Сергей Николаевич Суворов любил порядок. Каждое утро в 7.15 он входил в стеклянные двери офиса «Системных Решений», касался сенсором турникета и слышал мелодичный писк — голос системы, узнающей хозяина. Его мир состоял из кодов, паролей и цифровых подписей. Мир, где каждая дверь открывалась электронным ключом, каждый шаг фиксировался в логах, каждая копейка проходила тройную проверку.
В то утро всё шло обычным чередом. Солнце золотило верхушки небоскребов бизнес-центра. Секретарь Елена поставила на его стол чашку эспрессо без сахара. Суворов разблокировал ноутбук отпечатком пальца и углубился в отчеты. Пальцы легко бежали по клавиатуре, глаза скользили по строкам цифр. Идеальный порядок.
Ровно в 10.15 в дверь кабинета постучал начальник службы безопасности Марк Израилевич Гольдман. Лицо у него было белое, как свежий снег.
— Сергей Николаевич, — выдохнул он, — Могу у Вас спросить? Это важно.
Суворов поднял глаза. Марк держал в руках планшет, и пальцы у него дрожали.
— Спрашивайте.
— Марк притворил за собой плотно дверь. — С расчетного счета компании ушло пятьсот тысяч долларов. Платежка подписана Вами сегодня в 8.50 утра. Вы подтверждаете, что проводили этот платёж?
Суворов откинулся в кресле. Кожа мягко скрипнула.
— Это не смешно. В 8.50 я был здесь, в кабинете, изучал документы и ничего не подписывал.
— Странно. — Марк протянул планшет. — Вот платежное поручение. Вот Ваш сертификат ключа электронной подписи. Вот IP-адрес, с которого производилась операция. Это IP Вашего кабинета. Система безопасности банка контролирует подозрительные переводы, — объяснил Марк. — Этот платёж ушёл на счёт, который числится в «серой зоне» — зарегистрирован в офшоре и ранее не использовался в наших операциях. Банк прислал уведомление, и я сразу побежал к Вам. Обычно Вы предупреждаете о крупных переводах, а тут пятьсот тысяч и без согласования с финдиректором... Я подумал, что это либо ошибка, либо взлом.
— Взлом, — эхом отозвался Суворов.
— Система фиксирует, что подпись была поставлена. Кто-то должен был вставить токен.
Суворов всмотрелся в экран и нахмурился. Буквы складывались в слова, слова — в приговор. Его подпись. Его компьютер. Его кабинет.
— Токен лежит в сейфе. Я никогда не ношу его с собой, боясь потерять. В сейфе надежнее.
Марк подошел к сейфу, встроенному в стену за картиной.
— Код знаете только Вы?
— Только я. — Суворов помолчал, встал, подошёл к сейфу и, закрыв собой клавиатуру от Марка, набрал код. Замок щелкнул. Внутри лежали папки с документами, конверты с наличными и единственный токен.
— Токен на месте, — сказал он. — Но, если он всё время был в сейфе, как кто-то мог им воспользоваться? — Суворов чувствовал, как внутри закипает злость. — Код знаю только я. Сейф не взломан. Как это возможно?
— Я уже проверил камеры. — Марк покачал головой. — В коридоре у Вашего кабинета в этот момент было пусто.
Суворов подошел к окну. Внизу текла река машин, люди бежали по своим делам. Где-то там, в этом муравейнике, прятался человек, который украл полмиллиона и его спокойствие.
— Начинайте расследование, — сказал он. — Проверьте всех поголовно, только постарайтесь аккуратно, не предавайте это огласке. И сына моего проверьте. Особенно сына.
* * *
Лена сидела в кабинете начальника службы безопасности, сложив руки на коленях. Вид у нее был спокойный, только пальцы чуть заметно подрагивали.
— Елена Андреевна, — Марк придвинул к ней кружку с водой, — Мне нужно задать вам несколько вопросов. Где вы были сегодня в 8.50 утра?
— На ресепшене. — Голос звучал ровно. — Приехала делегация из Сбербанка, три человека. Я встретила их на входе, сверила документы, выдала бейджи.
— Кто может подтвердить?
— Охрана на входе и сами гости, конечно. Мы минут пятнадцать общались, пока оформляли пропуска, потом я проводила их в переговорную.
Марк уже проверил. Охрана и гости подтвердили. Камеры зафиксировали Лену у турникетов с 9.02 до 9.20. Железное алиби.
— Доступ к сейфу шефа у вас есть?
— Только ключ-карта от кабинета. Код от сейфа я не знаю.
— А к его расписанию?
— Да, я веду календарь.
— Кому про передвижения Сергея Николаевича вы рассказывали в последнее время?
Лена задумалась. На лбу пролегла тонкая морщинка.
— Никому. То есть это ж моя работа. Я встречи ставлю в календарь, их все видят, у кого доступ есть. Федоров видит, Смирнов, руководители отделов. А из посторонних — только личный помощник, но у шефа его сейчас нет.
— Ипотека у вас, я смотрю, приличная, — сказал Марк как бы между прочим, глядя в бумаги. — Два миллиона. И кредит на обучение сына.
— Пятьсот тысяч, — кивнула Лена. — Плачу потихоньку.
— Тяжело одной?
Она посмотрела на него прямо.
— Марк Израилевич, я у Сергея Николаевича семь лет работаю. Он меня с больничным не выгнал, когда я после развода с нервами лежала. Я такие вещи помню. Если только совесть совсем потерять. — Голос у нее дрогнул, но глаз не отвела.
— Я верю, — сказал Марк. — Идите пока. Да, Елена, о нашем разговоре пожалуйста, никому.
Лена встала. У двери обернулась.
— Да, конечно! Я не спрашиваю, что случилось, но только обязательно найдите того, кто это сделал. Ладно?
* * *
Федоров вошел уверенно, внеся с собой аромат дорогого парфюма, сел, закинул ногу на ногу.
— Слушаю, Марк Израилевич.
— Виктор Павлович, сегодня произошло одно неприятное событие. Шеф поручил мне провести небольшое внутреннее расследование. Постарайтесь честно ответить на мои вопросы. Где вы были сегодня в 8.50 утра?
— Оперативку готовил. В 9.00 у меня совещание, я с 8.45 в конференц-зале раскладывал материалы.
— Кто вас видел?
— Секретарь в приемной, когда я мимо проходил. Потом охранник, когда я заходил в конференц-зал. В 8.45 я уже был там, готовил проектор.
Марк проверил. Секретарь подтвердила, охранник подтвердил тоже, камеры зафиксировали вход в конференц-зал в 8.42. Алиби.
— Доступ к сейфу Суворова у вас есть?
— Нет.
— К компьютеру?
— Нет.
— К расписанию?
— Да, календарь вижу. Мы встречи согласовываем.
— Вы знали, что сегодня в 8.50 шеф был в кабинете?
— Он обычно перед совещанием у себя. Я ему из конференц-зала звонил, уточнить один вопрос по повестке. Он ответил. Значит, был в кабинете.
Марк нахмурился. Звонок мог быть подтверждением.
— О чем говорили?
— О цифрах в отчете. Минуты две-три.
Марк помолчал, потом положил на стол фотографию.
— Этот человек вам знаком?
Федоров всмотрелся. На снимке пожилой мужчина выходил из кафе.
— Похож на частного детектива, которого я нанимал месяц назад.
— Зачем?
— Дочка замуж собралась. Парень из другого города, я хотел знать, с кем имею дело.
— Как фамилия детектива?
— Петров. Или Соколов. Честно, не помню. Я наличными платил, расписок не брал.
Марк записал. Потом спросил:
— Виктор Павлович, а откуда вы знаете, про долги сына шефа?
Федоров осекся. Пауза затянулась на несколько секунд.
— Слухи, — сказал он наконец. — В курилке говорят, что Володя опять в долгах.
— В курилке, значит.
— А вы где слухи собираете?
Марк хмыкнул.
— Спасибо, Виктор Павлович. Вы можете идти. О нашем разговоре прошу пока никому.
* * *
Смирнова он нашел в серверной. Ведущий разработчик сидел на полу, окруженный распечатками, и пил кофе из кружки, которую, кажется, не мыли с прошлого тысячелетия.
— Игорь Борисович, поговорить надо.
— Я занят.
— Это очень важно.
Смирнов поднял глаза. Взгляд колючий, как у ерша.
— Я ничего не сделал такого.
— Ответьте мне буквально на несколько вопросов. Где вы были сегодня в 8.50 утра?
— Здесь.
— Кто видел?
— Никто. Я всегда здесь, когда код пишу.
— А вчера вечером?
— Писал код. До трех ночи.
— Свидетели?
Смирнов хмыкнул.
— Камеры. Я в туалет выходил в 22.10. Вернулся через пять минут. Потом ещё в шесть утра выходил на пять минут. Камеры, думаю, зафиксировали.
Марк проверил. Всё верно. Всё остальное время Смирнов был внутри.
— Доступ к сейфу Суворова у вас есть?
— Нет.
— К его компьютеру?
— Физически — нет. Технически — могу залезть в любой комп в сети. Но логи останутся.
— Логи чистые, я проверил.
— Конечно. Потому, что я никуда не лазил.
Марк оглядел серверную. Пыльные мониторы, горы бумаг, пустые чашки.
— Игорь Борисович, а как вы вообще живете? — спросил он неожиданно. — Зарплата у вас небольшая.
— Мне много не надо. — Смирнов пожал плечами. — Есть доширак, кофе, интернет. Что еще нужно?
— Долги есть?
— Библиотечные книги забыл сдать. Вам хватит?
Марк вздохнул.
— Вы знали, что сегодня в девять утра шеф будет на оперативном совещании?
— Нет. Мне плевать на его расписание.
— А про сына его?
— Володя заходил ко мне месяц назад, просил взаймы. Я отказал.
— И всё?
— И всё. Идите уже, Марк Израилевич, у меня код компилируется.
* * *
Следующим был Кирилл Андреевич Ветров, начальник отдела продаж, который пришел в компанию три года назад, показал отличные результаты и получил повышение. Но в последние полгода отдел буксовал, планы не выполнялись, и Суворов регулярно его критиковал. Ветров держался уверенно, но Марк заметил нервный тик у глаза.
— Кирилл Андреевич, где вы были сегодня в 8.50?
— У себя в кабинете. Работал с отчетностью.
— Кто-то может это подтвердить?
— Может, камеры в коридоре видели, как я входил.
Марк проверил камеры. Ветров вошел в свой кабинет в 8.30 и вышел только в 9.12. В коридоре никого. Алиби есть.
— Доступ к сейфу Суворова у вас есть?
— Нет, конечно.
— К его календарю?
— Да, я вижу его расписание. Согласовываю встречи.
— Вы знали, что сегодня в 8.50 шеф был в кабинете?
— Предполагал. Я ему на почту письмо отправил в 8.40. Он должен был получить.
Марк уже проверил. Письмо было отправлено. Суворов подтвердил, что видел его после совещания.
— Кирилл Андреевич, у вас есть долги?
Ветров вздёрнул брови.
— Ипотека. Как у всех.
— Только ипотека?
— А что еще?
Марк посмотрел на него долгим взглядом.
— Хорошо. О нашем разговоре прошу пока никому.
* * *
Володя приехал через час после звонка отца. Открыл дверь в кабинет с привычной полуулыбкой — дорогой костюм, небрежно расстегнутый пиджак, запах хорошего табака. Только глаза смотрели настороженно.
— Вызывал, пап?
— Садись.
Володя опустился в кресло, скрестил ноги. Отец смотрел на него и видел себя, двадцатилетнего — такие же глаза, такой же разрез губ. Только внутри у сына была пустота, а у него тогда горел огонь.
— У нас проблема, — сказал Суворов. — Пропали деньги. Пятьсот тысяч.
Володя присвистнул.
— Ничего себе. Ищешь вора?
— Ищу. И ты в списке подозреваемых.
Володя рассмеялся.
— Пап, ты серьезно?
— У тебя долги. Три кредита. Две просрочки. Я всё знаю.
— Откуда?
— Я твой отец.
Володя помолчал. Улыбка сползла с его лица.
— Допустим. И что дальше?
— Давай прямо. Ты мог нанять хакера или с кем-то внутри договориться.
— Пап, ты сам подумай. Если бы я нанял хакера, я бы не светился. Я бы деньги взял и слинял за рубеж, а не сидел бы здесь перед тобой.
— Где ты был сегодня в девять утра?
— Спал.
— Один?
Володя отвел глаза.
— Один.
— Плохо.
— Пап, у меня алиби получше есть. Я вчера машину продал. Двести тысяч получил. Если бы я полмиллиона украл, зачем мне тачку продавать?
Суворов нахмурился.
— Кому продал?
— Перекупщику. Знакомый номер дал, я позвонил, договорился, они приехали, посмотрели, деньги перечислили.
— Документы?
— Всё чисто. Есть договор купли-продажи.
— Покажи.
Володя достал телефон, открыл фото. Суворов посмотрел. Договор грамотный, подписи стоят. Сумма — двести тысяч рублей.
— Когда деньги пришли?
— Вчера вечером. Около восьми.
— А кража сегодня утром.
— Вот видишь.
Суворов молчал. Логика у сына железная. Он посмотрел сыну в глаза. Впервые за долгие годы он увидел там боль, обиду, тоску по чему-то, чего никогда не было.
— Ты свободен, — сказал он тихо. — Но из города не уезжай.
Володя встал. У двери обернулся.
— Пап, я знаю, ты мне не веришь. Ты вообще никому не веришь. Но я твой сын. Это должно что-то значить или нет?
Дверь закрылась. Суворов долго смотрел в темное стекло.
* * *
Трое суток Марк не вылезал из кабинета.
Он проверил Лену. Муж бывший нашелся. Алиби подтвердилось. Долги висели, но выплачивались исправно. Никаких подозрительных транзакций.
Он проверил Смирнова. Тот действительно работал и спал той ночью там же в лаборатории. Камеры зафиксировали выход в 22.10 и в шесть утра. Вернулся через пять минут. Всё.
Далее Марк проверил Федорова. Детектив нашёлся — действительно его нанимали для проверки зятя. Зять оказался чист, свадьба в итоге состоялась. Никаких связей с кражей.
Он нашёл перекупщика — обычный мужик с авторынка, торгует подержанными иномарками, связей с криминалом не выявлено. Деньги перевел со своего счета. Володя не врал.
Марк проверил счета Володи. Продажа машины подтвердилась — двести тысяч от перекупщика. Но, помимо этого, на счёт упала ещё сумма в рублях равная ста тысячам долларов. Перевод от частного лица, от некоего Семёна Петрова. Счёт Петрова открыт неделю назад и на следующий день закрыт. Петров, как выяснилось, фиктивная личность, пьющий человек, чем и воспользовались, пообещав приличное вознаграждение за пару подписей.
— Володя, откуда сто тысяч долларов у вас на счету? — спросил Марк, когда вызвал его снова.
— Какие сто тысяч? — Володя искренне удивился. — Я только за машину получил. Это всё.
— У вас на счету сто тысяч долларов сверху в рублёвом эквиваленте. Вы не знаете? У вас нет смс-оповещения?
Володя побледнел. — Нет. Не знаю. Может, ошибка?
— Ошибок не бывает. Кто-то перевёл вам деньги и скрыл следы. Володя смотрел на выписку и не верил глазам.
— Это подстава, — сказал он тихо. — Меня подставляют. Марк доложил Суворову. Тот помрачнел. Сто тысяч — не пятьсот, но сумма серьёзная. Сын мог быть замешан, или его действительно хотели оговорить.
— Сергей Николаевич, — Лена заглянула в кабинет, — там к Вам психолог пришел. Говорит, по делу.
Суворов удивленно поднял брови и кивнул.
— Пусть заходит и позови Гольдмана.
Психологом оказался молодой импозантный мужчина, с тихим голосом и внимательными глазами. Андрей Викторович, из института Бехтерева, специалист по гипнозу.
— Сергей Николаевич, меня нанял Ваш адвокат, — сказал он. — Проверить одну версию.
Суворов насторожился.
— Какую?
— Сергей Николаевич, Вы могли сами платеж совершить. Под воздействием.
— Это невозможно. Я уже почти на совещании был.
— Но цифровой след остался. Платеж с Вашего компьютера, Вашим ключом, в Вашем кабинете. Кроме Вас в этот момент в Вашем кабинете никого не было и рядом с Вашим кабинетом тоже. Вопрос: помните Вы это или нет?
— Сергей Николаевич, — мягко продолжил психолог, — давайте попробуем вспомнить утро кражи. Закройте глаза. Вы в офис заходите. Что видите?
Суворов закрыл глаза.
— Солнце. Лена приносит кофе. Я сажусь за стол, ноутбук открываю.
— Дальше.
— Читаю отчёты. Потом иду на совещание.
— А между?
— Между чем?
— Между кофе и совещанием. Промежуток какой-то был?
Суворов помолчал. Потом лицо у него дрогнуло.
— Лифт, — сказал он тихо. — Я в лифте утром поднимался, когда в здание зашёл. Там охранник был.
— Охранник?
— Пожилой мужчина. В форме. Он сказал, что я ему жизнь спас. Я ему мазь для суставов ранее посоветовал.
Марк с психологом переглянулись.
— Сергей Николаевич, вы этого охранника раньше видели?
— Да. Я его несколько раз видел. В лифте, на парковке, в коридоре. Он всегда меня благодарил при встрече.
— Как зовут помните?
Суворов наморщил лоб.
— Он говорил. Не помню.
Психолог кивнул.
— Достаточно. Открывайте глаза.
Суворов посмотрел на них.
— Это он?
— Похоже на то, — сказал психолог. — Классическая техника внедрения. Короткие контакты, эмоциональные якоря, потом команда. Вы открыли сейф, достали токен, набрали код, подписали платежку и забыли. Психика заблокировала воспоминание, потому что оно противоречит Вашему образу самого себя.
Суворов побледнел.
— Но где он сейчас? Кто он?
Марк уже звонил в отдел кадров.
— Сергей Николаевич, охранника с таким описанием у нас нет и никогда не было.
Суворов вскочил.
— Я с ним разговаривал! Я его видел, как вас, у него была наша фирменная униформа!
— Камеры проверю, — сказал Марк. — Найду.
И нашел. Пожилой мужчина в униформе, с седыми висками и сутулой спиной, появлялся в кадрах семь раз за две недели. Заходил всегда с разными пропусками и всегда в разное время. Последний раз — в день кражи, в 7.05 утра. Он вошел в лифт с Суворовым. Вышел на третьем этаже. Исчез.
— Призрак, — выдохнул Марк. — Он чужими картами пользовался. Уборщиц, курьеров, стажеров и Ветрова.
Уборщица Иванова вообще не знала, что её картой кто-то пользовался, — она её теряла дважды за этот месяц, но находила на том же месте или рядом. Курьер Петренко свою карту тоже терял, но тоже чуть погодя нашёл. Все карты возвращались, никто ничего не заявлял. Идеальная схема: старик каким-то образом брал карту, потом возвращал на место. Хозяева думали — сами потеряли и нашли.
— Найти, — сказал Суворов. — Любой ценой.
Марк вызвал к себе Ветрова. Кирилл явно нервничал.
— Кирилл Андреевич, — Марк положил на стол распечатку, — вы не теряли пропуск примерно месяц назад?
Ветров побледнел.
— Те… терял. Но потом нашёл. В куртке, кажется.
— Интересно, — Марк развернул к нему монитор. — Вот кадры с паркинга. Вторник, 22:15. С вашим пропуском входит пожилой мужчина. Вы можете его опознать?
Ветров смотрел на экран и молчал. Пальцы его мелко дрожали.
— Я… я не знаю этого человека. Наверное, карту скопировали? Считали как-то?
— Скопировали, — кивнул Марк. — Только для копирования нужен доступ к оригиналу. Кто-то должен был подержать вашу карту рядом со считывателем. Вы никому её не давали?
Ветров сглотнул. Пауза затянулась.
— Кирилл Андреевич, — мягко сказал Марк, — я сейчас расследую кражу полумиллиона долларов. Если вы что-то знаете — лучше рассказать сейчас. Самому.
Ветров закрыл лицо руками.
— Это не я… Я не знал. Я все расскажу. Только без полиции, ладно?
Марк включил диктофон.
— Говорите.
— Ко мне подошел пожилой человек, сказал, что проверяет службу безопасности компании по заказу акционеров. Показал удостоверение, красные корочки, но так, мельком, я не прочитал ни имени, ни фамилии. Попросил информацию — расписание шефа, когда он в офисе, когда и куда уезжает, с кем проводит встречи. Я думал, это обычная проверка. Он пообещал заплатить пятьдесят тысяч за помощь. Я согласился. Он сказал, чтобы я молчал об этом, что сам потом расскажет всё Вам и шефу.
— Как выглядел этот человек?
— Пожилой, седой, сутулый. Представился Петром Ивановичем.
— Вы передавали ему информацию?
— Да. Несколько раз. Говорил, когда шеф уходит на совещания, когда остается один. Еще я дал ему свой пропуск, а в охрану сообщил, что ключ-карту потерял и заказал новую. Он сказал, что это для того, чтобы он мог свободно входить с целью проверки. Старую ключ-карту должны же были заблокировать.
— Вы понимаете, что помогли украсть деньги?
Ветров закрыл лицо руками.
— Я не знал. Честно. Он говорил, что это плановая проверка. Я думал, это ради безопасности компании.
В кабинет заглянул Суворов. Ветров вздрогнул.
— Что тут у нас? — Спросил Суворов, кивнув на Ветрова.
Марк кратко изложил информацию.
— Где деньги, что вам заплатили?
— Дома. Все до копейки. Я не тратил, испугался…
— Кирилл Андреевич, вы уволены. И готовьтесь к суду.
Ветров всхлипнул.
— Я все верну. Эти чёртовы пятьдесят тысяч. Я не знал…
— Свободны!
* * *
Марк собрал все видеофрагменты, где старик появлялся после выхода из офиса. На четырёх записях он терялся в толпе на проспекте, но на пятой камера наружного наблюдения зацепила его у автобусной остановки. Старик сел в автобус №23, идущий в спальный район. Марк поднял записи с автобусного парка — старик вышел на остановке «Улица Мира».
Два дня Марк с двумя оперативниками из частного детективного агентства работали в том районе. Опрашивали продавцов, дворников, пенсионеров на лавочках. Показывали распечатанное фото с камеры. На третий день повезло: продавщица овощного ларька узнала.
— А, Петрович? — она вытерла руки о фартук. — Да, он часто заходит. Картошку берёт, лук, в основном овощи, иногда яблоки. Вежливый такой, тихий. Живёт вон в том доме, — она махнула рукой в сторону старой панельной девятиэтажки. — Во втором подъезде, кажется. Я как-то видела, как он заходил туда с сумками. А что случилось-то?
Марк поблагодарил и отошёл. Дом и подъезд — уже кое-что. Теперь можно ставить наблюдение.
Он позвонил Суворову.
— Сергей Николаевич, есть адрес. Пока примерный, дом и подъезд. Буду брать под наблюдение, к вечеру должен подтвердить квартиру.
— Я приеду, — сказал Суворов. — Когда найдёте точно — звоните.
К вечеру оперативник, дежуривший у подъезда, подтвердил: старик вошёл в подъезд в 18:33, свет зажёгся в окнах на первом этаже, квартира слева от лифта. Номер пятнадцатый.
* * *
На следующее утро Суворов и Марк стояли у двери. Марк кивнул охране, державшейся позади. Суворов поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама.
На пороге стоял пожилой мужчина в дешёвом пальто. Седые виски, сутулая спина, усталые глаза. Он смотрел на Суворова без страха и удивления.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — сказал он спокойно. — Долго же вы шли. Ну, проходите, раз пришли. Один.
Суворов обернулся к Марку.
— Ждите здесь.
И шагнул внутрь.
* * *
Они сидели в маленькой квартире на первом этаже. Пахло старостью и травяным чаем. На стене висела фотография молодого парня в военной форме.
— Петр Иванович Сомов, — Мужчина представился. — Я ваши деньги взял.
Суворов молчал. Смотрел на фотографию и ждал.
— Три года назад мой сын в вашей компании работал разработчиком. Он ошибку в коде нашел, ошибку, которая вам миллионов стоить могла. Он начальству сообщил. А начальство его уволило. Сказали — нарушение трудовой дисциплины. А на самом деле он просто мешал им делать вид, что всё хорошо.
Суворов этот случай вспомнил. Смутно. Кадровичка докладывала, что уволили одного скандалиста, который вечно не в свое дело лез.
— Сын запил, — продолжал Петр Иванович. — Жену потерял. Через год его в подъезде нашли с разбитой головой. Списали на несчастный случай. И я остался совсем один. С дипломом психолога, с опытом спецслужб и с желанием справедливости. Я не сразу пришел к вам. Сначала хотел просто поговорить. Потом — написать письмо. А потом понял: вы же не услышите, для вас только цифры имеют значение.
— Зачем вам деньги? — тихо спросил Суворов.
Петр Иванович посмотрел на фотографию сына.
— А мне ничего и не нужно. Сына мне уже не вернуть. Эти пятьсот тысяч — они как приговор вашей компании, вашей системе. Я хотел, чтобы вы поняли: всё, что вы строите, — хрупкое. Любой код можно взломать, если знать, где у человека кнопка. Я хотел, чтобы вы пришли, посмотрели на меня и увидели то, что не замечали в отчетах. — Он кивнул на фотографию сына. — Чтобы вы знали: этого парня звали Леша. Он любил дурацкие фильмы и играл на гитаре. А вы его уволили.
— Заказчик был?
— Был. «Альфа-Софт». Они хотели, чтобы я дискредитировал вас накануне тендера. Слив данных, скандал, утечка. А я украл деньги. Перестарался, да? — он горько усмехнулся. — Они испугались и отказались платить. Сказали, что я псих.
Суворов молчал, переваривая.
— Где деньги?
Петр Иванович встал, подошел к старому шкафу, достал коробку из-под обуви. Открыл. Внутри лежали пачки долларов, перетянутые аптечными резинками.
— Здесь четыреста тысяч, — сказал Петр Иванович. — Сотню я вашему сыну на счёт кинул, чтобы вы на него подумали, и чтобы время выиграть. Вы же и своего сына за цифрами не видите.
Суворов молчал, опустив голову. В голове крутилась мысль: старик прав. Он сразу подумал на сына. Даже сейчас, когда правда открылась, где-то в глубине души шевелился червячок сомнения.
— Как вы это сделали?
— Техника старая, как мир. Внушение. Гипноз. Я с вами в лифте ездил, подходил на парковке, в коридоре. Слова простые говорил, доверие вызывал. Потом, в нужный момент, одна фраза — и вы команду выполнили. Сейф открыли, ключ вставили, код набрали, платежку подписали. Всё. И забыли.
Суворов сидел напротив старика и смотрел на него в упор.
— Вы были не один, — сказал он. — Ветров помогал вам. Кто-то ещё?
— Ветров? Ах да, начальник отдела продаж. Он думал, что участвует в проверке. Я использовал его, чтобы получить доступ к информации. Он не знал о деньгах. Я вас изучил, Сергей Николаевич. Вы человек системы. Для вас люди — коды, пароли, цифры. Вы забыли, что за каждым кодом человек живой стоит. Ваш сын — живой. Сотрудники ваши — живые. Даже я — живой, хотя для вас я просто сбой в программе.
Суворов изучающе смотрел на старика. В глазах того была только усталость и странное спокойствие человека, который закончил важное дело.
— Вы знали, что ваш сын ошибался? — спросил Суворов тихо. — Та ошибка в коде мелкая была. Ее за пару дней исправили. Его не за это уволили, а за хамство. Он начальника матом обозвал. При свидетелях. И ещё было несколько эпизодов с коллегами ранее, когда ударил одного, разбросал вещи другого.
Петр Иванович замер.
— Что?
— Я проверил, когда вас искать начал. Ваш сын талантливый был, но неуправляемый. Он на субординацию плевал, дедлайны срывал, с коллегами ссорился. Его по статье уволили, но выходное пособие-таки дали. Он сам этот путь выбрал.
Старик долго молчал. Потом опустил голову.
— Я не знал.
— Вы знать не хотели. Вам же справедливость была нужна, вы ее и придумали.
Петр Иванович сидел неподвижно. Кончики пальцев его рук мелко дрожали.
— Что теперь? — спросил он.
Суворов встал, подошел к фотографии, всмотрелся в лицо парня.
— Красивый, — сказал он тихо.
Петр Иванович кивнул.
— В мать пошел.
Суворов повернулся Петру Ивановичу.
— Я должен вызвать полицию.
— Должны, — согласился старик.
Суворов достал телефон, посмотрел на экран, потом на старика, потом снова на экран.
— Чёрт, — выдохнул он. — Ты хоть понимаешь, что я на сына подумал? Что я чуть не сломал ему жизнь своими подозрениями?
— Понимаю.
Суворов убрал телефон.
— Деньги забираю. А ты… живи. Но если я узнаю, что ты еще кому-то «правду» ищешь — найду. Лично найду. И тогда уже не отпущу.
Петр Иванович молча кивнул.
У двери Суворов обернулся.
— Мазь правда помогла?
— Да.
— Деньги вы вернули. Вы правы — сажать вас бессмысленно. Я полмиллиона чуть было не потерял, но нашёл кое-что важное.
— Что?
— Сына. Я ему вчера позвонил. Мы завтра встречаемся.
Суворов вышел на улицу и пошел пешком, жестом остановив Марка, который хотел открыть дверь машины.
— Я прогуляюсь.
Солнце слепило глаза, тополя шумели молодой листвой. В кармане пиликнул телефон — Володя писал: «Пап, завтра в семь? Я столик закажу».
Суворов, чуть помедлив, ответил утвердительно, убрал телефон в карман пальто и пошел пешком через парк. Ему хотелось побыть одному. Без охраны, без отчетов, без цифр.
Шумели тополя. Где-то смеялись дети. Суворов шел и чувствовал странную легкость в груди. Впервые за много лет ему не хотелось никуда спешить.