Удар... В голове сразу всё заплясало... Ещё удар... Острая боль пронзила ногу... Вкус соли и крови на губах... Удар... Звон в ухе... Из лёгких словно выкачали воздух... Бросок... Разряд тока...
Дзинь. Никита распахнул глаза.
— Доброе утро, — раздался приятный женский голос.
— Доброе утро, Элоя.
— Кажется, Вам снился кошмар? Нужно успокоительное?
— Нет, лучше включи что-нибудь бодрое, мне надо проснуться.
— Включаю.
«O, my mother don't talk to me» — зазвучал бэлтинговый крик популярного певца Гарри Хьюза. Никита сполз с кровати, поднялся на ватные ноги, поплёлся в ванную. Квартира приветствовала своего хозяина пустым одиночеством — продавать скоро будет нечего.
Из зеркала посмотрел молодой мужчина двадцати семи лет, бледный и худой. А ещё год назад при каждом движении переливались и бугрились мышцы. Парень почистил зубы горькой пастой, умылся холодной водой с привкусом лекарств.
— Элоя, приготовь завтрак.
— Учитывая, что в холодильнике есть только синтетические яйца, могу приготовить из них. Например...
— Просто пожарь яичницу.
— Хорошо, жарю.
Синеватый белок напоминал резину на вкус, а красноватый желток — мокрую половую тряпку.
— Элоя, закажи натуральные продукты.
— Не могу: ваше финансовое положение не соответствует заданным условиям.
— Я хочу нормально пожрать! — рявкнул Никита.
— Извините, но сейчас лекарства в приоритете. Прошу Вас — не капризничайте.
— Элоя!
— Ваш пульс увеличился, кортизол выше нормы. Провожу воздействие на нервную систему.
— Элоя, не нужно! Остановись!
— Вынуждена отказать. К сожалению, я должна идти против Ваших желаний, чтобы поддерживать Вашу жизнь.
Щелчок и писк, противная пелена укутала сознание Никиты. Рот наполнился тошнотворной сладостью. Ему хотелось злиться, но он не мог. Поэтому оставалось лишь с удавьим спокойствием доедать свою яичницу.
— Никита, спешу вам напомнить, что через три часа вы должны быть у Евы.
— Спасибо, включи, пожалуйста, новости.
— Включаю.
Посреди комнаты возник полупрозрачный экран. На нём небольшая хрупкая девушка, явный продукт генерации нейросетей, весело вещала: «Жители Конфедерации Земля, рада сообщить, что в этом году пройдут планетарные гладиаторские игры в честь предстоящих президентских выборов. В программе будут не только традиционные поединки, но также и бои со зверями. Главным событием станут сражения насмерть, в которых будут участвовать осуждённые экстремисты из движения „Роза“, захваченные при освобождении Канаберры. На игры будут приглашены самые известные фамилии не только Земли, но и с губернаторства Марс. Те же, кому не посчастливится видеть шоу вживую, смогут посмотреть прямую трансляцию на нашем канале. Предстоящий праздник станет символом торжества свободы и демократии».
Рот Никиты скривился в усмешке: эти игры были его главной мечтой. Он тренировался на износ, считал себя творцом своей судьбы. Теперь его жизнь зависит от машины.
— Напоминаю про Еву, не заставляйте её ждать.
— Да, иду.
Никита быстро оделся, вызвал лифт и спустился на нём со своего этажа. Когда-то он передвигался на флайкарах, но подписка Gold plus закончилась. И сейчас, как и миллиарды обычных людей, парень использовал поезд. Станция, как всегда, была забита телами разных рас и национальностей. Воняло потом и сыростью, раздражающе шныряли дроны-полицейские, слепили голограммы.
Поезд подъехал, люди, давя друг друга, ринулись в его вагоны. Никита втиснулся одним из последних. Тучный мужчина прижал парня к двери своим огромным пузом. Двери съехались, раздавив чей-то рюкзак. На стекле расплывались пятна человеческого дыхания.
Никита ехал почти до самой последней станции, но всё равно ему так и не досталось сидячего место. Всю дорогу гудели рекламные лозунги: участвуй в лотерее, регистрируй ставки на гладиаторские бои, вступай в ряды планетарной обороны, покупай биодобавки «Happy life»
Он вышел в районе Крещатки. На тротуарах валялись бомжи и подсевшие на синтетический дофамин. Воздух был густой — хоть ножом режь. Пахло выхлопами, здесь до сих пор использовали автомобили — транспорт, устаревший лет на пятьдесят. У бетонных многоэтажек стояли вендинговые автоматы с просроченной едой и шаурмичные, сделанные из железных щитов.
Крещатка — место никому не нужное, даже дроны не залетают. Поэтому здесь можно найти много интересного и полезного. Например, подпольную клинику, куда Никита и направлялся. Она расположилась в самом центре этой клоаки. Дверь ржавая, без единой вывески. Никита постучался три раза. Петли заскрипели, запуская парня.
В клинике тихо играл джаз, на стенах висели анатомические плакаты. На полках стояли книги — большая редкость, найти их можно только в Крещатке. На пороге стояла девушка: маленького роста, худенькая, в комбинезоне не по размеру и толстых очках. Увидев Никиту, она радостно пискнула и чуть ли не прыгнула к нему на шею. Затем, вдоволь нацеловавшись, отстранилась и наконец-то поздоровалась:
— Привет, я так рада тебя видеть.
— Я тоже.
Снова поцелуй.
— Как Элоя?
— Всё так же меня сторожит.
— Вот они — чудеса современной науки. Когда я работала над ней, то и думала, что будут такие результаты. А знаешь…надо бы оформить патент. Благодаря Элое мы выберемся из этой урны.
— Да, но… — парень почесал затылок, — понимаешь… такое ощущение, словно я не я. Ты обещала, что это временная мера. Не хочу быть подопытной собачкой.
— Не переживай, мы справимся, — улыбнулась девушка. — Ты дышишь. Разве этого мало? И, вообще, не спорь со своим врачом.
— Да, конечно.
— Зафиксирована нежелательная мозговая активность, — напомнила о себе Элоя. — Провожу воздействие на нервную систему, ввожу малые дозы серотонина и окситоцина.
Пшик… Настроение Никиты мгновенно улучшилось.
— Ева, мне неудобно об этом просить… Но лекарства заканчиваются, страховка не может покрыть…Чёрт, как я могу просить тебя об этом… возможно, у тебя есть CHR…, и ты могла бы помочь мне… C деньгами у меня туго, но.
Девушка закрыла лицо ладонями, тяжело вздохнула:
— Ты же знаешь, что я ничего с тебя не возьму. Но у меня есть лишь несколько доз. Я дам их тебе, ты же понимаешь, что этого мало.
— Значит, я всё равно умру. Что ж, тогда имеет смысл отключить Элою.
— Ваша идея крайне нерациональна, — нейросеть-помощник вновь подала голос, — травма головного мозга, которую Вы получили, несовместима с жизнью, без меня Вы проживёте не более месяца.
— Ева, прошу, лучше я проживу несколько дней человеком, чем годы непонятно кем.
— Я не могу. — Девушка с трудом сдерживала слёзы. — Как ты можешь просить меня о таком?
— Элоя хуже тюремщика.
Ева погладила Никиту по руке.
— Я понимаю, милый, но я не могу… не могу тебя потерять.
Никита коротко кивнул, послушно взял шприцы, потом несколько секунд постоял в нерешительности.
— Ева…
— Да?
— Помнишь наше место?
— Парк Пелевина?
— Да, давай сходим туда.
— Конечно, только я до девятнадцати часов занята.
— Хорошо, я зайду за тобой…
Из соседней комнаты раздался душераздирающий крик. Ева мгновенно кинулась туда:
— Опять неправильно анестезирующие ввели! Ничего без меня не могут!
Крещатка вновь поглотила Никиту, обдала запахом лукового варева. В голове играла музыка группы Last Resort, очень подходящая для этого района.
— Пацан, у тебя пары кредитов не найдётся? — какой-то грязный мужик с гнилыми зубами потянул к парню руки, изо рта у него нестерпимо воняло.
Никита ускорил шаг, делая вид, что не замечает нищего. Но тот кинулся к нему:
— Э, я с тобой разговариваю!
Никита ударил, прежде чем это успел сделать мужик. Прошлое бойца давало о себе знать. Попрошайка охнул и рухнул в грязь Крещатки. Парень с силой пнул его, и ещё, ещё…
— Внимание, гормональный фон нарушен, происходит нарушение закона, немедленно прекратите… — запротестовала Элоя.
Но Никита не слушал её: вся ярость, что копилась в нём, обрушилась на ничтожество Крещатки, поэтому он продолжал наносить ему удары. Кровь потекла из носа и рта мужика. Никита чувствовал необъяснимое звериное удовольствие, ему хотелось убить, покалечить.
— Провожу воздействие на нервную систему. Ошибка. Адреналиновые и норадреналиновые механизмы перегружены. Никита, если вы немедленно не прекратите, мне придётся отключить ретикулярную активирующую систему.
Парень замер. Отступил от бомжа, тот лежал без сознания.
— Теперь вам необходимо скорее покинуть это место.
— Конечно, — прохрипел парень, — а он жив?
— Провожу анализ. Пульс слегка занижен, дыхание нормально. Да, судя по всему, объект жив и очнётся через несколько минут. А теперь уходите отсюда…
Никита снова ехал, прижатый к двери, костяшки и голова болели. Одежда была испачкана и помята, но в этом городе никто не обращал внимания на посторонних людей.
— У Вас сообщение от контакта «Тренер».
— Включи.
— Хорошо.
«Чемпион, если будет время, зайди, пожалуйста, ко мне. Буду ждать», — прозвучал низкий мужской голос.
Академия легендарного тренера Сильвы располагалась в одном из самых престижных районов Нового Омска. Кругом носились флайкары, работали рестораны с натуральной едой, вместо небоскрёбов стояли небольшие домики с зелёными лужайками. На кронах деревьев щебетали птицы, а воздух полнился ароматами цветов и свежестью. Никите пришлось пройти несколько проверок, прежде чем его пропустили в эту идиллию.
Андреа Сильва ждал своего бывшего ученика у зала. Старый бразилец вообще назначал все встречи здесь. Завидев Никиту, он весело улыбнулся:
— Пришёл всё-таки. Да, выглядишь паршиво.
— Подрался, — пожал плечами парень.
— Вот как, а где?
— Крещатка.
— Что ж, не страшно, дронов там нет, и лишний раз никто туда не поедет.
— Угу.
— Может, зайдём в шахматы сыграем?
— Я бы с радостью. Но, к сожалению, с каждым днём тупею, Элоя мне уже сложность для подростков выставляет. Думаю, скоро на детский режим переведёт.
— Извини… я…
— Да ничего страшного, тренер.
— Пройдёмся.
Парень кивнул, и они пошли по брусчатке из диабаза.
— Никита, как твои дела?
— Хороши ровно настолько, насколько могут в моей ситуации.
— Как Ева?
— Всё так же возится со мной, — усмехнулся Никита.
— Чудесная девушка. Ты не думал жениться?
— Нет, зачем ещё больше портить ей жизнь.
— Понятно.
Они вновь умолкли, подошли к маленькому кафе, где обедали мужчины в костюмах, женщины и девушки в лёгких платьях, розовощёкие дети. Сильва сел за столик, жестом показал Никите на плетёное кресло:
— Составишь мне компанию.
— Я не голоден, но посижу с тобой.
Старик кивнул, жестом подозвал к себе официанта: богатых до сих пор обслуживали люди.
— Мне, пожалуйста, ватапу, а молодому человеку принесите пиццу «Маргариту».
Когда официант ушёл, Сильва усмехнулся:
— Видишь, я помню твои любимые блюда. Пицца, где есть что-то кроме помидоров и сыра — не пицца, кажется, твоя любимая фраза.
Никита плотно сжал губы, его пальцы обхватили столешницу:
— Я не прошу подачек.
— Брось, разве угостить старого друга — это подачка?
— Так значит, мы друзья?
— Больше, ты мне как сын.
«Внимание, ваш пульс и артериальное давление повышаются. Ввожу седативное», — зазвучал голос Элои в голове парня.
— Тогда у тебя странное отношение к сыновьям.
— Я уже просил прощения, но попрошу его снова.
— Ты мог остановить бой! Мог! Но что ты сделал?
— Я думал, ты выстоишь. Мой чемпион часто совершал невозможное.
— Вот как. А я думаю, просто не хотел терять деньги. За сдачу назначают штраф.
Истерический смешок вырвался у Никиты. Тут же Элоя ввела дозу седативного, мир перед глазами начал расплываться…
Солнце опускалось над городом, окрашивая стеклянные тела зданий в оранжевый цвет. Никита и Ева сидели на перилах моста над Иртышом. Его воды текли тёмной массой, словно стараясь поглотить отражение солнца. Вдалеке гудели установки для изменения климата. Всё, казалось, таким таинственным, загадочным. По-другому и быть не может, когда тебе двенадцать лет.
— Знаешь, — заговорила девочка, болтая ногами, — а мне в центре профориентации сказали, кем я буду. Догадайся кем?
— Не знаю.
— Ну, попробуй.
— Не хочу.
— Уууу, злюка.
— Ладно, извини. Доктором?
— Ага, всё как я и хотела. А ты, когда пойдёшь на профориентацию?
— Я не пойду. Я давно уже решил, чем буду заниматься.
— Чем? — недоумённо протянула Ева.
— Буду драться на арене. Стану гладиатором. У меня талант, так тренер говорит.
— А мой папа считает, что работать надо головой.
— Глупости. Для мужчины — бой лучшее занятие, так тренер говорит. А он очень умный, в шахматы играет постоянно. Меня тоже научил.
— Заладил: тренер, тренер, тренер — девочка обиженно надула губки.
— А пойдём в парк Пелевина, там фруктовый лёд продают.
— Пойдём, — радостно вскочила Ева, забыв про свою обиду.
Запах спортивного зала, громкие удары по лапам. Пот ручейками тёк по лицу Никиты. Он уже не ребёнок, а крепнущий юноша. Рука до боли сжимала рукоятку учебного меча. Никита знал — он должен больше тренироваться, должен помочь Еве окончить университет. После смерти её родителей никого, кроме него у неё нет.
— Комбинируй грамотно, — спокойным голосом учил Сильва, — нога, рука, только потом наноси удар мечом. Главное сам не попадись. После удара током оправиться нелегко. И постоянно обзор противнику перекрывай.
Нога…рука…меч…нога…рука…и всё сначала.
— В конце тренировки пробегись на дорожке километров пять, нужно продышаться, скоро новые игры…
Они сидели на лавочке в парке Пелевина. Ева положила Никите голову на грудь. От неё пахло дешёвым почему-то детским гелем для душа.
— Мне страшно, мне страшно каждый раз, когда ты выходишь на арену. Пожалуйста, прекрати.
— Сейчас не могу. Сначала ты должна окончить обучение, стать специалистом. За это время я выиграю планетарные игры, тогда и пойду на покой. Стану тренером, поженимся.
— Поженимся? — покраснела девушка.
— Конечно, а какие у нас есть варианты? Мы же почти всю жизнь вместе. — Никита погладил девушку по волосам — Кстати, как твой суперпроект себя чувствует.
— Я назвала его Элоя. — затараторила Ева, — Представляешь, искусственный интеллект, которой сможет обеспечивать утраченные функции мозга, защищать от стресса. Это будет прорыв! Люди с тяжелейшими травмами смогут жить! Жить полноценно!
— Какая же ты у меня умная.
Никита крепко обнял девушку. Садилось солнце, из аудиосистем заиграла песня из далёкого прошлого: «Yesterday, all my troubles seemed so far away» …
Трибуны ревели. Никита глубоко вздохнул. Последний бой и путёвка на планетарные игры обеспечена. Совсем недавно он одолел Оду, этот бой не должен быть сложнее. Парень вышел на арену, прокрутил в кисти электрический меч.
Но всё пошло вопреки ожиданиям. Никита не поспевал за противником, злился, ошибался. Удар... В голове сразу всё заплясало... Ещё удар... Острая боль пронзила ногу... Вкус соли и крови на губах... Удар... Звон в ухе... Из лёгких словно выкачали воздух... Бросок... Разряд тока...Последнее, что успел сделать Никита — это посмотреть на тренера. Андреа Сильва отвернулся…
Седативное начало действовать, голос Никиты стал спокойным:
— Как видишь, я теперь инвалид. А у тебя есть дом в прекрасном районе.
— Я…— голос старого тренера дрожал — я не думал, что всё так выйдет. Штраф лишил бы меня всего, я бы оказался в долговой тюрьме. Я…ах, чёрт.
Официант принёс еду, и они начали молча жевать её. Настоящие продукты были невероятно вкусными. Сильва несколько раз кашлянул, поскрёб подбородок и продолжил разговор:
— Послушай, Никита, я знаю, что у тебя сейчас проблемы с деньгами… и
— Я не приму их.
— Но тебе необходимы лекарства, хорошее питание. Кому, как ни нам с тобой, знать, как всё это важно для восстановления.
— Восстановление невозможно. Половину моего мозга замещает Элоя.
— И всё-таки подумай…
— Не возьму.
— Чёрт! Упрямый мальчишка! — старик вскочил из-за стола, лицо его покраснело, жилы на шее вздулись. — Себя не жалко, хоть Еву пожалей. Бедная девочка столько страдает!
— Я не прошу об этом, — из-за действия препаратов у Никиты ни один мускул не дрогнул.
— Эгоист! — на всё кафе крикнул Сильва, но затем сел на своё место, глубоко дыша. — Извини, я должен держать себя в руках.
В кафе зашёл высокий брюнет средних лет с кейсом в руках. Новый посетитель быстро обвёл взглядом пространство и направился в самый центр заведения.
— И всё-таки, Никита, позволь помочь. Если не деньгами, то лекарствами, только скажи, чем, — на лице Сильвы отражалось страдание.
— Не нужно.
— Чтоб тебя.
«Внимание, помещение становится опасным. Начинаю воздействие на нервную систему для эвакуации» — опять подала голос Элоя. Никита почувствовал, что у него словно больше нет рук и ног, они действовали без его воли. Парень поднялся из-за стола и быстрым шагом пошёл прочь.
— Стой! Ты куда? — крикнул ему вдогонку тренер.
Но парень даже не обернулся. В кафе неслись роботы-полицейские. Брюнет распахнул кейс.
— Слава Розе Мира, смерть тиранам, помните Канаберру — дрожащим голосом произнёс он.
Бух… Вспышка… Огонь… Темнота.
У Никиты заложило уши, больше он никак не пострадал. Один из немногих. Элоя спасла его, а сейчас заботливо, исчерпав все лекарства, проводила воздействие на нервную систему с помощью микротоков.
Парень сидел в кабинете следователя, тот грыз карандаш, с любопытством рассматривая Никиту.
— Так значит, вы подтверждаете, что погибший под номером семь — ваш бывший тренер Андреа Сильва?
— Подтверждаю, — прохрипел Никита; ему хотелось бы заплакать, но Элоя не позволяла.
— Печальный день… Столько чемпионов воспитал… Вы, кажется, тоже выступали на арене? Смотрел Ваш бой против Оды — это была красивая победа.
Парень не отвечал, но следователя это нисколько не смущало.
— Да, теперь перед выборами таких происшествий станет больше. И никакие игры не помогут. Ладно… Приложите свой палец сюда, сюда и сюда.
Никита механически поставил биометрические подписи и покинул участок. На улице шёл дождь каплями гудронового цвета. Никита немного постоял, чувствуя, как вода обжигает кожу. Затем отправил сообщение Еве, не обращая внимания на протесты Элои: «Прости, не смогу сегодня побыть с тобой. Пожалуйста, вытащи из меня эту штуку. Не хочу быть обузой.»
…
Никита лежал на кровати и играл в шахматы со своим чипом.
— Вам шах, — провозгласила Элоя.
— Вижу, я сдаюсь.
— Для поддержания нейронов в должном тонусе рекомендую продолжить партию.
— Я сдаюсь, – повторил парень.
Он встал и подошёл к трюмо, посмотрелся в зеркало. В какой-то момент ему показалось, что отражение размывается, заменяется Сильвой. Тренер… В последнюю их встречу Никита был так жесток с ним.
— Внимание, пульс растёт, провожу воздействие на нервную систему. Ошибка. Провожу повторное воздействие. Ошибка.
— Заткнись, — прохрипел Никита.
— Никита, пожалуйста, успокойтесь. Ваша нервная система может перегрузиться.
— Заткнись!
Со всей силы Никита ударил кулаком в зеркало. Оно разлетелось, кровь потекла из костяшек и запястий, слёзы хлынули из глаз, горло захлебнулось криком.
— Внимание, нервная система перегружена, вероятноспроещть суицида 94 процента. Необходимо форматирование памяти, приступаю к выполнению… Через три, два…
— Не смей! Не смей!
Никита схватил кусок стекла и ударил им в голову, а потом снова и снова
— Ситуация критическая, подавляю нервную систему.
— Не смей! Сволочь!..
Ева поднялась на лифте, дверь в квартиру была закрыта, но система знала биометрию девушки. Ева приложила руку к сканеру, и ничего не произошло — в доступе было отказано.
— Какого чёрта! — девушка с силой ударила по пластику двери. — Никита, открой дверь!
— К сожалению, он сейчас занят — прозвучал голос Элои.
— Чем? Что происходит?
— Это я не могу вам сказать.
— Пошла ты.
Ева достала ручной ключ, который Никита когда-то отдал ей. Замочная скважина щёлкнула, дверь с шипением открылась. В квартире было темно.
— Милый! — крикнула девушка.
В ответ — молчание. Ева прошла в спальню.
— О, Боже— вырвалось у неё.
Рядом с разбитым трюмо весь в крови лежал Никита, грудь его слабо дышала. Девушка тут же кинулась к нему, опустилась на колени, принялась искать пульс.
— Пульс замедлен, — холодно прокомментировала Элоя, — я ввела его в искусственную кому, чтобы сохранить жизнь.
— Что ты сделала? — Еве показалось, что у неё заканчивается воздух.
— Я хотела ограничить деятельность его гиппокампа.
— То есть лишить его памяти?
— Лишь той, что вредна ему. Думаю, вы уже слушали о недавнем инциденте. В нём погиб Андреа Сильва. Воспоминания об этом человеке вредны.
— Ты не можешь так делать. Ты вредишь своему хозяину.
— Его здоровье важнее лишних нейронных взаимодействий.
— Никита, что же я наделала. — Девушка закрыла рот рукой. — Я поселила в твоём мозге монстра.
— Ваши суждения нелогичны. Без меня Никиту давно бы настиг летальный исход.
— Я достану тебя, — голос Евы неожиданно стал спокойным.
— Этим вы убьёте его. Он проживёт три недели.
— Знаю, но он бы хотел этого.
— Хочу напомнить, что для моего создания вы использовали собственную нейронную конфигурацию. Кроме того, уничтожив меня Вы потеряете шансы на повышение уровня жизни.
— Ты нуждаешься в доработке, — усмехнулась Ева.
— Я не могу позволить Вам навредить Никите. Приступаю к воздействию на нервную систему, включение защитной реакции.
— Ну уж нет, —Ева, достала из чемоданчика, что всегда носила с собой, миорелаксант, — убить себя его руками не дам.
Она сделала укол, подключила Никиту к портативному микроаппарату ИВЛ, достала скальпель, провела им по шее парня. Девушка отделяла ткань за тканью, зондом Кохера раздвигала мышечные волокна. У самого основания черепа зелёным мигал чип. Глазные яблоки Никиты застыли, по щекам Евы текли слёзы. Пахло коагулятором…
Листья в парке имени Пелевина легко дрожали, пели птицы. Солнце обрушивалось на землю светом и теплом. Никита и Ева сидели на скамейке, играли в шахматы, парень проигрывал. Если бы не снисходительность девушки, то он уже получил бы детский мат. Раньше она никогда не могла обыграть его.
— Мне надоело, — обиженно протянул Никита, — подставив ферзя под удар.
— Хорошо, — кивнула Ева, и голограмма доски исчезла. — Чего ты хочешь?
— Расскажи мне что–нибудь.
— Ладно.
Она положила себе на колени его голову, поглаживая вихры волос. Что-то говорила ему, совсем простое. Слёзы душили её, капали Никите на лицо. Оставалось всего пять дней…Садилось солнце, из аудиосистем заиграла песня из далёкого прошлого: «Yesterday, all my troubles seemed so far away».
— От тебя опять пахнет детским гелем, — улыбнулся Никита.