Иногда кажется, что мир сорвался с крючка. Не с грохотом и треском, а с тихим, жалким шипением, как воздух из проколотой шины. И ты стоишь и смотришь на безнадежно сплющившуюся реальность, и внутри блуждает лишь одна мысль: всё пропало. Всё.
Не в бытовом смысле, не «ой, пролила кофе на клавиатуру». А глобально, экзистенциально. Рушатся не стены, а понятия. Трещат по швам не здания, а скрепы. То, что еще вчера казалось фундаментом — уважение к слову, трепет перед красотой, самозабвенная и жертвенная любовь, — сегодня растаскано на цитаты для пустых постов в соцсетях. Искусство стало фоном, мораль — предметом торга, этика — скучным атавизмом для тех, кто не успел за трендом.
И самое страшное — это то, как мы сами изменились. Как усохли наши души, сжавшись до размеров экрана смартфона. Как измельчали чувства. Где та всепоглощающая страсть, что двигала горами? Где та тихая, но несокрушимая верность, что длилась всю жизнь? Их место заняли симпатии, легкий флирт, удобные отношения, не обремененные глубиной. Мы разучились ходить — гордо, с высоко поднятой головой, выбирая путь. Мы научились ползать, уворачиваясь от всего, что может заставить посмотреть в глаза собственной пустоте. Мы вяло перемещаемся по поверхности жизни, боясь нырнуть вглубь, ведь там темно, холодно и можно утонуть.
В такие минуты хочется спрятаться в иллюзии. Убедить себя, что красота одного точного стиха, одной пронзительной симфонии способна все изменить. Но это самообман. Стих — лишь отражение, эхо. Реальность — это мысль, что, как скульптор, отсекает все лишнее и формирует единственно верный, твой собственный путь. Это тяжелый, ежедневный труд души, которая отказывается ползать и требует полета.
И пусть вокруг — настоящий ад. Пусть слышен вой, скрежет и плач тех, кто доволен своим ползанием и яростно тянет за собой всех, кто пытается встать. Тот, кто однажды выбрал для себя полет, кто увидел на горизонте свою цель и устремился к ней, уже не может остановиться. Ему некогда оглядываться на этот шум, некогда задумываться о бессмысленности существования ползущих. Его смысл — в самом движении вперед и вверх. В преодолении не столько внешнего сопротивления, сколько внутренней тяжести.
Это одинокая битва. Тихая, незрелищная, без зрителей и аплодисментов. Но возможно, именно в этой тишине, в этом упрямом горении вопреки всему и рождается луч, который однажды прорежет всеобщую серость.