Стариковское утро, позднее и неспешное, начинается с ворчания. Пушистый хвост обмахивает горбоносого хозяина, пока тот не чихнёт.
Ну, наконец-то проснулся!
Тёма персикового цвета, кудлатый, в меру упитанный кот тоже потянулся, укоризненно поглядывая на миску с засохшим кормом.
– Иду-иду, – буркнул дед и долго шарил калошу под кроватью, вторую Тёма не загонял.
Вот что-то не подумал, что дед и швабру взять может… Хотя шваброй никогда и не попадало, да и вообще, он любимый котя.
Дед обулся и пошаркал на кухню, это из избы через веранду, ну и дверь за собой плотно закрыл.
Курит он там, видите ли!
Курит, а любимого котю не пускает, а там форточка, со стола прыг и на улицу!
Ну нет же, не пустит, а там такие запахи, птички, кошечки!
Тёма обошел просторную веранду, посмотрел на крыльцо из окна, воробьи уже собрались на парапете, тоже ждут пшена.
Недолго Тёма гулял по крыльцу и под домом, в деревне свои порядки, и сторожевые коты отмутузили крепко, да еще хозяин уколов добавил…
Было дело. С тех пор Тёма не летел опрометью в открытую дверь, слушался деда.
Нельзя так нельзя.
Хозяин позвал Тёму завтракать, тарелка чистая, корм мягкий. По себе меряет, сам беззубый – и всем диета. Хотя сухой корм тоже пылится, давно дед его не менял.
Заорал телевизор, пора завтракать.
Тёма даже проголодался, что ли, так увлекся вискасом в соусе, а дед всё что-то пытался перекричать телевизор.
– Тёма! Мышь! Ну-ка, лови быстро!
Кот в недоумении взглянул на хозяина и, отворачиваясь к миске, всё-таки заметил рыжую с черными полосками на спине полёвку. Мышка неторопливо направлялась к миске Тёмы, видно, тоже еще толком не проснулась и лениво переваливалась на коротких лапках. Вернее, в последнее время она так растолстела, что отвыкла бегать.
А что?
Корма завались, кот в приятелях… хозяин глухой.
Чем не райская жизнь!
На ругань деда Тёма всё-таки среагировал, потянувшись, вразвалочку пошел на мышь. Та решила ретироваться под шкаф, позже поест.
Тёма улегся, не доходя до шкафа, сложил лапки под себя, да и задремал даже, пока дед шамкал и запивал еду холодным кофе. Горячий Тёма не любил.
Хозяин закончил трапезничать и от расстройства прилег померять давление, Тёма тут же примостился у ноги в толстом шерстяном носке.
Полёвка огляделась и отправилась погрызть сухого корма, телевизор орал, и она даже не заметила, как ее накрыло блюдце.
Дед, не обуваясь, споймал мышь, но ему показалось, что она так и не переставала есть, находясь в тарелке.
Тёма оживился, а что дальше дед сделает.
Кроя кота неприличными словами, дед обулся, и выставил накрытую блюдцем тарелку на крыльце.
– Пусть тебя сороки съедят! – бурчал дед. – А ты, зассатый ты мажорик, а не Тёма! Я теперь за тебя мышей ловлю, наглая твоя рожа! Вот пока тарелки не помою, не дам тебе жрачки.
Тёма равнодушно наблюдал со спинки дивана в окно. Сороки с деревьев подлетели ближе, блюдце опрокинулось, полёвка оказалась на просторном крыльце.
И куда ей теперь?
Кто ее в норку пустит?! Да и не пролезет такая толстуха в обычную норку, а копать свою, так ведь правда сожрут на воле…
Мышильда направилась к стене, разве мало лазеек в деревянном-то доме. Она пропала из виду, зато сороки осмелели, раз человек ушел, и раздербанили оставленный корм.
На такой шум и запах пришел страшный соседский котяра, натуральный бандит на вольном выгуле, но никого не поймал, подобрал остатки размазанного на полу влажного вискаса, сурово глянув на мажора, пометил столб, подпирающий крышу крыльца. Воробьи расчирикались на огромном кусте боярышника, рассказывая всем, что стряслось сегодня утром. Куст колючий, выше крыши сарая – коту не достать.
Тёма фыркнул, повернулся задницей к бродяге, затряс хвостом, помечая штору.
Мажор и в деревне мажор. А сухой корм теперь свежий будет, мышке Лялюшке понравится.
***
Утром, как повелось, Тёма проводил деда до кухни. Ясное дело, тарелки для кота должны быть стерильными, а то мало ли какую заразу мышь принесет. Тёма привык, ведь двуногие все с прибабахами в башке.
За окном чирикали воробьи, ждали пшена. Причём один из них сторожил стаю, пока клюют, потом другая партейка сменяла наевшихся. Всё чин по чину.
Пока хозяин мельтешит на кухне, сороки не суются, но если к нему гости, обязательно раскричатся, что чужой идет.
Погуляли, и хватит.
Тёма гордо вел хозяина в избу. Хвост трубой, колтуны на ляжках переваливаются, и вдруг стоп! Чуть пинка не получил на ходу.
Мышь!
Тёма видел, что мышь, и пустил хозяина вперед. Лялюшка спокойно хрустела китикетом, влажный корм – несерьезно для грызунов.
Ну и нечего орать, что он кусюкин кот, зассанец и мажор, только папу кусать может, а мыши испугался.
Ничего не испугался, Лялюшку кто еще покормит…
Но тут мышка сообразила, что деда надо опасаться, так он прямо сказал, что прибьет в следующий раз.
Чем-чем?
Да тем же тапком…
Пока у деда руки заняты мышка-Лялюшка пробежала под шкаф. Пожалуй, стоит быть проворней и осторожней…
А как же Тёма?
С кем он будет играть ночью?
Хозяин разорался не на шутку, всё коту припомнил.
Тёма в ответ лишь удивлялся:
– Уом-муом-мр…
– Вот тебе и мом, мыркалка бестолковоя.
Так они и препирались, старый и малый, потом начался сериал, потом обед, еще и почитать дед любил. А когда он в очках, то всё видит и замечает, и вновь Тёму попрекает.
Лялюшке надоело слушать, она отправилась поесть сухариков, тем более запах в избе стоял сытный, как тут удержаться.
Тёма свесил голову и безразлично наблюдал за ней.
Дед отложил книгу и спросил:
– Сколько такое безобразие продолжаться будет, Тёма, кусюкин ты кот!
– Мырк-мык, – буркнул кот и чуть отодвинулся от края постели.
Мышь продолжала хрустеть.
Дед присел рядом на корточки, она мельком взглянула на него, но есть не перестала.
«Видно, что с мышью что-то не так… Может, поэтому кот сторонится и не трогает ее? – подумал дед и трижды прихлопнул нахалку тапком. – Ну, не хватало, чтобы еще мыши на моей подушке спали…» – оправдывал он себя, но всё равно на душе было скверно. Ведь убил…
А что было делать?