В бездне Темной туманности, расположенной на краю Вселенной, все пространство было пронизано мрачной энергией. Густые тени, подобные неуловимым пылевым вихрям, заставляли очертания любого вещества сливаться и казаться размытыми.

Она все-таки сообразила… И как же она догадалась… Эта девчонка оказалась гораздо умнее, чем я думала. Что? Идиотка! Как я могла об этом забыть?! Как можно было забыть запереть дверь на ночь?

И Дарин ушёл. Я осталась сидеть посреди дороги, словно никому не нужный выброшенный мусор. Им собственно, я и являлась. В «нулевом измерении» день шёл к концу. Здесь не бывает закатов или рассветов, не бывает полнолуний или солнечных затмений, здесь всегда серое небо без какого-либо присутствия внешнего освещения. Возможно, что и воздуха здесь нет, а жители данного измерения существуют лишь, как длинный и запутанный код забытой программы. Может, для вселенной мы лишь недописанная книга, выброшенная из окна в грязную лужу, но одно здесь было точно ясно, прервать существование кого-либо можно было так же, легко, как взбежать на пятый этаж пустого здания.

Другие молекулы предпочитали не двигаться, а цеплялись за поверхность планеты и оставались так, меняя свои формы. Они разрастались, становясь зелеными, распускали свои длинные щупальца вверх, протягивая их к теплому светилу, а на их вершинах распускались прекрасные цветы.

Сначала все было хорошо, новая сестра выполняла все желания Лили, некоторые даже раньше, чем они успевали появиться. Они катались на слонах и всевозможных каруселях, кормили жирафов, катались на них тоже, играли с настоящим Бармаглотом и даже летали на воздушном шаре.

У меня никогда не было сестры, но я о ней всегда мечтала. Понимаете, у нас в стране игрушек можно заниматься чем угодно. Например, прокатиться на слоне, хотя в реальности ты его видел разве что в зоопарке.

Лили заснула, но проспать ей удалось недолго: ведь ночью Аннелис ожила! - Привет, Лили, - сказала она — я твоя сестра. Давай поиграем? Лили согласилась, и спросила, во что они будут играть.

Над головой решетом сочилось звёздное небо, светящиеся искорки мигали, падали и плавно неслись вдаль. Где-то совсем рядом зашелестел лес, казалось, что можно различить каждый звук, листьев, травы, сухих веток. Открытую кожу рук и лица холодил ветерок, касался губ, словно мимолётным поцелуем, нашёптывал на ухо тайны мироздания. Этот мир казался таким волшебным, словно любимый, но давно забытый сон. И вдруг, какой-то монстр утаскивает меня в тёмную нору, что бы оставить там навсегда, я пытаюсь сопротивляться, отбиваюсь, хочу кричать, но не могу.

Издалека, на перекрёстке было видно нашу команду, все кроме Кота оживлённо разговаривали, и только лидер внимательно всматривался в улицы. Увидев нас, сразу направился навстречу. Его напряжение и негодование чувствовались на расстоянии. - Что вас задержало? И, где Сара с сыновьями?

Операция «Бродячий пёс» — неожиданный постскриптум для цикла «Иранский дневник», который превращает драматическую трилогию в сатирический фарс. Это таблетка йода, которую нужно принять после радиации первых трех историй. Она не лечит, но позволяет жить дальше. Да, мир страшен. Да, нами правят идиоты. Да, мы все умрём. Но пока этого не случилось, давайте хотя бы посмеёмся. Потому что, иногда даже Апокалипсис берет выходной, чтобы не мешать хорошей игре в гольф

Первым опомнился Джимми. Надёжно защищённый Ганиями от внешнего ментального воздействия, хомяк стремительно просканировал память потрёпанной Пирфии.

Мы быстро всплывали на поверхность океана. Генералу сказали, что у нас с собой медуза, которой требуется срочная медицинская помощь, и оказать её мы можем только на нашей яхте. Бесперан был очень подозрительным, поэтому без внушения опять не обошлось.

Темнота. Попробовал открыть глаза. Результат нулевой. Опять попал в переделку? Что на этот раз? «Всё хорошо, любимый, мы на нашей яхте, ты в медкапсуле». «Что случилось?» «Ничего не помнишь?»

Планета медуз Джеллиси, практически полностью покрытая водой, выглядела очень красиво. Общее впечатление немного портило оставленное Дрэмми вооружение на выступающих из воды древних колоннах.

День и час, когда я стал Создателем, мне помнился до минуты. Это радовало и одновременно пугало. Радовало тем, что скоро всё закончится. Пугало тем, что я прекрасно помнил, какие они, эти Создатели и кем я скоро стану.