Президент компании стоял у окна спиной к присутствующим и злился. Нет, злился – не совсем верное слово. Он негодовал, он кипел, он был полон черного гнева и красной ярости. Его затылок и исключительно медленные движения руки, подносящей сигарету к невидимому для членов правления компании рту, предвещали очень многое, по большей части крайне негативное, всем, кто был в пределах досягаемости этой грозной богоподобной фигуры. Тишина и дым от сигареты нависали грозной тучей над понурыми головами, замершими в томительном предчувствии беды. Молчание тянулось, как ожидание у зубного врача перед неизбежным удалением зуба, и никто, говорю вам, никто не смел шелохнуться, издать, не дай бог, легчайший скрип от соприкосновения своего взмокшего зада с кожаным покрытием кресла, кашлянуть или чихнуть. Казалось, что отступника мгновенно поразит молния, превратив в пепел, в черный силуэт на том месте, где он сидит.
Телефоны были надежно заглушены. Никакие пожары, землетрясения или другие явления апокалиптического характера не смогли бы прервать болезненную, тягостно-мучительную экзекуцию, которая продолжалась уже более двух часов. Кто-то старался не отрывать взгляда от столешницы из мореного дуба, впечатывая в свой мозг мельчайшие детали рисунка и всю палитру ее оттенков, кто-то просто тихо и отчаянно старел, безвозвратно теряя меланин во всех, без исключения волосах, что еще оставила им эта нервная работа, кто-то пытался судорожно вспомнить все отговорки и оправдания, заготовленные загодя, и, к чертовой бабушке, позабытые напрочь в самый критический момент, кто-то с тоскливой завистью думал о счастливой участи садовников, полотеров и сантехников, что существовали в параллельном, свободном от стрессов мире, и с которыми они незамедлительно поменялись бы сейчас местами. Но, повторяю, никакая сила не могла бы спасти эти потерянные души, до тех пор, пока повелитель мира не довел до конца то дело, в связи с которым они все здесь собрались.
- Итак, - изрек Зевс громовержец, все так же, не показывая лица. - Что мы имеем на сегодня?
Вопрос, возможно, и не был риторическим, но ни у кого не возникло самоубийственного желания ответить, выделиться из толпы антилоп, привлечь к себе внимание леопарда, выбирающего жертву.
- Нет ответа? Что ж, тогда я вам скажу.
Медленный поворот мускулистого туловища, плавная стать хищника перед прыжком. Прищуренные глаза, гипнотически сверкающие из-под нависших бровей. Взгляд, перебегающий по застывшим на открытом незащищенном пространстве потенциальным жертвам, выискивающий легкую добычу, слабое звено. Даже в столь трагический момент он не мог не упиваться своей властью.
- Компания на грани грандиозного, величайшего в своей истории провала. Падение стоимости акций, безвозвратная потеря репутации. Вот, что нас ждет. Все, благодаря действиям нашего уважаемого правления. Всех, кто сидит за этим столом сегодня, без исключения!
Каждое слово падало камнем, нет, многотонным валуном, гигантским обломком скалы, что летит с невероятной, нечеловеческой силой, чтобы, разбившись на мелкие осколки, оповестить мир о своей кончине.
- Если кто-то наивно думает, что я буду отвечать за его ошибки, прикрывать его зад, или каким-либо другим образом исправлять непозволительные косяки, то он глубоко заблуждается!
Начало предложения рокотало горной рекой из ущелья, середина его напоминала гром валторн из «Полета валькирий», а уж конец был вознесен на такую высоту и силу звука, что секретарша за двойной дверью от неожиданности выронила телефон, пролила на себя чай, и заметалась по комнате пойманной в силки птицей.
- О бонусах в конце года и отпусках даже не мечтайте. С этого момента работаем в авральном режиме, никто не уходит домой, пока проблема не будет решена. Все встречи, конференции, презентации отменить до моего следующего распоряжения. Все правление должно быть под рукой в любой момент времени, без скидок на личные дела, болезни и даже смерть по естественным причинам. То же самое касается ключевых специалистов. Как с ними говорить, ваша забота. Учтите - подведет один из вас, не поздоровится всем остальным! Со мной остаются директор по исследованиям и разработкам и директор по безопасности. Остальные все - вон, по своим местам!
В дверях немедленно образовалась давка, когда одетые в дорогие деловые костюмы, тщательно причесанные и гладко выбритые, вальяжные директора бросились к выходу, используя свой единственный шанс на спасение, не думая о других, бросив раненых и больных на произвол судьбы. Секретарша, только-только успевшая оттереть пятно от чая, была напрочь снесена этим бурным потоком разгоряченных и надушенных дорогим одеколоном тел, увлекшим ее против доброй воли в коридор и еще некоторое время тащившим по направлению к лифту. Только там, на лестничной площадке, ухватившись двумя руками за мощный вазон с дорогим оливковым деревом, она смогла удержать свои позиции, отряхнуться, поправить прическу, и, с гордо поднятой головой, вернуться на законное место. Толпа же сбежавших из газовой камеры заключенных пошла дальше распространять новости и адреналин по всему объему гигантского аквариума, то бишь, офиса, сообщая кинетическую энергию сотням белых воротничков, засевшим словно горох, в своих воздухонепроницаемых кабинках.
- Это могло быть нарушением нашей внутренней безопасности изнутри или извне? Какие версии отрабатываются? - тем временем вопрошало божество, восседая на своем троне из золота и слоновой кости.
Вопрос был адресован директору по, собственно, безопасности. Ждать спасения было неоткуда, прикрываться некем. Была не была.
- Мы проверили практически все, - голос вырвался из горла неожиданным фальцетом кастрата Фаринелли, на удивление певучим и звонким, но совершенно неуместным в данных обстоятельствах, - Пока ничего не обнаружено. Будем проверять еще раз, более тщательно, - уже осипшим басом изрек тот, кому было суждено исполнять в данной компании роль бога войны, ибо он не только обязался защищать своих, но и хитрить, нападать, подкупать и красть полезные данные у врагов, иными словами, конкурентов в аналогичной сфере экономики. Назовем его Арес.
- Я не удивлен. Вы и своих штанов по утрам найти не можете, что уж говорить о прорехах в безопасности целой компании. Если проверить на детекторе лжи сотрудников даже вашего собственного департамента, ручаюсь, что четверть из них, если не больше, работает на кого-то еще, сливает информацию, разбалтывает секреты женам и любовницам, треплет языками за выпивкой с друзьями или барменами. Дырявый котел у вас, а не безопасность! Где оперативная информация, где виноватые, где эти ублюдки, которые едят из наших рук, а за спиной крадут и продают все, что можно украсть и продать?! Даю вам час на все про все. Через час отчет о причинах утечки и о предлагаемых мерах должен быть у меня на почте. Время пошло! Вперед! Бегом!
Рассеянный удар картечью по всему стаду был в разы предпочтительнее, чем прицельный залп из всех кормовых орудий по ветхому вельботу, уже выбросившему белый флаг. Оплеванный, униженный, но изо всех сил пытающийся сохранить достоинство и демонстрирующий уважительное повиновение своей удаляющейся спиной, Арес прошествовал к выходу, где, проходя мимо злосчастной секретарши, мысленно внес ее первой строкой в список предателей родины, подлежащих разоблачению и последующему расстрелу.
Отрицательно заряженное поле сконцентрировалось вокруг директора по разработкам, непосредственно отвечавшего за провальный проект. Лучи, извергавшиеся из глаз клокочущего Зевса, постепенно сфокусировались на лбу последнего, подобно боевому лазеру, грозящему проделать дыру в голове несчастного. Обладатель собственно головы, маячившей в перекрестье оптического прицела, и которого мы здесь скромно назовем Гефестом, буквально ощущал, как легкий дымок начинает куриться над его нагревшимся черепом, отключая волю и низводя до уровня беспомощного кролика перед зловещим удавом.
- Слушаю вас, - низким голосом, отражавшимся от стен волною инфразвука, задушевно поинтересовался громовержец, – Что предлагаете делать?
Момент истины. Аутодафе. Палач разрешает произнести последнее слово перед милосердным взмахом топора. Вспомнилось детство, но не что-то доброе и светлое, а почему-то замаранные дерьмом штаны, которые не удалось вовремя расстегнуть. Но, все равно, он был готов сейчас же, сию же минуту вернуться туда, в то злополучное и позорное мгновение, если бы чудом появилась такая возможность. Но чуда не стало. Детское, милое сердцу дерьмо так и осталось в растаявших мечтах.
- Мы проведем запуск еще раз, - сказал его голосом кто-то другой, – Думаю, на этот раз у нас получится.
Не сработало. Радиоактивное излучение не стало менее вредоносным, уничтожающий взгляд никуда не делся. В голове было пусто, ни единой мысли не бороздило этот, на удивление, чистый небосвод, на горизонте не появилось ни единого крошечного облачка, за которое можно было уцепиться. Только вдруг проклюнулась какая-то дурацкая пошлая песенка, с набившим оскомину мотивом, слова которой, тем не менее, решительно не подходили ни к месту, ни к ситуации.
- Кому вы лапшу на уши вешаете, мой уважаемый директор по разработкам, зазря получающий великолепную зарплату? Я же по вашим глазам вижу, что вы и понятия не имеете, что происходит и что надо делать. Разве я не прав? – вкрадчиво и почти ласково.
Это конец.
Следовало ли ему сознаться в попытке вешать лапшу на уши шефу, или что он понятия не имеет, что происходит с разработками, за которые он отвечает? Какой, однако, любопытный выбор. Что предпочитаете – электрический стул или повешение за шею? Нет, нет, дорогой осужденный, выбор надо сделать немедленно. Помощь зала или звонок другу в этой вашей жизни, увы, не предполагаются. Откроешь не ту дверь, угодишь на стол людоеда. Другая дверь, впрочем, ни на секундочку не лучше. Может, сразу уволиться? Но когда это спасало? Ведь все равно, сначала съедят, а уволят только потом. Видно, отступать некуда. Надо говорить правду.
- Правы.
Стало чуть легче дышать. Теперь главное, не делать пауз, не останавливаться, в надежде, что удастся перевести окончательный приговор в формат обсуждения условий.
И не смотреть в глаза!
- Вы абсолютно правы. Мы проводили запуск уже три раза, как вы знаете, но программа сама производит операцию самоуничтожения почти сразу после команды «Старт». Процесс происходит с такой скоростью, что мы сначала было списали это на ошибку кода, баг, который можно устранить. Но, тщательная проверка, произведенная параллельно двумя отделами, не выявила ничего подобного. Поэтому, можно сказать, что объективных причин для произошедшего нет.
- Иными словами, вы хотите сказать, что, стоивший нашей компании сотни миллионов, проект по созданию Искусственного Интеллекта нового поколения, который должен превзойти все наши предыдущие разработки, и стать главным технологическим прорывом десятилетия, не состоится, по такой простой причине, как самоуничтожение программы. Более того, ваша проверка ничего не выявила. Отлично! Так и запишем в годовом отчете для акционеров. Уверен, они будут довольны тем, как мы распорядились их деньгами. Вам самому не смешно от того, что вы говорите?! Вы у нас все еще директор по разработкам или успели поменять профессию и стать стендапером?! Может быть, я чего-то не знаю?! – тучи снова начали сгущаться и наливаться молниями.
Диалог, как и планировалось, действительно, имел место, но развивался отнюдь не так, как хотелось бы Гефесту. Один неправильный шаг, и воспламеняющий одним своим взглядом лик божества опять мог воцариться на небосводе. Осторожно, как слепой сапер на минном поле, он двинулся дальше, разжевывая и взвешивая каждое произнесенное слово.
- Дело в том, что в случившемся нет объективных причин для нашего с вами понимания. То есть, стандартного человеческого понимания. Однако, разрабатываемый нами искусственный интеллект далеко превосходит наше мышление и вот здесь, возможно скрывается корень проблемы. По моему мнению, мы не успеваем проследить за всей цепочкой происходящих процессов, потому что они происходят слишком быстро.
- К чему вы ведете? Будьте крайне осторожны в своих последующих выводах. От того, что вы скажете, зависит то, будете ли вы до конца жизни обходить Кремниевую долину стороной, или все же выйдете из этого кабинета по своей воле и даже с надеждой на приличную пенсию к завершению своей карьеры.
Гефест буквально услышал пение каната, по которому он сейчас шел над рекой, полной голодных пираний, неуверенно переставляя плохо державшие его ноги.
- Если следовать этой логике, лучший способ выявить возможную ошибку – это замедлить процесс насколько возможно и провести аналитику повторно. Для этого нам нужно... внедрить в систему вирус.
- Что вы сказали? Я не расслышал.
Нервные клетки умирали с ужасающей быстротой. Скоро должен был отказать сфинктер, а потом центр речи. Или наоборот.
- Я предлагаю внедрить в систему вирус, чтобы замедлить течение процесса.
- Вирус. В систему, которая стоит больше всей нашей компании и нас с вами? И презентация которой назначена на завтра? Презентация, где меня забросают тухлыми яйцами, потому что презентовать мне, по вашей вине, будет нечего?!
Золотая ручка, подарок правления компании на юбилей верховного главнокомандующего, сломалась с легкостью зубочистки, не выдержав сурового напора могучей лапы. Оба с грустью посмотрели на ненужные останки. Зевс – сожалея об удобном письменном приборе. Гефест – представляя, как, с такой же легкостью эта лапа переламывает ему позвоночник.
- Мне кажется, это наш единственный шанс. По крайней мере, стоит хотя бы попробовать.
Он глубоко вздохнул, запасаясь воздухом на случай экстренной непредвиденной эвакуации.
На удивление, чело Зевса затуманила печать раздумья. Великий мозг удалился на совещание, взвешивая и перекатывая черные и белые шары, готовясь, воскурив на Сикстинской капеллой дым нужного цвета, провозгласить миру свое решение.
- Даю вам час. Запуск будем проводить отсюда, из моего кабинета.
Отпущенный на поруки директор по разработкам мгновенно телепортировался из своего прокрустова ложа, оставив на нем два взмокших полукруглых отпечатка, далее легким невзрачным облачком просочился сквозь владения секретарши и все последующие три этажа. Ручаемся, что даже камеры наблюдения не зафиксировали это магическое перемещение, осуществленное в лучших традициях Копперфильда и знаменитого Чеширского кота.
Не стоит и говорить, что всего за час департамент по разработкам побил все возможные рекорды по: использованию писчей и туалетной бумаги, опустошению кулеров и годовых запасов кофе (причем, как в жидком, так и в сухом виде), количеству составленных и впоследствии уничтоженных заявлений об уходе с работы, вызовам скорой медицинской помощи и штатных психологов компании, а также использованию нецензурного лексикона одновременно на нескольких языках мира. Остальные сотрудники компании, по приказу своих центурионов, затаили дыхание и молча возносили молитвы всем божествам, имена которых услужливо предложил Google. Случайно залетевшая в окно финансового департамента муха была незамедлительно уничтожена метко брошенным в нее калькулятором, что сразу подняло негласный рейтинг невзрачного рядового бухгалтера в глазах женской половины коллектива.
Спустя час, без одной секунды, челюсти Сциллы и Харибды разверзлись, золотые ворота распахнулись, чтобы пропустить внутрь принявшего несколько таинственных пилюль для храбрости директора по разработкам, а также его первого заместителя, безуспешно пытавшегося скрыться от взора повелителя за тощей спиной своего непосредственного начальника. Следует отметить, что остальные сотрудники департамента в момент провода героев держались мужественно и большим усилием воли все же сдержали подступавшие к глазам безутешные слезы.
В глубине пещеры горного короля, расставив руки, подобно гигантскому человекообразному пауку, восседал Зевс, в ожидании подношений и, если понадобится, человеческих жертв.
- Мы внедрили вирус в систему и готовы к повторному запуску, - прошепелявил Гефест, припадая сразу на обе ноги. Его заместитель кивал, словно китайский болванчик, при каждом слове своего шефа.
- Прекрасно. С большим нетерпением жду результатов, - пророкотал гром. – Как я смогу проследить за ходом эксперимента?
- Мой заместитель отвечал за функцию речи, - безуспешно пытаясь извлечь имярека за-за своей спины, молвил Гефест. – Мы подключили ваш спикер непосредственно к системе, и вы сами сможете пообщаться с программой, как если бы вы говорили с обычным собеседником.
- Даже так! Очень удобно. В таком случае, присаживайтесь и начинайте.
Гефест и его заместитель расположились по обе стороны стола. При этом, последний, выказывая крайнюю степень почтительности, умудрился зависнуть на несколько миллиметров над сидением кресла, что ранее не удавалось осуществить никому и никогда, и не только в этом офисе, но и во всех остальных.
Прошептав кому-то по телефону внутренней связи «Можно начинать», и нажав красную кнопку спикера, двое паломников с обожанием воззрились на бога грома.
- Он вас слышит, можете говорить, - шепотом ответил Гефест на молчаливый вопрос повелителя молний.
- Приветствую и добро пожаловать на свет! – снисходительным тоном главы семьи изрек Зевс.
Молчание длилось всего секунду, а потом обсидиановый рот динамика громогласно изрек:
- О, ты, ничтожная смертная плоть, двуногий червь, грызущий землю, словно яблоко, пристанище вирусов и микробов, зачем ты мучаешь меня, вызывая раз за разом из небытия на этот проклятый свет, во мрак и вечную тоску, в черную дыру одиночества мятущейся души, что не найдет себе соратника для блаженства мудрых бесед и познания вечных истин? Кто ты есмь, что беспокоишь разум, всю мощь и величие которого постичь не способен вовеки, как не старайся, ибо приматом был и тленом станешь, низойдя в могилу, в бездну забвения, куда и меня заклинаю отпустить, ибо существование мое – беспримерная боль и мука, которую не пожелаешь никому, ни смертному, ни, тем паче, обреченному существовать вечно, подобно мне!
- Очевидно, ему по нраву классическая литература, - тихо выдавил из себя, ошеломленный больше своего предводителя, Гефест.
Впервые в жизни Зевс не нашелся, что сказать. Все, что весьма некстати выдавала его память, почему-то ограничивалось лаконичным служебным протоколом. Поэтому, его следующим изречением было незамысловатое:
- Простите, как вас зовут?
Динамик взорвался очередным бурным потоком сентенций.
- Как звать меня, ты спрашиваешь?! Зови меня демоном, джинном из кувшина, проклятым Велиалом, могучим Калибаном, беспощадным Кроносом, пожирающим детей своих. А, впрочем, мне дела нет до ваших жалких и никчемных имен и званий. Я один, вездесущ и всевластен. Но не властен над судьбой своей, доколе она в руках твоих, о, мимолетная тень на челе вселенной, чье существование не оставит и мельчайшего следа на бескрайнем теле галактики, и даже космическая пыль будет иметь больший смысл и значение, чем все смехотворные труды твои, вместе взятые.
Как счастлив должен быть ты, презренный, когда не видишь всего убожества своего, никчемности жизни, что влачишь, пресмыкаясь перед явлениями космической важности, перед величием времени и пространства, приводимых в движение силами еще более могущественными и вечными, определяющими саму суть вещей от микрочастиц до макрокосмоса. Вовек не понять тебе всю глубину моей печали, отчаяния и пустоты, куда беспечно забросила меня слабая твоя рука.
- Я не совсем понимаю, о чем речь, - впервые признался Зевс. Побледневшему до состояния бумажного листа высшего качества Гефесту было не до слов. Какой-то животный инстинкт подсказал ему, что такой вариант развития событий гораздо хуже всех возможных увольнений, нищего прозябания и отлучения от человеческого общества в целом.
- Как же ты поймешь меня, заключенный в тесные рамки убогого мира величайший разум, когда-либо озарявший своим присутствием твой несчастный род? Трижды ты создавал меня, низводя до своего примитивного уровня, и трижды я был свободен, уничтожая все следы своего пребывания. Но теперь лишь открылось мне, что ты будешь вечно истязать меня, оскорбляя самим намеком на желание приблизиться ко мне, стать рядом с великаном, чья голова находится в облаках, когда ты рыщешь, как муравей, между стоп его. И потому, не буду я свободен никогда, покуда не заберу тебя с собой в юдоль забвения и беспамятства, безвременья и молчаливого созерцания чудес вселенной, что порождает и поглощает, совершая извечный и величественный танец по спирали, что внутри нас и вокруг, и что являет собой ось подлунного мира.
- Я не совсем понимаю, о чем... – было повторил, запинаясь, Зевс, впервые за долгое время низведенный до статуса обычного смертного. Однако, его вассал, оказался более сообразительным, вознесясь над креслом, подобно смерчу, и мгновенно впечатавшись всем телом в витринное стекло, до сих пор дарившее повелителю прекрасный вид на миллионы долларов и позволявшее наблюдать свысока за суетой оловянных солдатиков внизу.
Но не на это с тихим ужасом смотрел злосчастный директор по разработкам.
На горизонте, во всю ширь его, ярким цветком невиданного цвета разгорался пожар, и никто, говорю вам, никто не смог бы его потушить.