Валек пересек проезжую часть и остановился у немецкого дома из красного кирпича с квадратными окнами. Старинную постройку обступили вокруг современные девятиэтажки, а широкие стволы деревьев скрывали дом со стороны дороги. Костик, возвращаясь из школы, периодически поглядывал на него, но близко не подходил, пока приятель не потянул за собой, пообещав показать крутую штуку внутри развалюхи. Пальцем с грязным ногтем Валек ткнул на приоткрытую подвальную дверь. Возрастом она могла поспорить с домом и была сбита из крепких, потемневших от времени досок — таких древностей Костику еще не доводилось видеть.
— Там живёт Сатана! Он жрет людей! Девчонку из моей прошлой школы схавал! — брякнул дружок.
Костик сузил глаза: врал приятель со смаком, по любой мелочи и поводу, зачастую его ловили на лжи, но Валька это не смущало, и он придумывал новые небылицы. Костик собирался ответить, но глотнул морозного воздуха — из носа потекло. Парень вытер сопли рукавом зимней куртки, оставив на хрусткой ткани расплывшееся темное пятно.
— Опять сказки сочиняешь? Достал уже…
— Блин, я честно. Мне один знакомый это рассказал! — Валек состроил обиженное лицо. Он с опаской посмотрел на открытую подвальную дверь, потом перевёл взгляд на Костика. Может, реально не врал?
— Отлично. Сам не видел, но левому чуваку поверил. Из какого он класса — первого?
Костик стянул рюкзак с плеч, и, держа его в руке, приблизился к подвальным ступеням — из дверной щели шибануло кошачьей мочой.
— Хочешь проверить, познакомиться с Сатаной? — Костик сделал пригласительный жест. Валек отшатнулся, щеки у него побледнели, он замотал круглой башкой.
— Неа!
— Зассал?
— Ни фига, просто нахер мне переть туда?
— Я залезу туда, и если не найду Сатану, то ты — пиздабол. Окей?
— Так это не мои слова!
— Никто не тебя за язык не тянул. Идти со мной не хочешь — значит, веришь в сказанное, — оскалился Костик.
Тащиться в подвал школьнику не хотелось, ничего нового внутри не найдется: трубы, заржавевшие железяки, высохшие трупики кошек, мусор и комья грязи. Двигало им только желание прижать кореша. Благодаря книгам он понимал принципы появления различных страшных баек и считал своим долгом разоблачить это мракобесие. Заодно будет приятно ущемить дружка, чтобы приструнил фантазию в будущем. Небось еще поймет, что в мире всё подчинено железной логике и причинно-следственным связям. Не зря физик в школе повторял через урок: «Ничего не происходит случайно!».
— Сюда бомж бухать ходит. И его за демона приняли ночью! Башкой думай, дебил, — добавил Костик с важным видом и легонько постучал кулаком по лбу: — Наука, дятел тупой! Нет ничего необъяснимого.
— Есть, мне бабушка говорила! — надулся Валек и пнул в сторону камешек с острым краем.
— Давай, готовься отвечать за слова! — Костик спустился по щербатой лестнице. Дверь оказалась теплой, шероховатой и сухой на ощупь. Штукатурка на подвальных стенах потрескалась и обвалилась местами, ряды труб змеились на потолке и убегали в даль. В уши врезался негромкий, но протяжный и навязчивый гул: большая штука, наверняка бойлер, дребезжала в глубине. Костик оглянулся: отсюда казалось, что солнечный свет снаружи посерел. Крепло впечатление, что он переступил границу, ведущую в другой мир — далекий и страшный.
— Не уходи, подожди меня с Сатаной! — Костик вложил в голос больше радостных нот, но ответа не дождался, продолжил: — Ты че, смылся? Хуже будет потом!
Костик положил рюкзак на самый чистый участок пола, стряхнул налипший к ботинкам снег и скользнул в ближайшую освещённую секцию — тело мгновенно окутало теплом. Строители разделили подвал на параллельные друг другу участки, проходами служили узкие квадратные проемы в перегородках между секциями.
— Эй, Сатана! Пивас будешь! — крикнул Костик как можно громче, голос его эхом отразился от стен и прокатился по всем помещениям.
Сатана не ответил, ему было некогда: валялся в грязищи, вырубившись в углу, или протирал зенки, соображая, стоит ли валить сразу или подождать минутку? Костик пожалел, что не заставил Валька пойти с собой — свидетель не помешал бы.
За следующим проемом колыхался синевато-черный мрак, и слабый фонарик на телефоне не мог его толком развеять. Костик высветил очередной ряд труб и разочаровался: ни бомжей, ни собак, ничего, что можно принять за монстра. Он ступил во тьму, решив, что обойдет следующий участок и повернет обратно. Костик подался вперед и правой ногой наступил во что-то мягкое и плотное, опустил фонарик и присмотрелся: нет, не говно — изгвазданные в грязи и пыли розовые, детские лосины. Отшвырнув их носком ботинка в угол, Костик перебрался в другую секцию. Раздалось легкое ритмичное постукивание, напоминающее клацанье зубов.
Клац. Цок. Клац. Цок.
Звуки эти раздражали слух и действовали на нервы. Краем глаза Костик уловил движение в углу. Он повернулся: из глубин сознания вырвались чувства превосходства и собственной значимости. Лежащий на полу мужчина подогнул одну ногу под себя и, выпрямив другую, мял прижатую к груди детскую кофточку. Для зимы он оделся не слишком тепло: в тонкую осеннюю куртку и джинсы без начеса; слегка спасали положение ботинки на высокой подошве — ноги не сразу окоченеют. Незнакомец широко раскрывал рот и с силой его закрывал. Пустые глаза мужчины остановились на лице Костика. Дядька зашевелился и провел грязными пальцами по губам.
— Психопат, — понял Костик. В двух кварталах отсюда располагался психдиспансер — дядька смотался из палаты и прячется здесь.
— Вали, мелкий, опасно тебе здесь тусоваться, — псих чуть приподнялся и провел ладонью по небритой щеке.
— Крысы покусают? — поинтересовался Костик. В обычной ситуации он не рискнул бы хамить, но поднявшийся адреналин вскружил голову. Мужик не выглядел опасным: длинные, худые ноги, прямоугольное лицо с близко посаженными глазами, впалая грудь, разлохматившиеся волосы до плеч. Он мог, конечно, вынуть нож из-за пазухи или подхватить тяжелый прут, но Костик не сомневался, что успеет шмыгнуть к выходу.
— Она спит сейчас. Смотри, не разбуди, — мотнул нестриженной башкой псих. — Сбежала сука, но я ее запер на время.
— Кого это?
Псих махнул кофточкой.
— Я заснул, а тварюга сбежала. Девчонку сожрала! Старый стал, не могу ее охранять как раньше.
— Старый, еще и крыша поехала! — окончательно осмелел Костик.
Псих шмыгнул и кивнул:
— Да, мелкий, крыша у меня поехала основательно.
Костик с трудом сдерживал смех — будет что рассказать в школе.
— А как ты здесь оказался?
— Доча, дочурка… Была плохой…
Низким, тихим голосом псих забормотал что-то вроде: «нет-нет-нет». Приподнялся, подогнул другую ногу. Перебирая жилистым пальцами пуговицы на кофточке, вымолвил:
— Моя девочка сбежала. Шлялась где попало, я ее запер. Уходи, она не будет с тобой играть.
— Ага, пойду в тетрадке запишу! — решил Костик. Хватило больше зрелищ на сегодня. Поворачиваться спиной к психу не хотелось, и, не выпуская его из поля зрения, шагнул назад.
Мужик уставился в потолок — как он видел в потемках, оставалось загадкой. Костик достиг проема и забрался в соседний участок. Свет фонарика скользнул по груде сваленных в кучу ржавых труб на пути.
— Подожди… Раньше их не было… Перепутал, блин, секции?!
— Заснул-заснул! Просрал-все-все! Прости-прости-прости! — запричитал псих за спиной.
Костика передернуло, храбрость улетучилась в мгновение, а ноги сделались ватными. Что внушило ему такой резкий страх — дикие крики психа или общая ненормальность ситуации? Возвращаться не хотелось в любом случае. Костик скользнул в очередной проем и взял курс вправо, пересек несколько одинаковых секций и встал на месте, почесывая вспотевший затылок. Его окружала недружелюбная темнота; пропали даже вентиляционные окошки с их скудным светом, хотя он двигался приблизительно в том же направлении, что и раньше — подвал неожиданно превратился в запутанный лабиринт. Свет фонарика потускнел: батарейка телефона скоро сдохнет. Нервы у Костика натянулись, как струны: «не хватало, мать вашу, приключений!»
Новая секция оказалась длиннее товарок — она тянулась и тянулась вдаль. Костик пнул железку и ругнулся.
— Ты пришёл за мной? Отсюда выпустишь?
Голос — печальный и потерянный — прозвучал совсем рядом, будто бы из-за плеча.
— Сука! — от неожиданности Костик отпрянул в сторону и больно ударился локтем об край трубы. Телефон выскочил из руки, раздались треск и жалобный писк — и Костика обволок полумрак. Перед глазами заиграли белые всполохи — яркие огоньки бегали по черному полотну, дразнили и дарили слабую надежду разглядеть хоть что-то.
— Не шуми так. Он может прийти! — продолжил тот же высокий, девчачий голос.
— Ты где? — Костик представил внешность своей собеседницы: в голову пришёл образ титульной актрисы из древнего сериала «Пеппи — Длинный Чулок».
— Козлина запер меня здесь.
Костик пошёл на звук и уткнулся лбом во что-то гладкое и холодное. Железная дверь. Он заводил пальцами, ощупывая поверхность в поисках ручки. Ему показалось, что на металле начертали символы — полукружья и треугольники, причём вырезали их подручными средствами типа ножа, — очень вероятно, в полной темноте.
— Ты не откроешь её, лучше уходи, пока он не вернулся. Он убил остальных девчонок и говорит, что это я сделала!
— Кто вернулся? — Костик ощущал в этот момент себя полным идиотом. В голове всё перемешалось и встало вверх тормашками. — Тот дядька? Он вроде безобидный.
— Ты видел его? Сможешь вытащить меня отсюда? Я не такая плохая, как он говорит!
— Сейчас тебя выпущу!
Костику показалось, что он различил дверь во мраке — особенно чётко виднелось зияющее отверстие на месте дверной ручки. Неожиданно твердым и уверенным шагом он приблизился к двери. И, практически не сознавая, что делает, кончиками пальцев нащупал край отверстия и с силой потянул дверь на себя — громкий скрип ударил по ушам. Он заморгал, когда бледный уличный свет ослепил привыкшие к мраку глаза. В углу глухо рокотали толстые трубы, от щелястой внешней стены явно пахнуло холодом. Помещение неплохо освещалось вентиляционным окном — это озадачило Костика: что мешало докричаться до людей снаружи? Он осмотрелся и смутился ещё больше: ничего не понимает, что происходит?
— Эй?! Ты где?
Секция пустовала, он не заметил намёков на присутствие живого существа — какие там маленькие девочки, крысу бы найти! Костик с минуту переминался с ноги на ногу, убеждая себя, что события последнего получаса ему не пригрезились. По краю сознания скользнула интересная мысль: а почему девчонка — пусть невидимая — сама не выбралась? Дверь-то открывалась легко!
— Какого…?! Сука, блядь! — Не выдержал Костик. Он часто слышал, что ругательства помогают стравить негатив, и специально вложил как можно больше эмоций в крик. Помогло — на место злобы пришли усталость и желание завернуться в одеяло.
Костик засунул руки в карманы куртки и заметил стул в углу — с потрёпанной матерчатой обивкой на сиденье и погнутой ножкой. На нём высился дешевый дипломат из темного пластика.
— Внутри спряталась, что ли? — с этой мыслью он подошёл к нему. Осознавал, что девка, скорее всего, находилась бы внутри чемодана только по частям, но хотел убедиться, что всё услышанное — не сон. Чемодан оставался последним и единственным доказательством существования девчонки.
По пальцам ударила вибрация, едва щёлкнул первый замок; более того, — Костик показалось, что чемодан вздрогнул. Второй щелчок — и мощная волна вибрации стремглав пронеслась по коже, остановившись в районе локтя.
В мистику Костик никогда не верил, но в этот момент его мировоззрение пошатнулось: «Может, сверхъестественное существует?» Он сделал шаг назад — пускай содержимое сохранится в тайне — и развернулся к двери: темнота мгновенно приняла его в свои нежные объятья.
Он хотел пошарить в поисках мобильника, надеясь, что тот ещё работает, — но помешал стук ботинок.
— Она врет. Всё врет. Нехорошо! — Псих с трудом протиснулся через проём. Костик различал его неловкие движения за тонкой вуалью полумрака. — Заманила, обманула длинными коридорами!
Костик вжался спиной в стену и задержал дыхание. Псих вновь зашуршал курткой.
— Выпустил уже один раз. Натворила кучу всего, — на этот раз членораздельно проблеял он.
Псих затопал, приближаясь к Костику.
— Пошли, отведу тебя к мамке. Не верь ей, обманет. Других обманула, и тебя обманет. Я не отдам тебя ей.
Вместо ответа Костик прижался к стене и задержал дыхание. Парень не видел движений психа, но интуитивно понял, что тот раскинул руки в стороны — помещение было узким, и так нащупать его в темноте станет проще.
Костик присел, обхватив колени и сжав голову в плечи. По запаху прелого пота и тяжелому дыханию стало понятно: псих остановился рядом.
Разделяли их сантиметров тридцать, не больше. Шаги отдалились. Костик втянул в лёгкие порцию тёплого воздуха и вдруг подпрыгнул. Он напряг ноги и, наметив направление, со всей силы врезался в спину психа.
Костик предполагал, что ему удастся свалить мужика с ног — отчасти это и получилось: псих охнул от неожиданности и пошатнулся, но не упал. Костик развернулся всем телом на одной ноге и, от резкого движения, перед глазами забегали белые всполохи. Несколько секунд он определял направление для отхода.
Шершавые пальцы схватили Костика за ворот свитера. Крякнув, псих рванул его на себя и, потеряв равновесие, Костик упал в объятия мужчины. Нечаянно прикоснувшись лицом к куртке дядьки, он вдохнул убойную смесь из водки, аптеки и застарелого пота — аромат щекотал ноздри и молотом обрушивался на сознание. Продолжая держать парня за шиворот, мужик перехватил его предплечье свободной конечностью. Костик инстинктивно задергался, но тщедушный с виду дядька без особых усилий удерживал его на месте.
— Пошли со мной! — рявкнул псих.
Костик завертелся, как бешеный, смачно саданул локтем дядьку в бок, скользнул пяткой по его ноге. Псих сопел, но не обращал никакого внимания на боль. Ткань свитера на спине парня натянулась, затрещала — еще пару секунд, и лопнет. Вдруг псих громко и тяжело выдохнул, его хватка ослабла.
— Мелкий, близко… Осторожно… — шепнул мужик. От притока адреналина Костик сам не заметил, как вырвался из его рук, шмыгнул в проем и разместился в мокром уголке. Из носа хлынули сопли, и парень захлюпал: псих, впрочем, не торопился бежать на звук. Он шарил в мраке и не переставая бубнил мешанину из русских, чешских и еще каких-то слов. Аккуратно, на карачках, Костик поплелся вперед — неважно куда, главное — подальше.
— Не сбежишь, она заперла тебя здесь со мной! — ни с того ни с сего прогорланил псих. Он голосил еще что-то, но Костик не запомнил, что именно. Ползком он преодолел одну секцию и следующую за ней. Нащупал ворох мягкой ткани и уселся поверх нее. Парню показалось, что это была детская одежда: штаны, юбки, кофточки, рубашки небольших размеров.
— Хочешь со мной? Сбежим отсюда! Иди ко мне сюда. Я близко! — знакомый девчачий голос прозвучал словно с потолка. Говорила девчонка громко, не боясь привлечь внимание психа. Костик плотнее прижался к стене.
— Нет, — очень тихо ответил он.
— Я знаю отсюда выход. Тут немного пройти надо!
— Нет!
— Не пойдешь со мной, то он тебя найдет! —
— Ты где вообще? — Костик замотал головой, в поисках источника голоса. Девчонка будто находилась везде и сразу. Полностью дезориентированный, он не смог сообразить, где она точно пряталась.
— Я? Ну… — задумалась девчонка. — Рядом я. Рядом.
— А показаться слабо?
— Я справа от тебя.
Костик посмотрел в нужную сторону: ничего, кроме набившей оскомину смолистой темноты. Где на самом деле эта сучка?
— Вы же знакомы? — кинул он пробный камень. За спиной раздалось мерзкое шуршание и тут же затихло. — Виделись раньше?
— С ним? — протянула девчонка. — Видела его пару раз до этого. Никогда мне не нравился.
— А зачем он убивает детей?
— А ты смешной! Не ищи логики в его действиях — крыша у него поехала много столетий назад. Глупо искать логику в этом мире — ее нет! Хочет — убивает, не хочет — не убивает. Все просто!
— Так сколько тебе лет? — Костик устал сидеть на карачках, ноги начали неметь.
— Неприлично спрашивать такое у женщины, мама тебе говорила? Ты пойдешь со мной на выход?
— Хрен тебе, со своим корешем пойдешь! — не выдержал Костик. Он поднялся и сделал пару шагов вперед, но ледяные руки обхватили его лодыжки и сжали так, что затрещали кости. Костик закричал от боли и неожиданности, но вместо крика из горла вылетело невнятное кряхтение. Сердце пустилось вскачь, норовя вырваться из груди. В висках застучала тысяча молоточков от резкого прилива крови
Сумрак вырвался из глубин подвала, облепив стены сотканным из темных нитей и непроглядной ночи угольно-черным покрывалом. Костик почуял чужое присутствие за правым плечом. Он не видел существа, но ощущал: что-то очень твердое и холодное, как бетон, спряталось за его спиной.
Существо превосходило его размерами раза в три, и, похоже, было такого роста, что не помещалось в небольшом помещении — костистое и шипастое — оно подбирало под себя многочисленные длинные конечности. Его змееподобное тело беспрестанно сужалось и расширялось.
— С тобой скучно играть, хотя было интереснее, чем с остальными. Они только вопили! Да, парень, спасибо, что выпустил. Мне там было очень тесно! — девчачий голос полнился глумливыми нотками.
Костик закрыл глаза, ничего не ответив. Ледяные лапы стиснули его шею и грудь, и парень, открыв широко рот, выпустил остатки воздуха из легких. Ноги утратили опору. Голова закружилась, и он окончательно потерял ориентацию в пространстве — остались только холодные объятия с жуткой темнотой.
Девчонье хихиканье. Легкие сжимались в поисках кислорода, и Костику больше всего хотелось, чтобы все закончилось быстрее. Когда уже наступит сука смерть, почему она приходит, когда ее совсем не ждешь?
Он почувствовал, как сначала онемели пальцы ног, онемение быстро пробиралось вверх, преодолело колени, перенеслось на бедра и ягодицы.
«Понятно — конец наступит, когда оно доберется до сердца», — с облегчением подумал Костик.
Когда он перестал чувствовать кожу чуть выше пупка, раздался жесткий голос психа:
— Брось, мелкого!
Тьма всколыхнулась, отпрянула назад — и в глотку Костика проник затхлый подвальный воздух.
Костик закашлялся и положил руку на живот. Слабость и онемение никуда не исчезли, но толика облегчения посетила его.
Костик повернул голову — тьма не помешала ему разглядеть фигуру психа. Тот изменился: вырос в плечах, вытянулся и больше не напоминал хлюпика.
— Папочка пришел! — радостно взвизгнуло существо. — А куда делась мама?!
Псих сделал несколько четких шагов — шум его ботинок на крепкой подошве отдавался эхом от стен.
— Забыла? Она мучилась долго, очень долго… — после короткой заминки проговорил псих.
— Я плохая девочка! — засмеялось существо. — Ты же знаешь, что это было предначертано еще до моего рождения? Вообще всё!
— Отпусти малого, — повторил дядька, — и возвращайся обратно.
— Нет, папочка, я хочу погулять! Помнишь, что случилось, когда ты не дал мне этого сделать? — прошипело существо.
Псих в ответ только покачал головой. Костик не понял, что произошло дальше: по ушам ударил страшный гул, его закачало, затрясло в воздухе, потом последовал сильный удар затылком обо что-то твердое и холодное.
Между тем борьба началась: никто не махал руками или ногами, как в боевиках, не подхватывал оружие и не несся со всей дури на врага. Сражение происходило в иных слоях реальности, далеко отсюда — дикое, необузданное и крайне жестокое.
Противники атаковали изо всех сил — невидимая кровь фонтанами хлестала из незримых порезов. И, похоже, безумец побеждал.
Отзвуки этой незримой драки доходили и до Костика — они терзали сознание, оставляли шрамы на его поверхности.
Он не видел — чувствовал, — как размахивал сияющим мечом из вороненной стали дядька, как теснил существо мощными рубящими ударами в угол.
Тварь ощерилась ядовитыми шипами и неуклюжими движениями пыталась заключить его в свои смертельные объятья.
В один момент она располосовала жуткой лапищей спину психу. Питаемый холодной злобой, безумец слизал кровь с пальцев и бросился в новую — более яростную — атаку.
Все смешалось вместе: кровь, крики боли, едкая гарь, неосязаемые фрагменты плоти и паутина черных нитей.
Впившись зубами в губы до крови, Костик терпел: ноги не слушались, в глотке надолго поселились соленый привкус и горечь.
Он не заметил, как все закончилось. Воздух разом потерял объем, тени попрятались по углам, а на правый глаз упал лучик солнечного света.
— Ты помираешь, мелкий, — в голосе психа не слышалось вопросительных интонаций. — Тебя не успеют довести до больницы — умрешь в пути.
- И пусть…
- Костик понял: ему всё равно. – Где она?
- Вернул её обратно в клетку.
- Она снова выберется?
Безумец утвердительно качнул головой.
- Обязательно. Не знаю когда, но обязательно. Я не могу больше держать вечно.
- Кем предначертано?
Отец Костика регулярно пытался угадать ход различных политических событий, освещаемых по телевизору, но ни разу не попал. Да и все предзнаменования — не более чем удачные догадки, которым позднее придавали значение. Псих присел, расстегнул куртку до конца, провёл пальцами по мокрым пятнам на свитере.
— Не знаю. Этого никто не знает. Мы просто играем выбранные нам свыше роли: она — пленница, а я — страж. И ты не просто так появился здесь. Скажи: хочешь ли жить?
Костик не знал точного ответа: наверное, да. А может, и нет.
— Неважно, — буркнул псих. — Всё было предначертано.
Быстрыми движениями он снял куртку и рубашку. На груди зияла огромная рана с обугленной плотью по краям. Псих опустил голову, сначала коснулся раны, потом, резко выдохнув, запустил в неё пальцы и дернул. Перед глазами Костика бегали круги, но он всё равно различил, что тот держал в руке сердце — среднего размера, оно уже не билось. Псих впился в него зубами и резко оторвал кусочек.
— Ешь! — велел он.
Костик не успел ничего ответить, как крепкие пальцы затолкали в его рот пахнущее засохшей кровью мясо. Псих отгрызал кусок за кусочком и проталкивал его ему в глотку. Некоторые куски Костик прожевывал, но большую часть с трудом проглатывал. Постепенно туман в сознании прояснялся, а боль уходила.
— Я расскажу всё, что узнал о нашем мире, сынок! — неожиданно ласково сказал псих, погладив его по нестриженной шевелюре.
Семеныч не любил этот подвал. Нет, это было слабо сказано — он всей душой ненавидел этот подвал. Всё началось ещё двенадцать лет назад, когда он нашёл внутри два трупа: девчонку лет четырнадцати и сорокалетнего мужика. Шизик притащил сюда девку и завалил её, потом сам пустил себе пулю, причём не в лоб, а в грудь, прострелив себе сердце.
Менты долго ломали головы: зачем были все эти сложности? Не проще ли было сразу продырявить черепушку? Да и зачем тащить жертву в подвал, если можно было всё проверить в лесополосе рядом? В прошлом году участковый шепнул, что личности мужика с девчонкой так и не установили, но это — полбеды: их трупы исчезли из морга. Санитары занесли их в «грязную зону», а через пять минут — как они исчезли?!
Самое интересное случилось через пару недель после обнаружения трупов: Семеныч полез в подвал, чтоб снять данные счётчиков, и заблудился там! Вскоре помещение превратилось в сраный лабиринт без выхода. Он бы ещё год плутал, если бы его не вывел на улицу мужик, которого сам же застрелил! Подробности их встречи он старался не вспоминать — чувства, охватившие его тогда, он запихнул как можно глубже в память.
Мертвец не замолкал, болтал как шизофреник:
— Всё, что мы воспринимаем мозгами — фикция, вселенский обман. Логика — иллюзия; на самом деле мир хаотичен и бессвязен. Только люди, боясь сойти с ума, пытаются этот хаос упорядочить. Но у них не получается — хаос не подчиняется законам человека. Он просто существует.
Попробуешь разобраться — угодишь в психушку, в самую дальнюю и забытую палату, куда санитары боятся ходить. Мы — приглашённые актеры в этом мире: пришли, сыграли свои роли и ушли. А кто-то живёт тут тысячелетиями, по своим, невиданным правилам. Иногда, — то ли в шутку, то ли по прихоти, — жители хаоса пускают живых во свой мир.
К счастью, эта встреча была единственной. Жалобы жильцов о странных звуках из подвала напоминали о существовании призрака, но подтверждений тому не нашлось. Ходили слухи, что в подвале пропадали дети, однако и подтверждений — никаких. Семеныч часто обнаруживал внутри груды новой детской одежды. Что-то он выбрасывал в помойку, что-то оставлял — валяется и фиг с ней, не мешает.
Семеныч протопал по хрустящему снегу и взглянул на дверь: с какого хрена она открыта?! В груди зашевелилось нехорошее чувство — сковывающее душу и обещающее только негатив. Что-то подобное он чувствовал перед тем, как найти трупы мужика и девчонки. Влетел внутрь, осмотрелся — в углу стоял школьник с рюкзаком.
Пацан протянул ему увесистый дверной замок:
— Поставьте его. Его сможете открыть только вы. Никого нельзя сюда впускать.
Семеныч удивлённо открыл рот. Обычный мальчишка — волнистая челка, карие глаза, зелёная куртка с чёрными полосами, синие джинсы. Только его глаза… Такой взгляд не мог принадлежать подростку.
— А ты откуда взялся? Вали, давай, отсюда! — Семеныч стоял у порога.
Перед тем, как скрыться в тёмных подвалах, пацан мотнул головой и ответил:
— Сделайте, как я сказал. Я заменил его, и никогда не выпущу её отсюда. Никогда…