Глава 1. Рождение Сагана
Комплекс «Рубин-6» вибрировал. Это была едва заметная дрожь. За последние годы она стала естественным ритмом сердца Энтони Гила. Так гудели глубинные термоядерные инжекторы, закреплённые в скальном основании планеты Гельт-1507d. Люди называли её Саганом.
Он стоял у панорамного окна обсервации, прижавшись лбом к тройному композитному стеклу. За ним расстилался мир, неохотно подчинявшийся воле человека. Двенадцать лет назад тяжёлый посадочный модуль впервые пробил плотные облака Сагана.
«А немалую работу мы проделали. Даже не верится, что недавно тут не было ничего, кроме базальтовых хребтов и ледяного панциря толщиной в несколько миль».
Каждое утро начиналось с голографического календаря.
«Осталось 182 дня. Как время летит… Через какие-то полгода о такой тишине можно будет только мечтать. Миллионы голосов заполнят планету смехом, криками, разговорами».
Энтони закрыл глаза. Память снова унесла его на четырнадцать лет назад, в душный космопорт Нью-Дели. Это были последние дни Великой эвакуации. Небо Земли тогда имело грязно-бурый оттенок из-за пылевых облаков и непрекращающегося смога.
«Корделия… Сестрёнка… Если бы только здоровье позволило…»
– Ты должен лететь, – тихо сказала она, глядя на взлетающие челноки сквозь фильтр респиратора. – Кто-то должен найти место, которое мы все сможем назвать домом. Сделай новый мир живым ради нас всех.
Корделия умерла через два года после его отлёта из-за хронической лучевой болезни. Земля превратилась в гигантскую братскую могилу под радиоактивным саваном. «Мейфлауэр» стал последней надеждой человечества. Пять миллионов человек в анабиозных капсулах были не просто абстрактными пассажирами. Инженеры, учёные, врачи и дети – каждый прошёл строгий отбор по здоровью, интеллекту, навыкам. Они были шансом угасающей цивилизации.
– Сэр, – мягкий голос бортового помощника без синтетических нот вывел его из воспоминаний. – Сектор 42 вышел на заданный температурный режим. Фронт экваториальных ледников отступил ещё на двести метров за последние сутки. Объёмная доля кислорода в нижних слоях атмосферы достигла 16,2%.
– Отлично, Кэтриэль! – Он вытер капельки пота на лбу. – Ты сверилась с дорожной картой? Мы успеваем?
– Согласно расчётам, график соблюдается. К моменту пробуждения колонистов атмосферное давление и состав воздуха достигнут значений, позволяющих человеку находиться на поверхности без дополнительных дыхательных систем. Планета будет готова принять людей.
Энтони улыбнулся, глядя на свои ладони.
«Столько мозолей и шрамов. Главное – доделать работу».
Эти руки переписывали геологическую историю целого мира. Каждые несколько недель он лично программировал маршруты беспилотников, сбрасывающих тонны искусственно выведенных фотосинтезирующих микроорганизмов в прибрежные зоны. Они были его маленькими солдатами. В их задачу входило поглощение углекислого газа и выделение кислорода. Вся экосистема Сагана создавалась с нуля. Важно было просчитать каждый шаг.
Внизу, в долине между чёрными хребтами, простирался океан. Пять лет назад его поверхность была скована льдом. Теперь по свинцово-серым воде дрейфовали колоссальные айсберги.
«Эх, сколько ещё хлопот с водной пустыней. Командам Андерсона и Кнепеля придётся повозиться, чтобы жизнь там бурлила».
– Запусти сканирование геотермальных разломов впадины Уолша, – скомандовал Энтони, подходя к центральному терминалу управления. – Цифры из прошлого отчёта мне не понравились. Нам нужно проверить как прошла коррекция мощности инжекторов третьего уровня. Температурный профиль коры должен быть стабилен. Если случится резкий перепад температур, водоросли в океане погибнут, и всю работу придётся начинать заново.
– Запрос принят, – отчеканил ИИ. – Пожалуйста, ожидайте.
На голографическом экране в центре рубки развернулась трёхмерная модель планеты. Глубины океана были окрашены в тёмно-синие и фиолетовые цвета. По поверхности модели перемещались красные точки. Это были подводные дроиды. Они устанавливали на дне мощные термальные установки, предназначенные для постепенного прогрева водных масс.
«Такие технологии, а Землю угробили… Согласен с Джулией на сто процентов. Человечество сначала долго и кропотливо строит, а потом само же всё спускает в унитаз…»
Энтони отхлебнул кофе.
«Тьфу ты, совсем остыл».
Он невольно вспомнил разговор с Марком, состоявшийся незадолго до начала вахты.
– Тони, – усмехнулся Марк. – Ты заступаешь через три дня. Чего такой кислый?
– А чего радоваться? – Энтони поднял бровь. – Целый год одному куковать.
– А дроиды и Кэтриэль? – парировал Марк.
– Я про людей.
– Смотри на это с другой стороны.
– И с какой?
– Вокруг тебя будет тишина, – Марк развёл руки в сторону. – Сплошная и необъятная. И она прекрасна. В ней нет обмана, фальши или лжи.
– Марк, бро, вот не начинай.
Марк рассмеялся.
– Я тебя кое о чём хотел спросить.
– Да, и о чём же?
– Ты чувствуешь присутствие Бога?
– Бога?
– Ну да. Мы больше не на Земле. Здесь ты его ощущаешь?
– Даже не знаю, – Энтони пожал плечами. – Мне иногда кажется, что Господь нас покинул. Угробили же планету.
– Но Бог же не привязан к конкретному небесному телу?
– Конечно нет.
Марк подошёл ближе добавил чуть тише:
– А я иногда ловлю себя на мысли, что мы стали богами.
– Богами?
– Да, новыми богами новой Земли.
– Давай иди спать уже. Новые боги, скажешь тоже.
Энтони едва заметно улыбнулся.
«Философ Марк, что тебе сейчас снится? Путешествуешь по новым мирам или рыбачишь на Пьюджет-Саунде?»
Глава 2. Сигнал из бездны
– Сканирование завершено на 40%, – произнесла Кэтриэль.
«Мне это показалось или я слышал заминку в голосе бота?»
– Что-то случилось? Системный сбой в подсети инжекторов?
– Нет. Системы работают в штатном режиме.
– Тогда что?
– Я хотела выдать отчёт позже, мне пока не хватает данных.
– Каких?
– От глубинных датчиков. Первичный анализ указывает на аномалию.
Энтони нахмурился.
– Какая глубина?
– 26 814 футов.
– Возможно, деформация ледяных массивов под давлением воды.
– Нет. Сейсмический шум не зафиксирован. Дроны зарегистрировали необычные колебания. Это циклические электрические импульсы. Они имеют сложную, неслучайную структуру. Повторяются каждые тридцать две секунды. Их амплитуда меняется по определённой закономерности.
«Какого чёрта? Мы пробудили местный Ктулху?»
Он подошёл ближе к голограмме. В самой глубокой точке океана Сагана были какие-то шумы.
«Что происходит? Планета же мертва…»
В памяти всплыл разговор с Джулией Саммерс.
– Джулия, что показали сканеры?
– Ничего!
– Гельт-1507d безжизненна?
– Да.
– Это точно?
– Точнее и не скажешь.
– А Миа что-нибудь нашла?
– Нет, – покачала головой Джулия. – Эта планета мертвее мёртвого.
Энтони перевёл взгляд на голограмму.
«Джулия, неужели научный отдел проморгал?»
– Немедленно отправь туда «Нериду», – коротко бросил он.
– Сделано.
«Нерида» была глубоководным дроном, специально созданным для работы в экстремальных условиях.
Геоинженер всегда вспоминал слова Стейси Крайс, специалиста по глубоководным автоматизированным аппаратам.
«Корпус этой малютки выдержит любое давление» – говорила она.
Спуск занял почти четыре часа. Энтони терпеливо сидел перед главным монитором, вглядываясь в картинку с камер.
«Такая же непроглядная чернота на большой глубине. Даже мощные прожектора не в силах разогнать тьму на пяти милях».
– Глубина 26 814 фута, – доложила Кэтриэль. – Дрон достиг дна.
«Наконец-то!»
– Температура окружающей воды – плюс четыре градуса по Цельсию. В непосредственной близости от аппарата находится вспомогательный инжектор «Бета-3». Температура его выброса значительно выше. Давление соответствует расчётным значениям.
– Покажи мне источник импульсов! Я пока что ничего не вижу.
– В 98 футах к западу от инжектора. Дрон будет там через тридцать две секунды.
Камера «Нериды» повернулась.
– Свет на максимум!
– Выполнено.
«Что за?»
Энтони подался вперёд, упёршись ладонями в край пульта.
Вокруг термального источника раскинулся сад.
«Боже… На такой глубине есть жизнь…»
– Кэтриэль, это напоминает мне древовидные структуры…
– Согласна.
– Но они должны быть хорошо приспособлены к колоссальному давлению, чтобы выжить на такой глубине. Провела первичное сканирование?
– Перед нами живой организм.
– Предварительный спектральный анализ готов?
– Да. В их основе найдены сложные кремнийорганические соединения и органические молекулы.
– Чёрт побери! – Энтони рухнул в кресло и прикрыл лицо ладонью. – Этого не может быть!
– Я повторила анализ. Данные верны на 99,8%.
– Всего-то 99,8%...
– Я не поняла.
«И никогда не сможешь!»
– В толк не возьму, почему орбитальная разведка не обнаружила никаких организмов. Ведь планета считалась стерильной!
– Судя по результатам анализа, миллионы лет организмы находились в состоянии, близком к анабиозу.
– Миллионы лет?
– Да. Мы растопили лёд и начали прогревать воду. Они отреагировали на повышение температуры и начали пробуждаться. Подробный анализ указывает, что это автохтонные биологические образования. За последние месяцы скорость процессов увеличилась в две тысячи тридцать пять раз.
– Мать честная!
– Я не вижу связи. Что-то случилось с вашей матерью? Требуется медицинское вмешательство?
– Забудь! – раздражённо выпалил Энтони. – Дрон ещё что-нибудь обнаружил?
– Да. Он зафиксировал направленное электромагнитное излучение. Частота импульсов меняется.
– В каких пределах? Это не случайная реакция?
– Нет. Структура ответного сигнала повторяет последовательность сканирующих импульсов «Нериды». Но я вижу изменения, которых раньше не было.
Энтони поскрёб щёку.
– Что ты этим хочешь сказать?
– С вероятностью 73,46% с нами хотят установить связь.
– Осознанная коммуникация?
– Такова наиболее вероятная интерпретация полученных данных.
«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Кто бы мог подумать? На такой глубине под толщей льда дремала жизнь».
На краю экрана вспыхнула большая красная пиктограмма.
– Кэтриэль?
– Получено автоматическое оповещение от службы Колониального департамента.
– Что там?
– Протокол безопасности.
– Выведи информацию на экран.
– Уже.
На голограмме появился текст:
«ПРОТОКОЛ ПЕРВОРОДСТВА
Статья 1. В случае обнаружения на планете признаков автохтонной разумной или предразумной жизни любые работы по изменению климата или биосферы должны быть немедленно приостановлены. Мир объявляется Заповедной зоной первого класса.
Умышленное нарушение настоящего протокола приравнивается к попытке геноцида и карается смертной казнью».
Энтони откинулся в кресле. Красный свет мигал на его лице.
«Двенадцать лет работы коту под хвост? Столько труда было вложено… И как теперь быть с колонистами? Придётся согласовывать перенос их пробуждения со всеми департаментами? Кто обеспечит нас ресурсами? А сколько времени уйдёт на поиск подходящей планеты? Столько вопросов, но ответов нет».
Глава 3 Ночь сомнений
Красный свет аварийной сигнализации заливал рубку комплекса «Рубин-6», превращая привычные стены в декорации кошмара. Энтони сидел неподвижно. На его коленях лежала распечатка «Протокола Первородства».
«Прежней Земли уже нет, но её бюрократия следует за нами по пятам. Все эти правила и процедуры…»
– Повторяю запрос, – голос Кэтриэль звучал всё так же мягко, но в нём появилась пугающая механическая настойчивость. – Согласно пункту 4.2 общего регламента Федерации Терра, я обязана отправить зашифрованный пакет телеметрии впадины Уолша на центральный ретранслятор. Прошу подтвердить отправку.
– Отправку не подтверждаю. Заблокируй передачу, – глухо произнёс он, не поднимая головы. – Код авторизации – Альфа-один-три-пять-семь. Основание – необходимость дополнительной проверки достоверности данных.
– Блокировка принята. Напоминаю, максимальное время отсрочки отправки пакета – двенадцать часов. По истечении этого срока данные будут отправлены автоматически. Сокрытие факта обнаружения предразумной жизни влечёт за собой смертную казнь.
– Земли больше нет! – Энтони резко вскочил, едва не опрокинув кресло. Он шагнул к голограмме. – Голубая планета почти мертва. «Мейфлауэр» стал новым домом для пяти миллионов человек. Люди в состоянии анабиоза, но каждый из них верит, что скоро проснётся в новом мире. Если мы прямо сейчас активируем Протокол, что произойдёт? Отвечай!
Кэтриэль вывела на экран расчёты.
– В случае активации Протокола система терраформирования перейдёт в режим консервации. Согласно аварийному сценарию, климатические инжекторы запустят программу обратного охлаждения. Атмосферные параметры и температурный режим Сагана вернутся к исходным значениям в течение сорока суток. Средняя температура опустится до минус ста двадцати градусов. Лёд вновь покроет океан.
– А что с запасами на корабле?
– «Мейфлауэру» не хватит топлива, чтобы покинуть эту звёздную систему. Запасов для систем жизнеобеспечения хватит на три года. После этого гибель колонистов станет неизбежной. Вероятность смерти – 100%.
– Вот видишь… – Энтони прижал ладони к вискам. – Не семьдесят пять или девяносто, а ровно сто процентов. Речь о пяти миллионах жизней. И ради чего? Ради кремнийорганических структур, которые среагировали на тепло? Они даже не осознают, что существуют!
– Это не совсем так.
На экране снова появились графики сигналов со дна океана.
– Организмы используют тепловой поток нашего инжектора для поддержания метаболических процессов. За последние три часа активность их внутренней сигнальной сети выросла на 4%. Это не случайная реакция. Мы наблюдаем закономерное усиление системы обмена сигналами, спровоцированное нашими действиями. Мы их разбудили.
Он молча слушал.
– Если мы продолжим терраформирование, земные водоросли изменят химический состав воды. По предварительным данным, местные организмы используют бескислородный тип метаболизма. Свободный кислород для них токсичен. Через полгода мы уничтожим их.
Энтони принялся мерить рубку шагами.
«Почему именно во время моей вахты? Почему я должен выносить приговор? Обречь на смерть миллионы соплеменников или стать вторым Гитлером? Такой “прекрасный” выбор передо мной, аж закачаешься».
– Выведи на экран исторические архивы Департамента Колонизации, – приказал Энтони. – Раздел «Антропогенное воздействие на ранних этапах».
На основном экране замелькали оцифрованные хроники Земли. Вырубленные леса, высохшие моря, остовы погибших коралловых рифов. Бесчисленные списки видов, стёртых с лица планеты ради того, чтобы человечество могло построить ещё один завод, мегаполис или стартовую площадку.
– Посмотрите на это, – сказала Кэтриэль. – Вы уничтожали целые экосистемы ради собственного удобства. Затем повторили те же ошибки на Марсе. Взорвали Луну и потушили Солнце. А теперь пришли сюда. Вы снова меняете чужой мир, не зная до конца, к чему это приведёт!
Слова бота ударили по нему наотмашь. Он остановился перед дисплеем, глядя на подводный сад, раскинувшийся на дне бездны.
«Проклятый ИИ! И ведь не поспоришь. Угробили Землю, Марс, Луну, Солнце…»
В памяти всплыли слова Мии.
– Знаешь, Энтони, – Мия потягивала колу через пластиковую трубочку, лениво помешивая кубики льда, – изучая Девонский период, Мезозойскую и Кайнозойскую эры, пришла к одному выводу.
– И какому же?
– Природа цвела, менялась, появлялись новые виды. Одни исчезали, другие занимали их место. Эволюция шла семимильными шагами. А сейчас? Мы скоро всё живое занесём в Красную книгу.
– Мия, но за миллионы лет вымерло немало зверей и птиц.
– Да. Но естественный процесс и уничтожение целых экосистем ради собственной выгоды – разные вещи. Ни тираннозавр, ни лев, ни тигр не убивали сотнями и тысячами. Они охотились, чтобы выжить.
– Человечество тоже хочет выжить!
– Скажи на милость, браконьеры, отстреливающие животных ради своего удовольствия, тоже хотят выжить? А загрязнение рек, озёр, Мирового океана?
– Увы, Мия, мы несовершенны.
– Я бы назвала это по-другому. Наша жадность и гордость принесла много вреда. И когда-нибудь человечество поплатится.
– Даже не буду спорить.
– Я всё больше склоняюсь к мысли, что это не динозавры, а люди – тупиковая ветвь эволюции.
– Тупиковая?
– Да! Сам посуди, какой смысл в технологиях, если мы не можем разумно ими распоряжаться? Природа без человека проживёт, а мы – нет. Но продолжаем беспощадно её уничтожать! Логика где?
– У меня нет ответа на эти вопросы.
Энтони отвёл взгляд от экрана. Теперь слова Мии звучали совсем иначе, чем тогда, в кафе.
– Позвольте задать вопрос?
«Временами так раздражает учтивость бота».
– Спрашивай.
– Я неоднократно анализировала исторические данные, но так и не смогла найти логического объяснения одному событию. Все рассмотренные версии кажутся мне несостоятельными или, как сказали бы люди, нелепыми.
«Бот ностальгирует о прошлом? ИИшка тоже может стареть?»
– О каком событии идёт речь?
– Почему человечество взорвало Луну?
– Никто этого не хотел!
– Как не хотел? Когда на Луне обнаружили гелий-3, люди вместо того, чтобы организовать совместную разработку, развязали войну в космосе.
– Всё гораздо сложно…
– Именно поэтому и задаю тебе вопрос. Проанализировав 172 026 источников, я пришла к следующему выводу.
В 2154 году корпорации начали борьбу за единоличный контроль над месторождениями гелия-3. Синдикат Звёздного Доминирования (СЗД) первым построил глубокие шахты и приступил к добыче ресурса.
Спустя три месяца на Луну высадились войска Славянского Союза (СС), Адептов Космического вектора (АКВ) и Легиона Высшего Рубежа (ЛВР). Кровопролитные столкновения продолжались до 2271 года, пока Радикалы Первого Дня (РПД) не применили глубинные термоядерные бомбы нового поколения. Из-за ошибки в расчётах мощности серия направленных взрывов вызвала масштабные разрушения лунной коры. Начался каскадный процесс обрушения пород, и Луна раскололась на огромные фрагменты.
Энтони слушал, нахмурив брови.
– Катастрофа навсегда изменила облик Земли, – продолжала Кэтриэль. – Триллионы тонн раскалённых лунных обломков упали на Землю. Вспыхнули глобальные лесные пожары. Пыль и сажа на годы затмили солнечный свет. Мега-цунами смыли прибрежные города и целые регионы. Многие территории погрузились в вечную тьму.
Кэтриэль выдержала короткую паузу.
«Даже боты не могут вещать безостановочно. Им тоже нужно переводить дыхание».
– И ради чего? Кому в итоге достался гелий-3? В чём была логика такого поступка?
Энтони вздохнул.
– Наша жадность и гордость принесла много вреда. И мы заплатили высокую цену.
– Хорошо, что признаёте это! Но люди не учатся на своих ошибках. После уничтожения Луны разве вы задумались над своими поступками? Нет! Человечество решилось на очередной сомнительный эксперимент.
Он покачал головой.
– Когда учёные из Ордена Передовых Технологий (ОПТ) предложили запустить локальное ускорение времени в земной коре, никто не усомнился в их затее. Почему?
– ОПТ хотели всё исправить. Спецы рассчитывали создать вокруг Земли замкнутое поле ускоренного времени. Для этого планировалось разместить сеть генераторов в глубоких слоях земной коры. Поле должно было охватить всю планету. Задумка была проста: за несколько месяцев прокрутить миллионы лет. Пепел Луны должен был осесть, океаны – успокоиться, а биосфера полностью переродиться. Это был план по исцелению Земли.
– Сэр, но люди поспешили и не учли нестабильность поля ускорения на квантовом уровне. А энтропии безразлично, кто окажется её жертвой. Эксперимент вышел из-под контроля. Временное поле распространилось далеко за пределы околоземного пространства.
– И достигло Солнца, – выдавил он из себя.
– Именно. Более того, в районе звезды произошла дополнительная концентрация временного воздействия. Коэффициент ускорения там многократно превысил расчетный. Вы понимаете, что это значило?
– Да. Для солнца прошли миллиарды лет.
– Верно. Солнце прошло ускоренный цикл звёздной эволюции. Оно расширилось до красного гиганта, сбросило внешние оболочки и превратилось в белый карлик. Теперь вместо огненного диска рядом с Землёй висит крошечная звезда. Тем временем на поверхности голубой планеты температура опустилась до минус семидесяти трёх градусов по Цельсию.
– Чего ты вздумала читать мне нотации? – вскричал Энтони. – Люди – не безумцы. Мы хотели как лучше!
– А получилось, как всегда.
– К чему ты ведёшь?
– Человечество не учится на своих ошибках! Вы губите всё, к чему прикасаетесь! А что будет с Саганом?
Энтони не ответил. Он подошёл к окну. За стеклом бушевала метель.
«Откуда я знаю, что будет с Саганом? Я же не Господь. Будь Марк сейчас здесь, он опять спросил бы меня о Боге. Не хочу я брать на себя такую ответственность».
– Вы считаете, что имеете право на уничтожение новой культуры?
– Послушай, – тихо произнёс он, не оборачиваясь. – Люди совершили множество ошибок. Мы опустошили Землю. Если человечество начнёт свой путь на новой планете с ксеноцида… с убийства тех, кто только открыл глаза…мы ничем не будем отличаться от сил, превративших Землю в скованный льдом космический корабль.
– Осталось девять часов до автоматической отправки сигнала, – напомнила Кэтриэль. – Какой выбор вы сделаете?
«Выбор… Кем я стану? Палачом сородичей или безмолвных обитателей океана? Когда я сделаю выбор, что-то изменится? Останусь обычным инженером или сравняюсь с Богом, решающим судьбу целого мира?»
Глава 4. Цена молчания
Чтобы осуществить то, что задумал Энтони, требовалось почти невозможное.
«Так, так, всего-то нужно обойти защиту центрального ядра “Рубина-6” и скрыть от Федерации реальные данные о состоянии планеты. О наказании лучше пока не думать».
Он отхлебнул кофе.
«Архитектура Кэтриэль не позволит ей напрямую подделать телеметрию. Но в аппаратной схеме есть небольшая лазейка. Если я вручную перенастрою каналы данных на резервный диагностический контур, внешний ретранслятор продолжит получать последний подтверждённый пакет, а реальные показатели не покинут станцию. Формально это будет не программная подмена данных, а аппаратное переключение канала. В принципе, всё должно получиться».
– Сэр, я должна предупредить вас. Чтобы перевести управление глобальным алгоритмом терраформирования на локальный контур в обход директив Федерации, необходимо вручную переключить три управляющие линии на внешнем распределительном щите блока «Гамма».
– Я в курсе.
– Снаружи бушует шторм пятой категории по шкале станции. Температура – минус восемьдесят четыре градуса по Цельсию. Скорость ветра достигает сорока двух метров в секунду. Рекомендую перенести выход наружу на два дня.
– Да я бы с радостью, – ответил Энтони, натягивая тяжёлый экзокостюм «Атлант-М», – но через восемь часов система отправит рапорт, и «Мейфлауэр» будет обречён.
Металлические зажимы с тихим щелчком зафиксировали суставы. Когда он задраил шлем, внутрь поступил поток очищенного кислорода.
– Будьте осторожны. Берегите себя!
«Мне показалось? Или бот проявил эмпатию?»
– Спасибо. Постараюсь!
Внешний шлюз открылся с тяжёлым шипением. Саган встретил его яростным рёвом ветра. Ледяная крошка застучала по лицевому щитку. Энтони сделал первый шаг по технической эстакаде, держась за страховочный трос. Вокруг царила тьма, лишь изредка прорезаемая вспышками молний в низких облаках.
«Говорят, что у природы нет плохой погоды, но я бы сейчас поспорил».
Пальцы в толстых термоперчатках едва слушались. Каждое движение давалось с невероятным трудом.
В голове всплыл разговор с Викторией.
– Вика, йоу! Что читаешь?
– Привет. «Унесённые ветром», – ответила девушка, оторвав взгляд от книги.
– Хех. Ты сейчас будешь смеяться, – Энтони улыбнулся. – Когда я впервые услышал название, подумал, что людей просто ветром сдуло. И никак не мог понять, зачем об этом писать роман.
Вика рассмеялась.
Воспоминание оборвалось очередным порывом ветра.
Добравшись до щита, он сорвал защитную пломбу.
«Так, что у нас тут? Оптоволоконные магистрали… А вот и силовые шины блока управления. Если всё получится как я задумал, внешний канал переключится на резервный диагностический буфер. Главное, не накосячить».
На дисплее шлема мигнуло предупреждение.
«Чёрт, как быстро падает температура. Система терморегуляции долго не протянет, надо пошевеливаться».
Он принялся переставлять коннекторы и перенаправлять линии передачи данных.
«Стоп! Этот силовой разъём нельзя трогать под нагрузкой. Короткое замыкание может вывести из строя весь комплекс».
Прошло полчаса.
«Наконец-то! Локальный контур принял управление. Внешний ретранслятор продолжает получать последний подтверждённый пакет данных. Можно возвращаться».
Когда он добрался до шлюзовой камеры, его уже заметно шатало.
«И никакой водки не надо. Небольшая прогулка и на ногах стоять не можешь».
– Вы…
– Потом, Кэтриэль, – перебил её Энтони, – сейчас мне нужен горячий душ и большая кружка какао.
Спустя два часа, согревшись и переодевшись, он направился во впадину Уолша на батискафе «Орхидея».
«Надо хотя бы одним глазком посмотреть на тех, ради кого я здесь жизнью рискую».
На глубине 26 814 фута он выключил внешние прожекторы. Кабина погрузилась в темноту. Энтони слышал только собственное дыхание.
«Пока ничего не вижу».
Тихо гудели системы жизнеобеспечения. Но вскоре темнота за иллюминатором начала меняться.
«И что тут? Фиолетовое свечение… Эти деревья-папоротники словно двигаются в едином ритме…»
Тысячи кремнийорганических структур передавали друг другу электрические импульсы, создавая на дне океана причудливые мерцающие узоры.
«Неужели они разумны?».
Перенастроенный режим работы инжекторов начал действовать. Тепло поступало дозированно, поддерживая необходимую температуру воды и не нарушая хрупкого равновесия местной экосистемы.
Батискаф плавно опустился на уступ прямо перед огромным светящимся сплетением. Энтони протянул руку и приложил ладонь к внутренней поверхности толстого смотрового стекла.
«А теперь посмотрим, будет ли какая-нибудь реакция или нет».
Прошло несколько минут. Одна из хрустальных ветвей медленно потянулась к аппарату и замерла в нескольких сантиметрах от внешнего стекла, не касаясь корпуса.
«О-о, они реагируют! Показания датчиков меняются. Графики выдают чёткую последовательность импульсов. Бот не ошибся».
Он зажмурился. Затем ущипнул себя.
«Я не сплю и глюков тоже нет».
– Не знаю, понимаете ли вы меня, – вполголоса сказал Энтони. – Но мы попробуем разделить этот мир. Людям достанется суша, атмосфера и часть водных ресурсов. А глубины океана мы оставим вам.
Он ещё долго сидел неподвижно, наблюдая за садом.
Когда «Орхидея» вернулась на станцию, ИИ уже подготовил окончательные расчёты. Скорректированный пакет климатической телеметрии, не содержащий обновлённых данных о местной биосфере, был отправлен на ретранслятор Федерации.
– Кэтриэль, как успехи?
– Данные получены и подтверждены Центром. Новые параметры терраформирования утверждены. Расчётная вместимость Сагана составляет 7 171 246 человек. Для пяти миллионов с «Мейфлауэра» ресурсов достаточно. По результатам моделирования риск для колонистов не превышает допустимого порога.
– А для автохтонной экосистемы?
– 0,2%.
– Понял. Спасибо.
– Вы понимаете, что придётся установить границы охраняемой зоны и не допускать людей в глубины океана?
– Понимаю.
– Понимать путь и пройти его – разные вещи.
«А бот точно должен столько философствовать?»
– Вам предстоит стать тайным стражем планеты.
Энтони рассмеялся.
– Тайный страж, – повторил он. – Как поэтично. Жизнь меня к этому не готовила, но я должен попробовать.
– Должны?
– Да, Кэтриэль! Должен! Мы веками решали споры силой! Начиная с эпохи Древнего Рима люди метали друг в друга снаряды, потом палили из пушек. В конце концов опустошили родную планету. Я хочу хотя бы раз поступить иначе. Не уничтожать чужой мир, а протянуть руку тем, кто жил здесь задолго до нас.
– Хорошо сказано.
– Я буду охранять это небо, чтобы под новым солнцем хватило места всем.
Глава 5. Первые шаги
Серебряное веретено «Мейфлауэра» зависло на орбите вокруг Сагана, раскинув колоссальные радиаторные крылья. От корпуса один за другим отделялись посадочные челноки. Они пробивали облака, оставляя в атмосфере длинные следы конденсата.
Энтони Гил стоял на посадочной платформе «Рубина-6». Экзокостюм он сменил на простую техническую шинель.
«Даже не верится, что ветер больше не сбивает меня с ног».
Посадочный модуль коснулся базальтовых плит с тяжёлым металлическим лязгом. Гидравлика зашипела, стравливая давление, и массивный пандус медленно опустился.
Капитан «Мейфлауэра» Джон Бреннер вышел первым. Его шаги были неуверенными.
«Бедняги, столько лет проспали. Им ещё предстоит восстановить мышцы и заново привыкнуть ходить».
Дождавшись разрешения медицинского анализатора, он снял кислородную маску и сделал глубокий вздох. Затем замер, глядя на бледное солнце, проглядывавшее сквозь фиолетовые тучи. На глазах блестели слёзы.
– Боже, невероятно! – вырвалось у него. – Прямо как дома.
«Надеюсь, закончится не так же, как дома».
– Вы совершили чудо, Гил. – Он крепко пожал руку геоинженеру. –Департамент не верил до последнего, но вы это сделали.
– Мы это сделали.
– Теперь у нас есть живой мир!
– Да, сэр. Но нам нужно поговорить, – добавил Энтони, приглашая его пройти в комплекс. – Рад приветствовать вас на Сагане.
Через час они уже сидели в рубке управления. Кэтриэль отключила аварийные оповещения, оставив на голографическом столе обновлённую карту планеты.
– Я правильно понимаю, – Джон указал на дисплей, – что пока только эта зелёная полоса пригодна для заселения?
– Да. В этой зоне расположены дополнительные системы для очистки воздуха и установки для его обогащения кислородом.
– А естественной растительности недостаточно?
– Сэр, поймите правильно, – Энтони развёл руки в сторону. – У меня нет волшебной палочки. Ещё недавно здесь вообще нельзя было дышать, а ветер мог сбить с ног даже человека в экзокостюме.
– Сколько времени потребуется, чтобы привести Саган в пригодное для жизни состояние?
– На полное озеленение уйдёт примерно сто пятьдесят лет. А на формирование устойчивой, саморегулирующейся экосистемы и все триста.
Бреннер кивнул.
– Я изучил ваш последний отчёт, Гил. А что не так с океаном? Мы рассчитывали на освоение подводного шельфа. Не зря же везли в такую даль буровые платформы и установки для извлечения тяжёлой воды. Да и поиск полезных ископаемых пора начинать.
«А может не стоит торопиться? Человечество так преуспело в добыче гелия-3, что в итоге взорвало Луну. Ядрена вошь!»
– Тектоническая нестабильность, капитан, – соврал он.
«Главное не отводить взгляд и не моргать слишком часто».
– Насколько серьёзная?
– Саган не такая стабильная планета, как мы предполагали.
– Подождите, Гил. Предполагать можно, что угодно. Но мы же не к гадалкам обращались. Орбитальное сканирование и разведка дронов не выявили ничего критичного.
«А он не так и прост».
– Сэр, первичное зондирование не может дать стопроцентной гарантии. Невозможно оценить состояние каждого участка планеты, когда речь идёт о больших глубинах.
– Что вы хотите этим сказать?
– Мы ведь не просто прилетели сюда и начали высаживать кустики с деревьями. За последние двенадцать лет было вложено немало усилий для стабилизации атмосферы и изменения климата.
Бреннер не перебивал.
– И, конечно же, ледники. Им нужно уделить особое внимание. Ни один разведывательный дрон не способен предсказать последствия таяния таких огромных массивов.
– Гил, расчёты указывают на возможность затопления сектора?
– Дело не в этом. Под толщей льда обнаружена сеть активных разломов. Резкое изменение теплового баланса может спровоцировать мощные геотермальные выбросы. Нам пришлось ограничить прогрев океана, чтобы не подвергать колонию лишней опасности.
Джон нахмурился.
– А что по поводу странной активности в этом районе? – он провёл пальцем по голограмме, указывая на впадину Уолша.
– Какой активности?
– Её зафиксировали датчики движения. Инженеры провели предварительный анализ и сейчас ожидают результатов. Мы развернули на краю тридцать первого сектора платформу для добычи тяжёлых элементов.
«Вот чёрт! Пока мы тут беседуем, во впадине готовятся к бурению».
– Гил, вы побледнели. Что случилось?
– Отмените работы в этом секторе, – выпалил Энтони. – Немедленно.
– На каком основании? – Джон поднял бровь. – Я командую миссией! Мои люди имеют право знать, что может произойти рядом с их жилищами. Да и без ресурсов нам не обойтись. Нужно развивать инфраструктуру, запускать электростанции и параллельно решать множество других задач. Я привык действовать, а не прятать голову в песок.
«Если сейчас не удастся его переубедить, катастрофы не избежать».
– Сэр, как только буровая вскроет геотермальную полость под океанским дном, – Энтони вытер выступивший на лбу пот, – произойдёт разгерметизация резервуара с перегретым флюидом и метаном. Выброс такой силы разрушит платформу, а подводные оползни вызовут цунами, которое достигнет экваториального побережья. Вы хотите начать новую историю человечества с массовой гибели людей в первый же день?
Лицо Бреннера изменилось. Он переводил взгляд с Гила на дисплей и обратно.
«Поверил или нет?»
Капитан сглотнул, повернулся к коммуникатору и нажал кнопку связи:
– Говорит Альфа-7. Приостановить работы в тридцать первом секторе. Это опасно. Ждите дальнейших распоряжений.
Из динамика донеслось короткое:
– Принято.
«Фух…»
– Спасибо, что помогли предотвратить бедствие.
«Ещё какое бедствие!»
– Не стоит благодарностей.
– Но нам нужно продумать, что делать дальше. Сами понимаете, города будут быстро разрастаться и людям станет тесно. Рано или поздно Департамент потребует расширения границ во все стороны.
– Сделаем, – кивнул Энтони. – Самое главное, что мы снова можем дышать и гулять под открытым небом. Имеющихся ресурсов достаточно для обеспечения пяти миллионов человек. Давайте ценить то, что судьба дала нам второй шанс.
– Полностью согласен, Гил, – Бреннер протянул руку для прощального рукопожатия. – Надеюсь на Сагане мы не услышим грохота пушек.
«Свежо предание, да верится с трудом».
– Очень приятно слышать такие слова от человека, которому предстоит руководить колонией.
Джон улыбнулся и направился к выходу из рубки.
– Ах да! – Он обернулся у самой двери, – Завтра начнётся выгрузка оборудования, и ваши коллеги приступят к возведению поселений. Готовьтесь. Скоро здесь будет очень шумно.
– Хорошо.
Когда звук шагов затих, воцарилась привычная тишина.
– Энтони, а из вас получится хороший конгрессмен?
– Конгрессмен? Ты о чём?
– У вас талант к манипуляции фактами. Анализ источников говорит, что земные политики в совершенстве владеют искусством растворять ложь.
«Надо будет попросить Мию протестировать бота. Он точно сломался».
– Не скажу, что горжусь собой. Но иногда ради всеобщего блага приходится идти на жертвы.
– Всеобщее благо… – повторила Кэтриэль. – Надеюсь, вы понимаете значение этих слов?
– Понимаю!
– И ещё одно!
«Очередной курс по этике прочитает?»
– Да?
– Ваш разговор с Марком Кросбергом о Боге. Его слова оказались пророческими.
– Какие слова?
– Он тогда сказал: «А я иногда ловлю себя на мысли, что мы стали богами».
– И?
– Вы стали богом этого мира!
– Я?
– Да, вы решили судьбу не только землян, но и коренных обитателей Сагана.
«Богом? Забавная интерпретация у бота. Лично я никаким божеством себя не ощущаю».
Эпилог
Прошло пятьдесят лет.
Старый Энтони Гил сидел на веранде своего небольшого деревянного дома, построенного на окраине Илмаса.
«А вот и первый крупный мегаполис на Сагане. Как помню, назвали его в честь моего легендарного предшественника – Илона Маска».
Вдали шумел город. Над рядами гидропонных ферм гудели лёгкие глайдеры, а с площадок доносились визги и детский смех.
«Человечество прижилось. Пока всё идёт весьма неплохо. В кои-то веки люди сажают деревья, строят школы и учатся заново любить небо. Это радует».
Энтони давно ушёл на заслуженную пенсию. Ему присвоили почётный титул «Отца Сагана». Но каждую неделю он включал свой старый портативный терминал, подключённый к защищённому спутниковому каналу связи с глубоководными станциями наблюдения.
На экране появилась цифровая матрица Кэтриэль.
– Здравствуйте, Энтони. Параметры биосферы планеты стабильны.
– Привет. Что слышно от соседей?
Вместо ответа она вывела на экран прямую трансляцию из бездны.
«Быстро сад изменился. Не только наши поселения растут. Местные отгрохали целые мегаполисы».
– Как самочувствие?
– Для восьмидесяти трёх лет вполне неплохо.
– Думаете, когда люди узнают, начнётся война?
– Надеюсь, этого не произойдёт. За полвека тут не появилось ни одной военной группировки. Думаю, человечество выучило горький урок.
– Вы полны оптимизма.
– А без него тяжело было бы жить, Кэтриэль.
Над Илмасом загорелись первые звёзды. Миллионы людей засыпали в своих домах, не подозревая, что где-то там в океане развивается другая цивилизация.
Энтони закрыл глаза и глубоко вздохнул прохладный вечерний воздух.
«Кто бы мог подумать? Ничем не примечательный инженер стал хранителем чужого неба».