Время — это не стрелка на циферблате и не страница календаря. Это песок. Тонкий, безжалостный, неостановимый. Он течет сквозь пальцы, и с каждым зернышком уходит что-то из того, что мы когда-то считали незыблемым и вечным. Очертания прошлого, когда-то такие четкие и ясные, как резной контур на камне, начинают забываться, сглаживаться, терять свою определенность. Память превращается в сито, сквозь которое просеиваются лишь обрывки, самые яркие или самые горькие, и этот коктейль из утрат и восторгов оставляет на губах терпкий, неизбывный привкус — вкус самого времени.
Говорят, время лечит. Это величайшая ложь, в которую мы так отчаянно хотим верить. Время не врач. Оно — мастеровой, холодный и безразличный. Оно не заживляет раны, оно лишь покрывает их слоями новой жизни, как пылью. Под этим слоем шрамы остаются все теми же — багровыми, живыми. Они не болят постоянно, нет. Они молчат, притаившись, чтобы отозваться внезапной, пронзительной болью от случайного слова, знакомого запаха, услышанной мелодии. Это обрубленные провода былого счастья, былой боли, которые никогда не срастутся вновь и навсегда останутся свидетельством того, что нечто важное было безвозвратно перерезано.
Оно безжалостно и к нашим мечтам. Те самые яркие, вышитые золотом одежды наших надежд, в которых мы когда-то, в юном ослеплении, видели себя властителями миров, время методично, день за днем, выцвечивает до блеклых, бесформенных лоскутов. Мы смотрим на них годы спустя и с трудом узнаем тот пыл, тот огонь, что когда-то заставлял нас верить в невозможное.
Оно не злобно. Оно просто равнодушно. Оно не играет с нами в игры, не строит козней. Оно просто идет своей дорогой, безостановочно и монотонно, как работа часового механизма. И в этом его главная жестокость. Если ты одинок, если тебя ничто не держит, не греет изнутри, этот механизм становится тюремщиком. Он не убивает тебя внезапно. Он делает это тихо, постепенно, стирая твою сущность, твои желания, твою волю, пока от тебя не остается лишь тень, покорно следующая за движением стрелки.
Есть физика времени — неумолимая логика распада, закономерность угасания. Можно подчиниться ей, можно тлеть всю жизнь, как сырое полено, отдавая дань этой безупречной логике, не оставляя после себя ни света, ни тепла.
Но есть душа. А она — нарушитель всех законов, великий алхимик, превозмогающий самую безупречную физику. Ей неважны законы распада. Ее логика — иная. Она не тлеет. Она горит. Ярко, отчаянно, порой безрассудно, тратя себя на то, чтобы хоть на мгновение, но осветить чужую тьму, отдать свое тепло тому, кто замерз в бесконечной зиме этого мира. Она горит не для того, чтобы продлить свое существование, а для одного-единственного, самого важного акта — чтобы кого-то согреть. И в этом ее вечная, победоносная война с безразличным песочным потоком.