме. Ведь, что такое пространство? Возможность самостоятельно передвижения, я думаю. Свобода. А какая свобода в аквариуме? Только и занятий: работа и наблюдение за морем или просмотр репортажей. Правда, при моём посещении лютовал шторм, но не думаю, что при штиле больше развлечении.
Хватит воспоминаний. Объективность — наше всё.
Шкиперы малообщительны, разговаривают только по существу темы и негромким голосом. Они неторопливы, но к цели идут уверенно. Проще пересчитать капли сорокаминутного дождя, чем растрогать этих эмоционально уравновешенных людей.
(кашель)
— В данном случае, как и в следующих описаниях, я говорю о большинстве представителей субкультуры. Конечно же есть и такие, кто несёт несущественные отличия, их меньшинство.
В обстановке жилищ шкиперов только самое необходимое, многофункциональное. На стенах, полу, потолке структура дерева. Из украшений ничего.
Аскетичны они и в еде. С доставкой в море-океане у нас пока не всё хорошо: задержки, потери и другие недостатки, связанные с водной логистикой.
У шкиперов много свободного от бытовых занятий времени, которое они используют на аналитику. С помощью всех возможных на сегодняшний день средств информации, они заняты во всех сферах общественной жизни. Их решения всегда теоретически объективны, лишены окраса индивидуального опыта.
Затяжные штормы, при которых нередко пропадает всякая связь с цивилизацией, породили множество легенд и суеверий, связанных с морем. Например, древнюю поговорку «Посеешь ветер — пожнёшь бурю» они воспринимают буквально, поэтому даже при срочной естественной нужде не спешат, отчего случаются неприятные казусы.
Территориально рядом со шкиперами находятся поземельцы. Их жизнь протекает преимущес…
(треск и свист)
— Что случилось?!
(треск и свист)
— Где тут общее отключение?
Вот так хорошо, а то чуть мозг не вылетел.
И всё-таки что случилось? Придётся вручную.
Так. Энергетический контур в норме. Хорошо. Похоже, безопасность вирус подхватила. Микроклимат в норме. Тоже неплохо. Перезагрузка приёмника. Ага. Пошла. Движители? В норме. Что же…
(мелодичный звук, жужжание)
— Стив, ты что ли мне заразу подкинул?
— Зачем так? Как я могу лучшему другу?
— Да у меня тут…
— Погоди. Знаешь… Нет, ты просто обязан знать. Здесь такое чудо творится.
— Где?
— Мы по твоему совету плетёмся к данцам, и хоп, на одном из островов Долампии вспышка. Просто чудесная красота. Свечение от перламутрового до фиалкового. На все цвета диво. Не знаешь, что это?
— От тебя только…
— И я не знаю. Нам за кофе нужно очень. Не стали задерживаться. На обратном пути теперь, если куда не свернём. Ладно. Привет.
— Ох, уж этот Стив. Ни минуты на месте. Одно слово — вандер. Со слипером похоже всё в порядке. Олеся?
— Слушаю.
— Переходи на автомат и домой на профилактику.
О вандерах речь пойдёт позже, а по плану поземельцы. Жизнь поземельца неразрывно связана с домом. Но если шкиперы проводят всё своё время в помещении, то поземельцы возле него, заходя внутрь для принятия пищи, отдыха или в непогоду. Поземельцы — труженики. Поземельцы — огородники и рыболовы. Древние инстинкты тянут их на охоту. Древние инстинкты взращивают в них благодарное отношение к растениям.
На стенах домов поземельцев пейзажи и растительный орнамент, а само жильё представляет собой землянку — быть ближе к земле, внутри неё — со всеми возможными гаджетами современности. Вход в жилище поземельца воистину парадный.
Украшения и красочность заполняют и праздничную одежду данной субкультуры, но в обычные дни она неброская, изготовлена в домашних условиях из материалов, что растёт поблизости: крапива, лён, конопля, хлопок, бамбук, пальма и прочее.
Кухня поземельца также отражает регион проживания и обязательно натуральная
(писк)
с небольшим вмешательством обработки продуктов.
Поземельцы в меру общительны, тактичны, агрессивны только в случаях опасности для их территории. Их уместно сравнить с растительным миром: прекрасные, но моментами вонючие; нежные и пушистые, но внезапно колючие, словно поляна кипрея с вкраплениями крапивы.
Поземельцы живут в индивидуальных домах с категорически обязательной прилегающей территорией под огородничество, оттого площади обитания сообщества неимоверно большие, это, как правило, поля и леса.
Легенды и суеверия поземельцев связаны с домом, с окружающим их миром. «Будешь в полдень трудиться — сын горбатый родится», — гласит пословица. «Бродит по миру проклятый. Не кола у него, не двора. Мается без
(писк)
пристанища. И в дождь, и в снег, и в зной, и в мороз — всегда без крова. Днём побирается: где кусок хлеба, где кусок репы; а по ночам просится в землянки на ночлег. Горе тому, кто приютит бродягу. Ведь это червь небесный в человеческом облике. Пожрёт он добро и счастье хозяев дома, как пожирает благодать летнюю», — рассказывает одна из сказок для маленьких поземельцев.
Нет лучше художников и рассказчиков, чем хозяева землянок. Их чувствительность, эмпатия, внимательность и интуиция, данные и преумноженные природой, украшают и общественную жизнь и внутренний мир поземельцев.
Жизнь в непосредственной близости с животными и растениями приучила к порядку и заботе о ближнем.
(писк)
Так. Ещё один пункт осилили. Слипер, давай, мой хороший. Ещё немного до дома.
(писк)
Ладно. Уговорил. Дам тебе остыть.
Какая зараза в тебе никак не успокоится?
Никогда с такой нее сталкивался. Информатор что-то, вроде бы, рассказывал. Но… Нужно в архиве полазить.
— Олеся, найди заболевания энергетической системы слиперов и сличи с нашим случаем.
— Информатор пять минут просит доступа. Включить?
— Пожалуй. Время есть.
— Главный Министр Долампии заявил, если Союз Развитых Земель продолжит экспансию, то против него будут приняты меры. Напоминаю: делегация Союза Развитых Земель предпринимает попытки сблизиться со странами третьего и четвёртого уровня, чтобы поделиться с ними знаниями и культурой. До сегодняшнего дня делегация успеха не достигла. Третий и четвёртый уровень всё сильнее закрываются, но противостоять Развитым Землям они не способны, так как по данным нашей аналитической Службы отстают в науке и производстве.
— Достаточно. Олеся, что у нас с заболеванием?
— Аналогичные случаи не обнаружены. Запросы по сбою систем слиперов превысили возможные объёмы обработки. Специалисты рекомендуют утилизировать слипер, чтобы не распространять заразу.
— До дома я доберусь?
— Вероятность восемьдесят процентов.
— Тогда поехали. По плану у меня горцы. Они, как понятно из наименования, проживают в горах, а точнее в пещерах. Если ландшафт равнинный, а жить по каким-то причинам хочется именно здесь, то горцы возводят искусственные горы, используя студийный образователь. Не всегда это визуально согласуется с окружающей обстановкой.
Горцы живут большими семьями. Жилище, вмещающее несколько поколений, буквально испещерены.
Представители данной группы, как это не покажется странным, предпочитают в украшении стен структуру камня: гранит, мрамор, опсидиан. Изредка встречаются драгоценные и полудрагоценные вкрапления.
Вход в пещеру незатейлив, как и во всех современных домах, представляет стальную дверь, но в данной группе она не гримируется.
Кухня горцев представлена
(писк)
мясными блюдами.
Занимаются они огородничеством и садоводством, но не все и немного времени этому посвящают.
(писк)
Надо с Машей соединиться. Олеся, свяжи с домом.
(писк)
— Связь отсутствует. Внимание, сбой навигации.
(писк)
— Сколько до дома? И отключи все системы, кроме информационной.
— По последним данным тридцать километров. Имеется связь. Подключить дом?
— Подключай.
(детский плач)
— Андрей, ты? Андрей, нам страшно. Происходит что-то невероятное. Дом взбесился.
— Вы живы?
— Живы, но нам страшно. Скорее возвращайся.
— Маша, выходите на улицу. Постараюсь скоро быть дома.
— Внимание. Произведена атака неизвестным излучением.
— Всё у них под контролем. Аналитики хреновы! Маша, укройтесь где-нибудь. Олеся, запускай!
— Сбой всех систем. Внимание. Внешняя угроза. Покиньте слипер. Неконтролируемая ликви…
(шорох, грохот, свист)
— Успел. Ещё минуту поме… Что это с домами? Почему они горят? Где слиперы? Их вечно, как мух. Нужно срочно домой. Хоть один мобиль. Любой. Хоть один.
(от редакции)
На этом запись заканчивается.
С полной уверенностью можно сказать, что мы получили одно из свидетельств самого начала Великой Трагедии, произошедшей на планете три века назад.
Мы не узнали от чего и как погибли предки. В этом и во многом другом предстоит разобраться учёным.
Читайте в следующих номерах развитие исследований.
(«Стрела» 4.07.2776)
2 Пронзительное дыхание Земли
«Соотечественники!
Каждому из нас, нашим семьям, человечеству в целом, Природе-Матери грозит уничтожение!
Союз самопровозглашённых Развитых Земель продолжает вести агрессивное распространение культуры деградации человечества. Они попрали Закон о невмешательстве в индивидуальное развитие других земель со своими традициями и законами. Став рабами техники, они сладкими обещаниями заманивают в свои сети другие народы. Страны Союза забыли о Природе-Матери. Окружив себя техникой, они отказались от благ, что щедро дарует нам Природа-Мать.
Мы — последний оплот Природы-Матери. Встанем, как один, на Её защиту. По завету предков не предадим забвению Природу-Мать.
Да пребудет с нами Природная Сила!»
Текст воззвания висел в рамке на стене возле портрета Главного Министра. Солнце, пронзая светофильтр окон, окрашивало обстановку кабинета и находящихся в нём людей в зелёный цвет. Свист ветра в системе вентиляции нарушал всеобщее молчание.
Генерал-премьер, восседавший за громоздким столом, думал и советовался с праотцами, погрузившись в бессознательное. В это время весь Совет обязан молчать, чтобы даже дыханием или малейшим движением не помешать вышестоящему командиру.
Все входящие в Совет генералы были сконцентрированы на вопросе обороны страны от экспансии Союза Развитых Земель. Только коллективное бессознательное поможет Старшему отчётливо услышать совет праотцов, наставление Природы-Матери. От этого зависят меры защиты земли и граждан Долампии.
Вот и ветер перестал шуметь в вентиляции. В густой тишине кабинета плавали ожидание и мысли членов Совета.
Кто ты, человек, возомнивший себя венцом творения Природы-Матери? Зачем ты, не поняв Её мудрости, торопишься выдумывать свои правила и требования? Для чего ты придумываешь неодолимые ветряные мельницы и тычешь их иллюзорным копьём? Почему ты убеждён, что имеешь право решать где, кому и каким образом жить?
Ты представления не имеешь о дыхании Природы-Матери. Тебе неизвестны Её характер и пристрастия. Твоему уму никогда не понять время Её покоя и бодрствания. Через техническую баррикаду до тебя не дойдут Её радости и переживания.
От лени ты придумал себе кибер-помощников. От скуки научился создавать и лечить множество смертельных болезней. Ты взрастил гордыню и подгоняемый ею спешишь доказать окружающим свою ущербную правоту.
Разве тебе недостаточно земли, что дала Природа-Мать? Разве тебя не радует красота Природы-Матери? Разве тебя не удовлетворяет пища, которой обеспечивает Природа-Мать?
Жалок ты, человек, возомнивший себя любимым и гениальным созданием Природы-Матери. Все творения, все дети одинаково любимы Природой-Матерью. Да будет Она в веках благословенна! Великая Природа-Мать!
Генерал-премьер откинулся на высокую спинку стула — значит, совет праотцов получен; значит, оборонительная машина вновь оживёт, только в этот раз это будут не учения; значит, пришло время показать свои навыки и любовь к Природе-Матери.
— Соотечественники, — генерал-премьер вышел из-за стола, а Совет поднялся с кресел, — праотцы советуют не предпринимать активных действий, оставаясь на страже, чутко следить за действиями агрессора. Большая вероятность, что Природа-Мать сама накажет отступников. Как и прежде, все отношения с Союзом через делегации. Дальнейшие встречи в календарном режиме.
Ни ропота возмущения, ни одобрений, как всегда, не последовало. Иерархам лучше видно. Соблюдение субординации сохраняет порядок.
Обмениваясь краткими фразами:
— Ты в штаб или в войска?
— Давай проведём штабные учения;
генералы покинули кабинет. В жарких лучах заходящего солнца генерал-премьер остался один. Информация, которую он получил из докладов Совета, донесения агентов, предостережения праотцов — всё говорило, что мирная жизнь, как и солнце за окном, близится к закату.
Он сел за стол и поспешил при естественном освещении составить доклад Главному Министру, совещание с которым запланировано на предстоящую ночь.
Приёмный зал Главного Министра, обычно празднично украшенный цветами и карликовыми деревьями в горшках, сегодня был относительно пуст и тёмен. Большой стол и семь ламп над ним окружали пять кресел и стул Главного Министра. Приёмный зал походил на стихийный кабинет в недавно построенном здании.
Четверо верховных представителей жизненно-важных органов страны переглядывались и перешёптывались, не понимая для кого пятое кресло. Кому положено были здесь.
Из дальнего, тёмного угла к столу подошла Главный Министр — женщина пятидесяти лет с обязательно окрашенными хной волосами в обязательно парадном облачении, которое состояло из кипельно белой рубашки (чистота души), пиджака пёстрой расцветки (процветание Природы-Матери) и чёрных брюк (надёжная и непоколебимая крепость страны).
— Соотечественники, прошу садиться, — она придвинула стул, но осталась стоять, — Начнём с пропаганды. Как обстоят дела с делегациями Союза? Хотя давайте по порядку.
Сложившийся порядок выглядел следующим образом:
— Министр сельского хозяйства — сорокатрёхлетняя Майя с зачёсанными , даже прилизанными назад короткими русыми волосами, узкими голубыми глазами в чёрном, как земля после дождя, брючном костюме. Тонким высоким голосом протараторила о плохом урожае текущего года.
— Министр промышленности. Весёлый тридцатидевятилетний мужчина, безуспешно старавшийся сохранить серьёзный вид, поведал более радостные новости о своём производстве.
— Генерал-премьер Вира доложил о боеспособности армии и флота, об успешных отгонах подводных, надводных и воздушных кораблей Союза, о прекрасном состоянии высоко- и низкочастотных излучателей.
— Министр информации и пропаганды умудрённый опытом Урмин за свои шестьдесят лет успел поработать во всех государственных структурах и ясно видел за статистикой предыдущих докладов истинное состояние страны. С пропагандой всё было в порядке: школы учили, газеты и информационные каналы работали, не покладая рук.
— А сейчас, соотечественники, я приглашаю на заседание агента секретной службы, чтобы узнать о возможных и пока неизвестных нам хитростях Союза.
Так вот для кого пятое кресло!
К столу тихо подошёл и аккуратно сел в кресло … . Старый товарищ Вира по высшей военной школе, в редких встречах знаток анекдотов и восхитительный рассказчик о зарубежных землях, в мире известный как писатель Стив Майкл, был сейчас серьёзен, в голосе ни тени иронии или усмешки.
— Соотечественники, Союз, более чем когда-либо, сегодня нуждается в энергии, которую, как мы с вами знаем, получает из людей в прямом смысле. Тридцать лет назад у них случился демографический кризис, длившийся пять лет. Возможно, с их узурпаторскими правилами всё прошло бы гладко, но столичная агломерация Союза захотела переустройство. А если правящая верхушка Союза что-то задумала, то отказываться от этого не станет.
Они уже перевели под свои законы два десятка стран, как они называют, третьего и четвёртого уровня. Но этого не достаточно. Следующая на очереди Долампия с миллиардом наших людей.
На ближайший месяц у них утверждена техногенная катастрофа в одной из соседствующих с нами стран, чтобы спровоцировать миграцию. В числе беженцев в Долампию попадут десятки провокаторов. В суматохе проникнут и более опасные засланцы, вооружённые не только агитацией, а парализирующим оружием.
Но решение с беженцами всё-таки продолжительно по времени. Энергию необходимо получить в кратчайший срок. Поэтому немалая часть правящей элиты предлагает агрессивное, непосредственно физическое проникновение на нашу территорию.
Стив Майкл, он же агент Ирбик замолчал.
— Какие соображения, соотечественники? — Главный Министр села за стол.
Минуты на три все задумались, но… Экспансия и порабощение! Алчущий Союз не отступится.
Единогласно за оранжевый уровень опасности и полную мобилизацию всех сил страны: осмотрительность, работоспособность и абсолютная закрытость от внешнего мира.
Да пребудет с нами Природная Сила!
Гелиоплан нёс его на родину. Генерал-премьер Вира, развалившись на заднем пассажирском сидении, покоил тело. Это всего лишь внешняя оболочка. Его внутреннее состояние металось, спорило, кричало и успокаивало само себя. Чтобы отвлечься от внутренних терзаний, Вира стал смотреть в окно на плывущую внизу зелёную страну с горами, равнинами и реками, с городами, посёлками и людьми.
Недолго нам осталось любоваться красотой Природы-Матери. Оранжевый уровень готовности — шаг до красного, а там оживает Дыхание Земли и … Каким будет результат Его работы можно только догадываться. Мало кто узнает, увидит продолжение. Одним из этих (счастливчиков ли?) станет Амир.
Пользуясь служебным положением, Вира включил племянника в состав Наследников. Мальчик не обучался в специальной агротехнической школе, не имеет высокий градус гениальности по шкале Кудрявцева, но он родственник, он должен продолжить род.
Своих детей у Вира не было — не имеют права защитники обзаводиться семьёй и создавать любовные связи. Защитник обязан быть неуязвим. С начальной военной школы всевозможными препаратами курсантов, а в последствии офицеров ограждают от душевной и плотской привязанности. Амира он выбрал сознательно, соответствуясь с объективными выводами и советами праотцов. Ему, старшему сыну сестры Элики придётся продолжать род человеческий, песни и сказки предков, возделывать эту землю, преумножать её богатства, чтить Природу-Мать.
Как же коротка мирная жизнь!
Два века прошло со времени Глобальной Войны и последовавшим за ней катаклизмом, изменившим уровень и площадь мирового океана. За это время два противостояния сотрясли Долампию, но не раскололи. Договорились между собой, ужились, и всё потекло к процветанию.
Согласно Глобального Договора о невмешательстве другие страны развивались, как хотели, а люди, населившие Долампию, пошли на сближение с Природой-Матерью, знакомились с ней, изучая Её нрав, привычки, силы. Советуясь с Ней, обустраивали свою жизнь.
Дыхание Неба сотрёт всё с лица земли. До сближались! До изучались!
Долампия за окном гелиоплана плыла и плыла. До Глобальной Войны эта земля была частью огромного материка, а после катаклизма стала большим островом. У Природы-Матери, как в любой жизни, всё меняется и всё верно.
Правильно сказано в постановлении о красном уровне: Уничтожая, мы обязаны оставить продолжение.
А за окном плыла земля. Его родная земля! Сколько тепла и ласки приняло его тело ,когда он босоногим мальчишкой бегал по полям, лазил по лесу! Сколько первобытной радости он принял , купаясь в дождях, слушая грозу, примерно такую, что сейчас бдушевала неподалеку.
В грозу все односельцы закрывались в домах, а он бежал в поле. Он мечтал прикоснуться к Ней, к руке Природы-Матери.
Что запомнил Амир? Что возьмёт с собой в будущий мир?
Он сделал на него ставку, но общался с ним всего пару раз.
Амир, как же легче и приятнее мне было бы на твоём месте в отряде Наследников! Нельзя старше двадцати лет. Нельзя!
— Гора! — восхитился вслух генерал-премьер, обескуражив адъютантов, — Гора, а за ней мой дом.
Гелиоплан плавно снижался, и в окне увеличивались лес, поля, дома и люди.
— Родина! Природа-Мать! — восторженно продолжил Вира, — Пребудь ты в благословении! Ребята, вы жили на земле?
Адъютанты отрицательно покочали головами.
— Деревня, я вам скажу, это сказка на яву! И красота, и надёжность, и простор, и развитие — всё в деревне! Вы чувствуете прелесть?
Адъютанты, застыв, молчали.
— Эх! — Вира махнул рукой.
Знал генерал-премьер, что все его адъютанты из рабочих семей. Не понять им дух Природы-Матери.
Конечно и за Амиром, но больше к земле он летел сейчас. Пыль, запах трав и деревьев — какое это счастье!
Не понимает этого Союз. Не понимает. Разве только поземельцы и отчасти вандеры способны принять эту прелесть. Но не они управляют странами Союза.
Как можно было отказаться от даров Природы-Матери в пользу кибержизни?! Как можно додуматься до использования чужой человеческой энергии для своих низменных «хочу»?!
До двадцати восьми годочков Союз разрешает жить человеку в физическом социуме. Затем обязательная клиника и биоакумулятор для процветания потомков, а в основном элиты. Молодые, крепкие, только-только разнюхавшие жизнь, граждане Союза уходят питать элиту.
Почему не довольствоваться благами Природы-Матери? Откуда эта страсть к наживе очарования?
Это же элементарно, интуитивно понятно всем соотечественникам Долампии, что итог ценен процессом его достижения, что бесплатно полученное удовольствие окрашивает радостью всего лишь минуту. Прелесть Природы-Матери в соучастии.
— Соотечественник генерал-премьер, мы прибыли в пункт назначения, — адъютант, как положено по уставу, улыбался, но его рука тянулась к спине.
— Тебя что-то беспокоит?
— Извини, генерал-премьер, спина пошаливает.
— Пройдёт. Нужно вас по полосе погонять.
Вира вышел из гелиоплана и с удовольствием глубоко вдохнул ароматы родины. Никто не встречал. Все были в поклонении Природе-Матери. Она не любит тунеядцев.
Амир отнёсся к отъезду из дома, как к естественной необходимости. Он нужен Природе-Матери, значит, никаких вопросов, никаких переживаний. Возможно, чувства человека, дождавшегося своей очереди к чему-то важному.
Мама рыдала, стоя на коленях, и до последнего держала его за руку. Она знала, что не увидит его никогда, не обнимет его детей. Маму было немного жаль. Как жалел он и отца, который с понурым видом провожал его к гелиоплану: «Радуйся, Амир!»
Жаль было Мадху. Девушка не пришла провожать, хоть и знала об отъезде ухажёра. Природа-Мать не любит тунеядцев — Мадху трудилась. Так как она не была родственницей, присутствие на проводах считалось бы грехом. Но лучше бы братья с сёстрами работали за Мадху, а она была бы сейчас здесь.
Как само собой разумеющееся, принял Амир и заселение в закрытый лагерь в самой гуще леса — это он видел в окне гелиоплана. Обыкновенным было и принципиально обязательное медицинское обследование.
Удивился Амир на поляне, где лежала стопа ткани. Он и ещё порядка двадцати мальчишек и девчонок разделись, и, получив от офицера иголки, услышали:
— Одежду сошьёте сами.
Это было первое учебное задание. Не было ниток, ножниц, ножей. Материал надгрызали, рвали, распускали на нитки. Самым сноровистым оказался смуглый черноволосый Савелий. Он и подсказывал, и учил все двадцать человек. Девочки быстро наловчились и стали по его примеру помогать мальчишкам. Многим шить было в новинку, но всем интересно. Вечером перед подошедшим офицером стояли двадцать Наследников в мешковатых платьях до колен и без рукавов.
— Молодцы! А теперь в лагерь. Ужинать и спать.
На следующий день учились добывать огонь. Казалось, для чего это умение, ведь всегда можно воспользоваться солнечной энергией естественной или сохранённой. На это ушло не одно занятие. Затем последовали работа с деревом, приготовление пищи из доступных продуктов, добыча этих самых продуктов, как растений, так и мяса.
— У меня не получается, — прошипело робко.
— Для чего это нужно? — чуть громче.
— Природа-Мать всегда даст необходимое, нужно только с благодарностью принять, — в полный голос.
Недовольство исчезало сразу, как появлялось. Отряд редел. Осталось четырнадцать человек.
— Соотечественники, — офицер, как обычно, улыбался, — Вы — Наследники. Вы обязаны стать подготовленными лучше любого ветерана. В короткий срок обучиться многим навыкам. Пусть не в совершенстве ими владеть, но обязательно обучиться. Вашим товарищам не повезло — не хватило духа-крепости. Вернулись по домам, прежними делами воздавать Природе-Матери. А вы, Её надежда, опора и сила, обязаны не подвести, не опозорить. На вас ответственность за Её продолжение.
Они старались. Они упирались до последних сил, мёрзли и парились, но не сдавались. Познали ужас, победили индивидуальные страхи, ощутили опору друг в друге, испытали совместную радость. Они стали не просто командой, семьёй, а одним организмом, в котором каждый на своём месте и (если что) сможет заменить ближнего, оказав ему всесильную помощь.
— Но многое, чему нужно обучиться, ещё впереди, — сказал однажды офицер.
Они были к этому готовы.
Заседание Совета в этот раз проходило высоко в горах. Как всегда в последнее время, без секретарей и адъютантов. Пять министров и Главный стояли у входа в пещеру, у входа в двенадцатое убежище Наследников, двенадцатого «Ковчега». Горный сквозняк, шумя в острых клыках скал и расщелинах, проносился мимо. Перед входом на большую площадку через час должен приземлиться гелиоплан.
Хорошее состояние двенадцатого «Ковчега» радости не прибавило. Было удовлетворение отлично проделанной работой, но предстоящее мероприятие заволакивало все чувства беспросветной неодолимой печалью.
Сегодняшнее заседание посвящалось «Точке невозвращения». Сухие доклады министров. Потухшие глаза присутствовавших. Но физически ощущалась решимость: «Они завершат начатое без вариантов!»
Все «Ковчеги» оборудованы вентиляцией и фильтрами, заполнены продовольствием, во всех имеются необходимые инструменты и материалы для первого времени «Новой жизни». По требуемым нормам всё в полном порядке, но всё равно казалось, что сделано недостаточно.
— Как обстоят дела с эвакуированными похундцами? — Главный Министр была, словно каменная, безэмоциональная и надёжная.
— На восточном побережье создано семь лагерей для приёма пострадавших. Обеспечение медициной, питанием и охраной порядка по регламенту жёлтого уровня опасности. Выход из резерваций запрещён, — генерал-премьер Вира по этому вопросу был спокоен.
— Учитывая предостережение агента Ирбика, — министр информации зашёлся кашлем, — Извините. Так вот, учитывая предостережение, уделяем внимание абсолютно каждому беженцу, проводим тщательное тестирование. Подавляющее большинство из них без документов, что осложняет работу. Под видом пострадавших запущена сотня информаторов, неизвестных официальным комиссиям. На данный момент выявлены пять шпионов, переданы военным.
— Три из них уже сданы делегациям Союза, — продолжил Вира, — Кстати, активность делегаций угасла, но участились нарушения территориальных вод Долампии военными кораблями Союза. Пока успешно отгоняем предупреждениями. По наблюдениям скоро возможны боестолкновения, так как численность эскадры Союза ежедневно увеличивается.
— Генерал-премьер, — Главный Министр снизила голос до шёпота, хотя ни в самом «Ковчеге», ни у входа посторонних не было, — группы Наследников подготовлены?
— Практически. Ещё немного…
— Всему не научишь, от обстоятельств будущего не убережёшь. Начинайте расселять по «Ковчегам».
— Извините, — министр промышленности стал непривычно робким, — Может, мы всё-таки возглавим Наследников?
— Прекратите, — Главный Министр вернула голосу обычное состояние, — Вы прекрасно знаете, что капитан не бежит с корабля. Наша доля: жить с нашей страной. Заселяйте, генерал-премьер, пусть пообвыкнутся.
Главный Министр вышла из пещеры и подошла к краю площадки, все последовали за ней.
— Признаюсь, мне тоже хочется узнать, как там в будущем, всё ли у нас получится. Я ведь тоже человек и, зная о готовящейся гибели, хочу укрыться, избежать её. Очень, нестерпимо хочу всё изменить, спасти свою страну, всех людей в мире. Но я также, как и вы, прекрасно знаю, что систему Союза не изменить, не уничтожить. Сколько жизней мы положили для этого? Десяток? Два? Сотня попыток и сотня уничтоженных агентов.
Она повернулась к окружившим её министрам. На щеках то ли от ветра, то ли от чувств слёзы. Она вытерла лицо.
— Соотечественники, друзья, мы должны остаться со страной. Мы не имеем права занять места тех, кто даст продолжение человечеству. Они молодые. Они переживут изоляцию. У них хватит сил начать всё заново.
Главный Министр повернулась в сторону пропасти. Остальные встали с ней в ряд на краю. Перед ними лежала цветущая, сильная, изобильная Долампия с чудесными, добрыми, трудолюбивыми людьми.
Мобиль плавно скользил над зелёной степью. Город приближался.
— Олеся, останови. Никак жилище северного муравьеда.
Всё же в этой земле он — вандер, писатель-натуралист, а лишнего времени без пристального присмотра Аналитической Службы не бывает. Стив Майкл бесшумно ступил на мягкий ковёр пригнутой ветром травы. Потянулся — всё же мобиль есть мобиль каким бы комфортабельным не был. Самка северного муравьеда, копошащаяся со своим детёнышем возле норы, отсюда была хорошо видна, но он всё же отошёл от мобиля, чтобы камера системы могла лицезреть и его — это исключало вопросы Аналитической Службы.
Значит, Союз перешёл к активным действиям. Цунами и землетрясение — не деза, как митинг в Долампии. Значит, беженцы. Значит, вторжение началось. Природа-Мать, образумь род человеческий! Красный уровень опасности — это полноценная война.
Стив Майкл не знал о военных возможностях Родины, но был уверен в решимости соотечественников.
Самка муравьеда мирно перебирала заросли травы, иногда что-то подсовывала детёнышу. Стив Майкл сделал снимок, который автоматически ушёл в его виртуальный архив. Ценность снимка была лишь в ракурсе. Система всегда могла предоставить видео.
Сейчас главное: не торопиться, не показать обеспокоенность. «Выдал нашего воришку второпях забытый зонт», — всплыли слова старого водевиля. Ничего страшного не происходит. Союз на верном пути, а нам нужна информация…
Тут словно луч солнца озарил его — конечно же, информация! Он чуть не подпрыгнул, но аккуратно обошёл нору муравьеда, сделал несколько снимков.
Муравьеды появились в северном полушарии после Глобальной войны. Течения выросшего океана переместили деревья с термитами, в след за любимой пищей мигрировали муравьеды. Прижились на новой родине, обзавелись новыми повадками. Стив Майкл писал о них не раз, но вот фотографии возле норы и с детёнышем у него в архиве до сего дня не было.
Занимавшаяся война не несла ничего хорошего ни Родине Ирбика, ни миру в целом. Если можно было бы её предотвратить, он бы сделал всё возможное. Если можно было бы усадить за стол переговоров, но не на компромиссы заточена Аналитическая Служба Союза.
Возможно, не всё потеряно. Может быть, сохранится сегодняшний мир и Союз, который сильнее Долампии, оставит свои нападки, появится новый алгоритм у Аналитической Службы. Может быть,..
— Фридрихсон ожидает ответа, — сообщил из мобиля Олеся.
Капитан крейсера «Утешитель» младший адмирал третьего ранга Актюба смотрел на экран наблюдателя. На побережье Долампии мирно паслось стадо коров. Два пастушка укрылись в тени могучего, неизвестного Актюбе дерева. За ними в глубине острова десятки людей копошились в поле. От бриза лениво покачивались травы и листья на деревьях.
Сонно.
Когда уже займёмся делом?
Актюбе было скучно до зуда в костях.
Сколько можно?! Неделю резали море. Торопились. И вот вторые сутки, словно на берегу.
Все занятия капитана любого корабля Союза (будь то прибрежная «лохань» или красавец крейсер типа «Утешителя») заключалось в организации и контроле обслуживания судна. Управлением корабля и вооружением занимается Аналитическая Служба, но помыть, смазать, покрасить — это экипаж.
Скучно.
Матросы надраили палубу, ручки и прочее — аж в глаза режет от блеска. Сейчас, верно, где-нибудь бездельничают.
Скучно.
Хоть бы какой-нибудь маневр, но крейсер застыл, как вкопанный. От веса даже не покачивался.
Актюба — прирождённый шкипер. Родителей своих он не знал, но система в раннем возрасте увидела его пристрастие к воде, а потому определила в навигационную школу, далее училище. И вот он двадцатисемилетний младший адмирал ждал дела, своего последнего шанса в повышении. За Долампийскую операцию ему обещаны должность старшего адмирала, квартира (а может быть, и дом — почему нет?) в Столичном Агломерате, вместе с ней вечность.
Когда же дело?
— Олесь, дай связь с Ливером, и скажи коку, чтобы принёс мне кофе с коньяком.
— Употребление спиртного на корабле не одобряется.
— В малых дозах это лекарство. У меня мигрень.
— Показатели здоровья говорят, что Ваш организм в хорошем состоянии.
— Пусть принесёт уже хоть что-нибудь, хоть морковный сок.
— Хорошо. Ливер на связи.
— Привет, старина Ливер. Чем занимаешься?
— Чем можно заниматься в такую тишь? Читаю.
— А я вот как-то не люблю. Маюсь от безделья.
— Попробуй. Например, Стругацкие. Были такие авторы до Глобальной войны. Давай пришлю?
— Присылай. У тебя нет лишней баночки оранжевой краски?
— Нет, старина. Жёлтую или коричневую, пожалуйста, а оранжевой…
— Этого добра у меня самого… Ладно, отбой.
— Актюба, я тут слышал, тебя в флагманы переводят. Сам Главный Адмирал на «Утешитель» собрался. Не живётся спокойно в Агломерате…
— А вот за это спасибо! Успею подготовиться к визиту. Отбой.
Свистать всех наверх! Младший адмирал третьего ранга Актюба повеселел, на суровом лице заблестели глаза.
— Олеся, собери экипаж…
— Господин младший адмирал третьего ранга, — в дверях каюты стоял кок с чашкой сока, — Ваш сок.
— К чёрту! Готовь праздничный обед, и чтобы обязательно телятина.
Кок, откланявшись, ушёл.
— Вот это я понимаю, — Актюба цокнул языком, — Старший адмирал Актюба. Звучит, как песня!
Предвкушение нового звания и должности освещало каюту, пронзало насквозь её обитателя. Актюба промаршировал к зеркалу и вытянулся в струнку, как курсант на выпускном.
— Старший адмирал, система безопасности Долампии нейтрализована, военные силы уничтожены, народ парализован и ждёт отправки в биоакумулятор. Молодец, Актюба!
Он увидел на своей груди блеск новенького ордена, а на плече золотой погон старшего адмирала.
— Приказ по команде: подготовка всех помещений к приёму высокопоставленных гостей!
Стив Майкл никогда не был так разбит, как сейчас. После воспоминаний толстого весельчака Фридрихсона мелькали осколки развитий возможных вариантов дальнейших событий.
— Корабли вокруг Долампии, как иголки на ёжике. Если бы не Марта, я бы задержался посмотреть…
— А те что? — Стив Майкл показывал естественное любопытство.
— Что? Сидят мышами в норе. Лишь розовый свет на спектроглифе.
— А с Похундией что?
— Хана. Вот троих девчонок уболтал у моряков транспортника. Хороши. Правда?
— Фрид, тебе это никогда не надоест, но, может, семья?
— Тьфу, — Фридрихсон плюнул через левое плечо, — Чур. Какая семья?! Три года осталось погулять. Стив, я не люблю тебя задумчивого.
— И всё же. Семья, дети…
— Да у меня этих детей по миру… Перестань. Живи весело, вандер! Все будем в аккумуляторе, будет, что вспомнить.
— Тебя вряд ли возьмут.
Фридрихсон вопросительно посмотрел на товарища.
— В тебе столько спиртного со всей планеты, что вернее было бы тебя исследовать в лаборатории.
— Хахахахаха. И то верно, — рассмеялся Фридрихсон, — Молодец, писатель! Давно я так не смеялся. Хахахахаха. В лабораторию.
— Разве ты не думал о большой семье, как, например, в Похундии?
— Похундия! Да! Такие девочки! Я взял их всех, всех троих сестёр, чтобы не разлучать. Советую… Как тебя там? — он толкнул высокую тонкую из троих девушек.
— Хлоя.
— Да. Хлоя. Страстная, строптивая. Смотри, что со мной, — Фридрихсон скинул пончо. На груди и спине красные борозды от ногтей, — Бери. Дарю.
Он подтолкнул девушку, и Хлоя, как испуганный зверёк, переползла к Стиву Мартину, и смотрела на него гордым глазом.
«Да у девочки характер!» — с тихой угасающей радостью за Похундию подумал Стив Майкл, а вслух сказал:
— Никогда не пробовал близость в воздухе.
— Ну, брат, ты даёшь! — Фридрихсон оттолкнул жавшуюся к нему девушку, — Нет ничего проще. Мой гелиоплан к твоим услугам. Хотя давай оргию?
— Хорошо. Одно соединение и…
Стив Майкл, прихватив с собой Хлою, отошёл к мобилю, на котором прибыл.
— Олеся, соедини с Андреем.
— Он занят, — ответил через минуту помощник.
— Соединяй.
— Хорошо. Андрей в доступе.
— Стив, тебе не сказали, что я занят?!
—Но очень нужно. Срочно, понимаешь?
— Что такое?
— Где взять хороший кофе?
— У тебя совесть есть?
— У меня есть гости, и они хотят кофе.
— Слетайте к данцам.
— Конечно, данцы! Я забыл о них.
Стив Майкл неосознанно прижал к себе Хлою и ощутил её податливость с интригующим слабым сопротивлением.
— Зато все помнят обо мне…
— Что ты разволновался?
— Как иначе? Бобику…
Андрей начинал жаловаться, а Стив Майкл прильнул губами к Хлое. От неё пахло спокойствием и свободой. Той волей, которой он давным-давно пользовался на родине.
— Спасибо за данцев. Фрид, полетели.
— Куда?
— Тебе, не всё ли равно?
Фридрихсону было без разницы куда лететь, ехать, плыть. Его мучило однообразие. Он ежедневно жаждал впечатлений. Он — впечатлениоман. Без раздумий Фридрихсон влез в гелиоплан и развалился на заднем диване, и налил себе джину.
— А как же твои новые пассии?
— Пусть остаются. Встречу других. Надоели, а здесь, может, кому пригодятся.
— Хлоя, полетишь?
Девушка опешила — в первый раз за неделю спросили её желание.
— Я останусь, — осеклась и посмотрела исподлобья, — Если можно?
Стив Майкл, ничего не ответив, вошёл в гелиоплан. Вперёд к данцам, и хоть издали посмотреть (в последний раз?) на Родину, а, возможно, и на развитие событий возле Долампии.
— Фрид, я хочу с тобой серьёзно поговорить, то есть кое-что рассказать.
— Вот опять. Я тебе ещё не говорил, что ты мне таким не нравишься?
— Говорил, но… Я не Стив Майкл, то есть и Стив Майкл тоже, но я… Моё имя от рождения, сейчас я могу открыться. Аналитическая Служба, ты ведь слышишь? Я — Ирбик, агент Долампиии. Я горжусь, что служу Природе-Матери. Ради Неё: у нас оружие, не щадящее никого. Ты не просчитаешь. Ты беспомощна перед этим оружием. Любое движение против Долампии — смертный приговор себе. Себе, Аналити…
— Стив, перестань. У меня голова заболела. Ты ради этого затащил меня в гелиоплан?!
— Фрид, это конец! Это…
— Лучше бы я остался с девочками. Эвирополис! Говорят, в нём…
— Фрид, ты слышишь? Конец нашему миру. Союз охренеет от победы над Долампией. А мы… Мы будем преклоняться перед ним за свободу передвижения. Мнимую свободу. Три года говоришь? А в Долампии, в моей Родине, семьдесят, девяносто с детьми и внуками. Да тебе не понять. Долампия спокойна потому, что имеет инструмент уничтожения. Имеет, и никому до поры его не показывала. Фрид?
Фридрихсон громко спал. Верно, новый роман сочинил его товарищ Стив. Он умеет сочинять.
— Генерал-премьер купол безопасности нейтрализован. Перехожу на регламент красного уровня, — дежурный по штабу был испуган — не каждый день угроза жизни.
— Переходи! — Вира страшился этого момента, но был готов к нему, — Главный Министр, срочное общение.
Для красного уровня достаточно голосового соединения. Экстренно. Окончательное решение по активным военным действиям принимает Главный Министр.
— Я тебя слушаю, генерал-премьер.
— Союз начал активные действия, нейтрализовал контур безопасности и физически находится на нашей территории. Мы перешли на красный уровень.
— Это не провокации? Сейчас переключусь на внешний обзор. Да. Всё плохо.
— Вы на какой позиции?
— Южной.
— С западной идёт захват территории.
— Считаю, что их парализатор поможет нам не ощутить боль смерти. Запускайте Дыхание Земли.
— Приказ?
— Да. Запускайте.
Всё просто: две кнопки на клавиатуре, и за семьсот двадцать три километра тринадцать сантиметров и четыре миллиметра от кабинета генерал-премьера открылся шлюз. Стальной, страшный. Никогда уже не будет «сегодня». Теперь вся жизнь миллиардов людей во «вчера».
Это вспышка. Это соитие эфира и глубинной энергии планеты.
— Природа-Мать будь благословенна!
Радужная, прекрасная, как сама жизнь, вспыхнула смерть всего живого на планете. Довольный началом Долампийской операцией, Актюба смотрел из-за плеча Главного Адмирала на экран наблюдателя:
Сегодня же я стану вечным!
Картинка с Долампией переливалась всеми цветами спектра.
Красота! Так бы и смотрел…
Сначала взорвался пульт управления… Следующим стал…
Волна скрещённой эфирно-земляной энергии неспешно обошла планету, спалив всё: траву, змей, бегемотов, людей — всех, кто не укрылся на глубине пяти метров от уровня океана.