Шоколадный заяц, набор коллекционных машинок, вертолёт на управлении, большая энциклопедия «Космос – наше всё», ящерка в небольшом террариуме, букет карамельных петушков, пакет тянучек «Вольт», настольный хоккей, гудок для велосипеда,..
Глаза юбиляра со скоростью света перетекали с одного неопознанного объекта на другой. Всё это было ему по душе, но…
- Я не этого хотел!
Секунду спустя хлопочущая бабушка уже утирала фартуком гроздья слёз и, нечаянно испачкав мальчика в креме от недоготовленного торта, пожилая женщина засуетилась только сильнее. Её тревога захватила и без того истощённый мозг ребёнка.
- Уймитесь, мама. Павлуша не любит торты, всё это было ни к чему, – в прихожей возник силуэт одного из родителей, однако даже по голосу было неясно, какой конкретно взрослый говорил сейчас с суматошной женщиной.
Затем силуэт расслоился надвое. Бабушке подумалось, будто давно не дававший о себе знать астигматизм решил вдруг над ней, как назло, так не вовремя поглумиться.
Павлик от удивления начал икать.
Впрочем, фигура, находившаяся ближе к двери резко устремилась на старушку. Та, в свою очередь, чуть не отдала душу богам.
- Мама, к чему подобные реакции? Неужто Вы настолько давно не видели свою дочь, что теперь принимаете её, словно чёрта из табакерки?
Мальчик стал икать чаще.
Молодая женщина в строгом костюме крепко вцепилась в локти пожилой и улыбалась ей приторно нежно.
- Наточка! Вот же негодница, к чему такие шутки?
Павлик по-прежнему икал.
- Мама, сколько ещё мой сын будет в вашей стряпне? – вторая фигура вышла из тени и стала различима.
- Цыть, Мотя! Ты чего такой колючий? Сегодня ведь наш Павел Матвеич – юбиляр. Ты закончил со сверхурочными, а мне удалось отделаться от той бессмысленной конференции. Да и наша бабушка здесь.
Наталья Фёдоровна была уважаемым специалистом. Она всегда была занята. Матвей Павлович был уважаемым специалистом. Он всегда был занят. Инна Сергеевна была слабовидящей. Она всегда была свободна.
Павлуша всё еще икал.
Взрослые переоделись, умыли мальчика и сели за стол. Свет от свечей на торте озарил собой весь зал. Да, мальчик не любил торты. Но ведь в этом нет ничего такого, не так ли?
- Загадай желание и задуй свечи, сынок. Только надо все, иначе не сбудется!
Папа копался в чём-то возле удлинителя.
Ребёнок, икая, вдохнул так сильно и глубоко, что у бабушки промелькнула грешная мысль о пылесосе. Она давно его себе хотела, но почему-то ограничивалась веником. Ну и ладно.
Только Павлик стал выдыхать свой подготовленный удар по десяти маленьким горящим избам, как мощный поток воздуха украл у него из-под носа возможность стать кем-то или получить что-то. Я уже и не помню, право слово.
Папа, его умный папа перепутал вилки и включил вентилятор.
Второй Всемирный потоп обещал быть страшнее предыдущего, если бы не вовремя спохватившаяся мать.
- Держи, Павлуша, – женщина просунула между мальчиком и его разбитыми ожиданиями ещё одного мальчика.
- Держи? Что значит «держи»? – бабушка недоумённо смотрела на второго ребёнка и коробку, из которой, вероятно, его извлекли в прошлую секунду, однако раньше Инна Сергеевна не замечала ничего подобного среди них. Но и эту странность женщина по привычке списала на собственную незрячесть.
- Это плод нашего проекта, – гордо утвердил Матвей Павлович, – разработка длиною в десятилетие!
- Всё так! – глаза Наточки засияли, – Павлуша, это Ми-2, он робот и твой друг, с сегодняшнего дня.
- Цель его существования – исполнение мечты своего хозяина, – вкрадчиво, будто читая лекцию натуральному несмышлёнышу, объяснил папа.
- Однако он пока не заряжен, оттого и случился казус с вентилятором, ты уж прости нас, милый.
Павлуша простил. И трижды икнул, стоя перед неживым мальчиком.
Двадцать два года спустя Павел Матвеевич был уважаемым специалистом. Он стал профессором астрофизики. Ми-2 был его вечным спутником. Робот стал специалистом по Павлу Матвеевичу. Он мог точно сказать, сколько раз, когда и при каких обстоятельствах будет икать его владелец.
Профессор же воспринимал Ми-2, скорее, как члена семьи. Семья, к слову, у них была большой. Павел Матвеевич проявил себя не только как гений, создавший аппарат, способный перемещать сквозь время и пространство и позволяющий людям исследовать самые укромные уголки Вселенной, но и как примерный семьянин и родитель. Каждый его ребёнок сам задувал свечи. Вентиляторы на это время строго запирали в кладовой, словно те были провинившимися шкодами.
И вот, в максимально предсказуемый для Ми-2 день, его всё-таки ждала неожиданность.
Профессор, как ему стало свойственно в последнее время, в очередной раз в процессе лекции погрузился в себя. Однако он не вышел из раздумий и не продолжил свои пояснения, как обычно.
Павел Матвеевич начал икать очень-очень часто, отчего Ми-2 подумал, что его система дала сбой.
Но нет, профессор икал так часто, что его ноги подкосились и он упал возле кафедры.
Ми-2 спешно подбежал к мужчине и обязал студентов вызвать медиков.
Сам же устремил свои окуляры на Павлушу, потому что мужчина резко схватил робота за плечо.
- Я не этого хотел…
Зажёгшийся на мгновение взгляд слепого человека, столь же быстро потух. Болезнь хватила его ещё с малолетства, как и бабушку, но протекала в худшей версии себя. И никто не знал почему.
Чуть погодя приехали другие специалисты и забрали тело, констатировав: «Мужчина, тридцать два года, инфаркт.» Ми-2 всё также сидел, недвижимо. Его стремление… Оно раз-рушено? Пускай то и было нерациональным, но в этот момент настоящий человек вполне мог бы себе позволить проклинать каждый вентилятор этого мира.
Павлуша мёртв, и Ми-2 точно верно воспринял его слова. Иначе и быть не могло, ведь он знает о Павле Матвеевиче всё! Двадцать два года он не отходил от того ни на шаг! Двадцать два года!
Тут же воспроизводится смерть Павлуши. Вдруг что было упущено? Вдруг Ми-2, вершинное творение двух уважаемых специалистов, всё же что-то не понял?
«…Я не этого хотел… Скорую!.. Боже мой!.. Как же… Не верю!.. Мужчина, тридцать два года, инфаркт…»
Тридцать два года! Бинго!
Ми-2 знал всё о Павле Матвеевиче, кроме Павлуши, кроме его десяти лет жизни без икоты!
Робот стремительно направился на Землю, обратно, в маленькую квартирку, которой было достаточно для одного робкого ребёнка и одной робкой бабушки.
Предстояло долгое расследование. Сканером Ми-2 прошёлся по каждой табуретке, вехотке, рамке без фотографии. Зная повадки и характеры своих владельцев, он восстанавливал отдельные, возможные, сценарии из тех их жизней, которым сам он свидетелем не был.
Зайдя в комнату мальчика, своим сверхзрением Ми-2 обнаружил свёрток, запрятанный в полую трубку изголовья кушетки. После извлечения таинственного клада робот узнал кое-что кардинально новое о Павле Матвеевиче – он отвратительно рисует. Никакой техники.
В свёртке было несколько изображений космических пейзажей, на обороте одного из которых виднелась потёртая надпись: «Боже, позволь мне писать эти волшебные закаты и рассветы где-то далеко-далеко, среди звёзд.»
На одной из картинок окулярам Ми-2 предстало кривое дерево, под ним сидел палка-палка-огуречик возле чего-то, отдаленно напоминающего мольберт.
Недолго думая, наш железный гений отправился на богом забытую планету, в богом забытую галактику, прихватив с собой урну с прахом Павла Матвеевича, кремированного вчерашней бессонной ночью, кисти, краски, мольберт, маленькую табуретку и молодое деревце.
Разбив лагерь, Ми-2 ринулся проверять почву – всё идеально, как и должно быть. Идеальный вид, идеальный ресурс, идеальное место.
Высадив деревце, робот принялся ждать. Однако со временем частичка жизни стала меркнуть, что бы Ми-2 не делал. Ну как же так? Почему? Ведь он изучил всё по работе с растениями, он подготовил нужные условия, он знает всё. Почему не выходит?
Настоящему человеку на его месте положено было бы уже отчаяться. И может быть Ми-2 действительно заболел. Он решился на очередную нелепость – использовать Павла Матвеевича в качестве подкормки для этого хилого деревца. Он верил в Павлушу до последнего, верил в своё знание о нём.
Спустя некоторое время тростинка окрепла и начала интенсивно расти. Когда дерево приняло вид дерева, Ми-2 выставил под ним мольберт и стульчик. Разложил краски и кисти. Отойдя в сторону, робот стал дожидаться момента.
Небо перешло под юрисдикцию безумца, потому что иначе не объяснить, как перед известными нам окулярами возникли те небывалые цвета. Он смотрел на эти красоты, смотрел на преображённую листву его воспитанника, на место для художника. Всё было…
- Не так! Я… не этого хотел!
Если бы Ми-2 был настоящим человеком, то впору было бы уже выть от безысходности. Но Ми-2 робот. Он занял место Павла Матвеевича и начал писать. Мазок за мазком. Мазок за мазком. Бесчисленное множество мазков.
Всего через год Ми-2, сбежавшего робота, нашли. Он сидел неподвижно перед картиной, где всё было идеально: место, время, обстоятельства, а главное – на ней был Павлуша!
- Успокоился, написав шедевр. Это ж надо! – восхищённый исследователь присвистнул, разглядывая множество изорванных, изломанных картин, горами возвышающихся позади художника.
Теперь Ми-2 знал о Павлуше всё.
Ему лишь было неизвестно, что давно-давно, в том же доме, на той же кроватке спала самая большая мечтательница среди всей своей семьи прошлого и будущего – Инна Сергеевна.