По лугу, окруженная яркими цветами, прогуливалась черноволосая девушка. Она, действительно, была прекрасна, в ней было что-то от самой Лилит: независимый взгляд темных глаз, уверенные грациозные движения. Ее длинные волосы струились ниже плеч и блестели на солнце, словно черный бархат. Она была одета в грубо сотканную, но легкую тунику, которая свободно облегала ее тело и колыхалась на ветру при каждом шаге девушки.

- Саша, ты спишь? Саша открыл глаза. Было раннее утро. В комнате стояла Камилла. - Привет — зевая, сказал он — у тебя что-то случилось?

Спустя некоторое время после этого разговора Адаму и Еве были дарованы близнецы, которых они назвали Шет и Азура. Ева была вне себя от счастья, веря, что Элоим подарил ей сына взамен утраченного горячо любимого Авеля. С рождением малышей для Адама и Евы словно началась новая жизнь, в которой, как источник радости, главной заботой стал Шет. Он был будто знаком, что Элоим простил им их ошибки, символом его любви, восстановившей их разбитые сердца.

На следующее утро Саше позвонил Володя. Голос у него был веселый. - Слушай, я ж тебе сказать забыл! Лерка сегодня приезжает! - Да ну! Слушай, забыл совсем, со всеми Камиллиными приключениями. А она знает, что у нас тут случилось?

Черные тучи затянули небо, и воздух разорвала молния, как острый меч ударившая в дерево, стоявшее на некотором расстоянии от хижины. Страшный грохот оглушил испуганных людей, все вокруг осветила яркая вспышка, а дерево, расколовшись надвое, вспыхнуло и загорелось.

В выходные Саша и его лучший друг Володя решили отправиться с Камиллой на прогулку в парк, чтобы развеяться.

Она протянула к мальчику руки и, наклонившись, взяла в ладони его маленькое личико и заглянула в невинные глаза ребенка. Он должен стать носителем ее силы, так будет справедливо. Лилит прижала к себе Каина почти с нежностью и поцеловала его в крошечные губки, смешав его теплое дыхание со своим, наполненным темной энергией.

Решив, что дома и стены лечат, родители Камиллы при первой же возможности забрали ее домой. И, наверное, это было правильное решение. Но, оказалось, близкие знают о Камилле не все.

- Я сделал все, что мог, но ничего обещать не могу. Могу сказать только две вещи: осколок мы удалили, и жить Камилла будет. А вот какой будет ее жизнь, покажет только время.

Рассвет лишь усилил их одиночество и страх, а каждый новый день стал постоянной борьбой за выживание. От диких зверей им приходилось искать укрытие не только ночью, а холодный ветер проникал и в пещеры, где они ночевали.

Ева с опаской взяла фрукт в руку и посмотрела на его надкушенный бок. Из мягкой мякоти струился густой сок, такой аппетитный, что рот Евы наполнился слюной. Она закрыла глаза, поднесла к губам запретное лакомство и откусила. Фрукт, действительно, был таким вкусным, что Ева зажмурилась от удовольствия.

Лилит показалось, что что-то горячее наполняет ее, потом некие оковы, удерживающие ее душу, упали на землю. Она и Ареман стали единым целым, взмыли вверх и исчезли в бескрайних просторах Вселенной, как яркие звезды. На влажной траве осталось лежать тело темноволосой девушки, хрупкая фигурка, освещенная луной.

В бездне Темной туманности, расположенной на краю Вселенной, все пространство было пронизано мрачной энергией. Густые тени, подобные неуловимым пылевым вихрям, заставляли очертания любого вещества сливаться и казаться размытыми.

Она все-таки сообразила… И как же она догадалась… Эта девчонка оказалась гораздо умнее, чем я думала. Что? Идиотка! Как я могла об этом забыть?! Как можно было забыть запереть дверь на ночь?

И Дарин ушёл. Я осталась сидеть посреди дороги, словно никому не нужный выброшенный мусор. Им собственно, я и являлась. В «нулевом измерении» день шёл к концу. Здесь не бывает закатов или рассветов, не бывает полнолуний или солнечных затмений, здесь всегда серое небо без какого-либо присутствия внешнего освещения. Возможно, что и воздуха здесь нет, а жители данного измерения существуют лишь, как длинный и запутанный код забытой программы. Может, для вселенной мы лишь недописанная книга, выброшенная из окна в грязную лужу, но одно здесь было точно ясно, прервать существование кого-либо можно было так же, легко, как взбежать на пятый этаж пустого здания.