Максим пожалел, что не курил, — в такие моменты без сигареты не обойтись. Стоило, изображая картонного злодея из шпионского боевика, взять чашечку, зажечь сигариллу и усесться на стульчик, наблюдая со злобной усмешкой, как умирают враги. Наверняка это выглядело бы глупо со стороны, но лучшего способа показать свое превосходство было трудно придумать.
Он с трудом сдерживал довольство собой: все прошло без заминки. Даже особых сложностей не было. А все почему? А вот не стоило тотально экономить на охране. Несколько монет — и охранники в нужный момент ушли всем скопом в туалет.
Максим отпил из бутылки, потом, сложив руки за спиной, прошелся по коридору. Его раздражали тесные марсианские станции, где каждый шаг превращался в попытку не зацепить кого-то плечом. Корпораты вечно экономят на всем — золотое правило «самый выгодный бизнес — дешевый бизнес» не устарело за тысячи лет, а жаль. С такими доходами он бы развернулся по полной, построил, в частности, нормальные комнаты для персонала, а не собачьи будки. Самое интересное, что начальство тоже ютилось в похожих конурах, только слегка просторнее. Короче: ни себе, ни людям! В итоге крохоборство привело их сюда - в маленький филиал ада на Марсе.
- О, вы проснулись, господа! - воскликнул Максим, заметив движение в паре метров от себя.
Их разделяли прозрачные створки ворот, за которыми трое мужчин с испуганными лицами оглядывались по сторонам. Первый из них, выше остальных, с грубыми чертами лица и оттопыренными ушами, заметил мигающую кнопку селектора и подскочил к прибору.
— Что это значит, Миронов?!
Искаженный динамиком голос прозвучал сухо и буднично, будто его владелец совсем не нервничал.
— Это не моя фамилия, Борис Саныч!
— Куда ты нас засунул? — К селектору подскочил широкоплечий лысый крепыш. Лицо его стремительно бледнело. — Выберусь, сожру тебя с говном! Что ты нам подлил в бухло?
— Я пригласил вас на беседу — вот что происходит, господа! — Максим постарался придать голосу как можно больше снисходительности.
Вперед вышел немолодой мужчина лет семидесяти и нажал кнопку селектора:
— Беседу какого рода, позвольте узнать? А еще позвольте узнать, какого рожна происходит этот цирк?
Максим нацепил на лицо свою самую ослепительную улыбку.
— Всему свое время, Аристарх Петрович. Если меня будут вечно перебивать, то не получится диалога.
— Дай угадаю, хочешь побалакать о мажоритарной доле? — воскликнул крепыш. Как его звали, Максим не помнил точно: то ли Мирослав, то ли еще какое-то специфичное для русского уха балканское имечко. — Не знаю как остальные, но хрен ты получишь мою часть!
— Да, нашего согласия будет мало. Это сложная процедура! — добавил Аристарх Петрович. — Потребуется множество согласований и разрешение антимонопольной службы. Увы, но наша компания слишком крупная, чтобы такие вопросы решались здесь и сейчас.
Максим от удивления хлопнул себя по ноге и тут же пожалел: ладонь разгорелась, и боль от сильного удара растеклась по бедру. Все-таки стоило себя поберечь. На большие дела не пойдешь весь побитый и с синяками.
Он замотал курчавой головой:
— Нет-нет, повод совершенно другой. Вопрос не совсем в деньгах.
— А в чем, Миронов? — удивился Борис Саныч.
— Во-первых, меня зовут не Миронов, во-вторых, вы недавно купили себе виллу на земных Мальдивах. Надеюсь, вашей семье комфортно там?
Максима передернуло от одной этой мысли: он видел фотографии особняка. Трехэтажный домище с бассейном с видом на море — всех его сбережений не хватило бы на такую покупку.
— Чего? — одновременно воскликнули Борис Саныч и крепыш. Оба с удивлением переглянулись.
Максим вздохнул: разжевывать очевидные вещи он не хотел, но, видимо, придется. Они смотрели на него так, будто он собирался захватить Марс, хотя его желание было куда проще. Или, как звучало это более точное слово, — прозаичнее?
— Я хочу занять место генерального директора, вот почему мы здесь собрались.
— Абсурд, полный абсурд. Вы, насколько помню, только начальник регионального отдела маркетинга.
Эту фразу Аристарх Петрович сопроводил циничным смешком:
— Кто вы такой?
Максим сжал кулаки, прошелся перед воротами, собираясь с мыслями.
— Я кто-то больший! Более важный! Более умный! Более талантливый! И вы сейчас это видите!
— Не помню, чтобы в компании была должность психа с манией величия… — без тени улыбки произнес Борис Саныч.
— Не думаю, что вы сейчас можете, эмм… ну… кхм… характеризовать меня! — Максим едва сдерживал разрастающуюся в груди злобу. — Давайте я предъявлю свой главный аргумент: за вашими спинами — выход на поверхность. Без защиты, если откроются ворота, вы не просто задохнетесь в вакууме и холоде. Умирать вы будете очень долго!
Рыкнув, крепыш поднял правую руку: его кисть неестественно вывернулась, и Максим едва не ослеп от огненного всплеска света. Следом полыхнуло еще дважды.
— Ах ты сученыш…! — скрипнул зубами крепыш. Рука его деформировалась: сместившийся сустав зафиксировал кисть, а из ладони выдвинулся раскаленный сердечник. На прозрачной поверхности ворот остались три оплавленных пятна.
— Хорошая штучка. Такую же хочу! — Максим уже представлял, что сделал бы с такой вещью, будь у него достаточно денег.
— Миронов, слушай, давай поговорим как мужик с мужиком. Не надо этих угроз, всегда можно все решить на равных, — Борис Саныч коснулся ладонями поверхности ворот и посмотрел на Максима.
— Морозов я, Мо-ро-зо-в! — от ярости у Максима потемнело в глазах.
Борис Саныч примирительно кивнул:
— Хорошо, Леш. Морозов так Морозов…
— Не Леша я, перепутали вы меня с кем-то, Михал Петрович!
Максим уселся на ящик с инвентарем и демонстративно уставился в пол.
— Не понял… — Борис Саныч приподнял брови от удивления.
Аристарх Петрович перехватил коллегу за запястье и оттащил в сторону, прокашлялся и сказал:
— Этот разговор идет в никуда. Если мы хотим прийти к консенсусу, то следует говорить совсем конкретно. Ваше требование директорского кресла звучит немного… эээ… затруднительным. У вас есть достаточный опыт для такой важной работы? Вы же понимаете, что будете отвечать за сотни заводов на планете?
— Я разберусь со всем, не вижу никаких сложностей. А будут проблемы — для этого есть советники. Еще найму трех секретарш!
— Мда… — Борис Саныч окинул взглядом своих товарищей. — Хорошо, у меня есть отличное кресло для тебя, большое и важное. Еще стол рядом. Да, думаю, если постараться, то все можно устроить.
— Да?
— Конечно, но для начала, сам понимаешь, надо будет тебе посидеть рядом, посмотреть, как все работает. Секретаршу тебе найдем, но одну. Троих негде будет размещать у твоего нового кабинета. Согласен?
— Хорошо, согласен.
Борис Саныч расплылся в мягкой улыбке — так взрослые улыбаются в ответ на детские шалости. При этом от Максима не укрылось, что в глазах мужчины сохранялся стальной блеск.
— А теперь открой ворота, пожалуйста, и мы поговорим детальнее!
Он повернулся к своим коллегам и хлопнул по плечу Аристарха Петровича так, будто вопрос был решен. Крепыш, похоже, не убедился в этом и глядел серыми глазками то на Максима, то на своих товарищей — бледность не покидала его лица.
Максим с отстраненным видом кивнул, подошел к панели на стене и нажал кнопку.
Первым закричал стоявший ближе всего к открывшимся воротам крепыш: похоже, его окатило волной марсианского мороза — температура снаружи упала ниже шестидесяти пяти градусов. Прозрачные створки перед Максимом стремительно покрывались инеем. Сильнее зашумели кондиционеры на потолке, нагоняя больше теплого воздуха.
Следующими упали на пол Борис Саныч и Аристарх Петрович. Максим не слышал, что они прокричали друг другу, но надеялся, что это было обоюдным пожеланием быстрой смерти.
В фантазиях он представлял, что их разорвет на части, как расплескается и замерзнет кровь на стенах, но реальность внесла свои коррективы: все трое просто извивались в судорогах, как гусеницы, и покрывались льдом. Никакого взрыва. Никаких криков, достойных пересказа, даже кровь выглядела скучно - замерзла раньше, чем успела разлететься
Всё. Скукота.
Вдруг раздался мерзкий, протяжный звонок. Стальные стены вокруг Максима размылись: не пошли трещинами и не раскололись пополам, как зеркала, а поблекли, искривились. Чёрные тени заполнили пространство, истончая его и растворяя в небытии, реальность скукожилась и сузилась. Максим посмотрел под ноги — пола не было, вместо него зияла пустота.
Холодный механический голос над его головой произнес:
«Процесс визуализации воспоминания успешно завершен. Уровень погружения составил восемьдесят процентов. Функции мозга не подверглись изменениям, однако повторный запуск визуализации не рекомендуется некоторое время. В ходе визуализации были обнаружены флюктуации — некоторые детали могли быть показаны с искажениями».
Мокрая майка прилипла к груди, а по подмышкам бежали соленые ручейки. Максим подумал, что несло от него как от свиньи — что поделать, старость — не радость. Украденные миллионы не вернут молодость и крепкий член.
Он приподнялся и скривился: поясницу прожгла боль от долгого бездействия. Сколько ни раскидывайся деньгами, а врачи находили только временные решения. Тупая ноющая боль стала его вечным спутником: неудачно двинулся — поясница снова болит; резко присел — опять болит; продуло спину — заново болит. Он посмотрел на время и захлопал глазами: черт, уже вечер, завис почти на целый день — остеопат давно ушел, и можно на несколько дней забыть об облегчении.
Максим откинулся в кресле с мечтательной улыбкой: как хороши новые технологии! Спустя тридцать пять лет трудно вспомнить лица жертв. Как удачно, что современные компьютеры вытаскивают эти воспоминания прямо из мозга
Он не раз слышал, что воспоминания изменчивы и могут отличаться от реальности. В его памяти от случившегося остались только картинки, яркие вспышки и образы: он изредка допускал, что его давнишний триумф мог выглядеть иначе, но каждый раз прятал эти мысли как можно глубже. Неважно, сейчас ничего не важно. У него остались только деньги и единственная радость — воспоминания. Лишишься их — лишишься себя.
Худыми артритными пальцами он набрал несколько команд на консоли рядом с собой. Металлический голос сверху произнес:
«Уровень визуализации повышен до ста процентов. Это несет потенциальный риск для пользователя: возможны повреждение нейронных связей коры головного мозга и последующая потеря части когнитивных функций организма. Рекомендуется снизить интенсивность визуализации до приемлемого уровня».
Максим заскрежетал идеально ровными зубами и стукнул по консоли кулаком.
— Врубай, сука! Помру — значит помру, но счастливым!
За спиной завибрировало оборудование, и он, довольный, закрыл глаза.