Солнечный луч робко пробивался через едва заметную щель в шторах блэкаут. Он намеревался легким движением невидимой руки дотронуться до Алины и нарушить её сладкий сон. Но его опередил бездушный будильник.
6:30. Алина нащупала телефон, коротким ударом заставила его замолчать и замерла. — Ещё пять минут и я встаю. Мозг проснулся раньше. Алина зевнула и спустила правую ногу на пол. В голове, как в процессоре, уже развернулся алгоритм: полтора часа на то, чтобы собрать умницу Катю и вредину Соню. В восемь ноль-ноль обе должны переступить порог садика и школы, иначе весь дневной график рассыплется.
Как назло сломалась машина и придется осваивать бюджет времени на день заново.
— Как же давно я не спускалась в метро?! — Алина не успела ответить себе на этот вопрос. Ранняя пташка, старшая дочь Катя поскреблась в дверь.
— Мамочка, доброе утро. А Соня еще спит,она такая соня.
Алина улыбнулась, привычное доброе утро. Материнская рутина.
Соню с боем удалось выудить из цепких лап Морфея.
Пока Алина заплетала косички, девочка вертелась и корчила рожицы сестре.
Овсянка в мультиварке была подана вовремя. Незаменимая помощница, которая сэкономила много времени, которое можно потратить на жизнь.
Водоворот забот: Алина, с точностью движений самурая научилась наносить макияж за десять минут. И в режиме Цезаря делать несколько дел одновременно.
— Мам, палец сердится! — Соня ткнула в «неправильный» мысок.
Алина зажала телефон между ухом и плечом, ловя правки от начальника, и переобула дочь одним движением. Второклассница Катя молчала и сосредоточенно жевала кашу,ведь её кризис трехлетнего возраста давно миновал.
— Катя, сменку взяла?
Девочка покорно кивнула.
Малышка Соня изменилась в лице: она не хотела расставаться с мамой.
— Соня, не реветь, — Алина действовала как диспетчер аэропорта.
Девочки были собраны, сама Алина тоже. Она мельком взглянула на себя в зеркало: уставшая, но счастливая мама, которой некогда грустить.
Ипотека, машина в сервисе, Соня опять не ест — всё это лежало на плечах привычной тяжестью, но сейчас, в это утро, она не дала себе оглянуться.
Катя с радостью влилась в толпу одноклассников. Алина проводила её до ворот и пошла дальше — детский сад Сони был тут же, за углом. Там ждал шкафчик с вишенкой. Первая часть плана была выполнена. Но до встречи в «Москва-Сити» оставалось два с лишним часа — слишком много, чтобы просто ехать, и слишком мало, чтобы возвращаться домой. Алина не привыкла разбрасываться временем. Она нырнула в ближайшую кофейню у метро «Пятницкое шоссе», открыла ноутбук и полтора часа, вычищала отчеты. Это было её законное рабочее время, зажатое между садом и офисом.
Алина краем уха услышала разговор пожилой пары за соседним столиком.
— Ты как всегда выбрал самое неудобное место, — женщина поправляла шарф, но беззлобно. — Сквозняк же.
— Зато вид на метро, — мужчина пододвинул ей чашку. — И для наших костей полезно — не засиживаться.
— Помнишь, как я тебя там в первый раз увидел? Ты из вестибюля вышла, такая серьёзная.
— А оказалось, что просто замёрзла.
— И с тех пор я тебя грею.
Женщина отхлебнула кофе, улыбнулась.
— До сих пор не жалеешь?
— Спроси через тридцать лет.
Она достала из кармана пальто аккуратно сложенный носовой платок, промокнула губы.
— Через тридцать нам уже будет почти сто, — сказала без горечи, скорее с удивлением.
— Доживём, — он накрыл её руку своей.
Алина на секунду подняла глаза от экрана. Они не смотрели в телефоны. Они просто сидели рядом, и время для них, кажется, текло иначе. Алина смотрела на них и думала о том, чего у неё не получилось.
Без пятнадцати десять Алина зашла в вагон. Запахи метро окунули её в воспоминания. В беззаботную юность Алина катаясь по кольцевой взахлёб читала книги. Сейчас же смартфон в руках стал продолжателем дела ноутбука.
Вагон монотонно гудел, унося её из Митино в деловое сердце города. Алина между делом наблюдала за людьми. Мужчина в спецовке закрыл глаза и сразу уснул. Девушка напротив красила ресницы, и вагон качался, но её рука была тверда.
Алина подумала: у каждого своя тренировка.
Ровно в назначенное время Алина вошла в холл «Башни Федерация». Она рассчитала всё четко. За пунктуальность её ценили. Начальство, партнёры, даже секретарши в приёмной. Поправила лацкан безупречного пиджака — единственной вещи, не тронутой пятнами от Сониной гуаши.
Экран мигнул. Сообщение от партнера: «Алина, доброе утро! Извините, у нас накладка. Переносим на 13:00. Напишу через час».
Алина замерла. Внутри что-то глухо звякнуло. Она встала в полседьмого, сражалась с сандалиями, выполнила дневную норму по отчётам, сидя в кофейне, проехала множество станций… и теперь она здесь лишняя. Ритм «успеть», который гнал её четыре часа, внезапно оборвался.
Она посмотрела на носок правой туфли. Там белела крошечная ворсинка от Катиных колготок. Алина медленно поднялась и пошла к выходу. Не к лифтам — прочь из башни.
На станции «Деловой центр» она замерла перед схемой, но ноги сами выбрали маршрут. Три остановки до «Александровского сада». Вагон был почти пустым. Алина сидела, прислонившись затылком к холодному стеклу, и смотрела, как в темноте туннеля вспыхивают технические огни. Её голова за это время отдохнула. На переходе она не свернула, чтобы уехать обратно в Митино. Вместо этого она пошла по длинному коридору в сторону «Арбатской».
Эскалатор тянул её вверх. Она вышла на свет и зажмурилась. Солнце Арбата было бесцеремонным и теплым. Алина не пошла — она побрела, задевая носками туфель неровные камни мостовой. Звук скрипки уличного музыканта заставил её остановиться. Не чтобы проверить почту, а чтобы просто дослушать.
Она купила кофе в бумажном стаканчике. Обжигающая горечь на языке заставила её выдохнуть.
— Девушка, не шевелитесь! — раздалось сбоку.
Мужчина в помятом берете уже прищурился, примеряясь углем к чистому листу.
— Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут — и вы увидите ту, что спряталась за этим серьезным пиджаком.
Алина взглянула на экран. Подтверждение встречи должно прийти с минуты на минуту, но эти пятнадцать минут уже принадлежали ей.
— Давайте, — она опустилась на низкий складной стульчик.
— Спину расслабьте, — пробормотал художник. — Смотрите на облака.
Алина почувствовала, как плечи опускаются. Она стянула тугую резинку, и волосы тяжелой волной рассыпались по плечам. Пятнадцать минут тишины. Пятнадцать минут без криков «мама!» и графиков. Только шелест бумаги и солнце.
Камень, который был на её плечах, вдруг свалился. Тело отпустило.
И следом — голова. Поток мыслей, который гнал её всё утро, иссяк. Осталась только тишина.
— Взгляните.
С плотного листа на неё смотрела женщина. Острые скулы, тени под глазами, но в самом зрачке горела крошечная точка света.
Алина приняла лист. Уголь еще мазался. Она подождала пару минут, а затем осторожно свернула бумагу в рулон. Закрепила той самой резинкой, которую только что стянула с волос.
Алина быстро сориентировалась: дресс код требовал собранные волосы,а резинка держала её "сокровище".
На всякий случай в её сумочке лежал блокнот и карандаш. Ловким движением руки, глядя в отражение в витрине, она зафиксировала расслабленный пучок.
Вернувшись в Сити к часу дня, она вошла на совещание, держа в руке бумажный тубус. Положила его на край стола, прямо поверх папки с документами. Партнеры поглядывали на странный предмет, но Алина лишь спокойнее поправляла манжеты. Этот рулон был её личным щитом.
Вечером, забирая Соню из сада, Алина не торопила её. Девочка замерла, подошла к матери и робко дотронулась до её щеки.
— Мама, ты сегодня какая-то... блестящая.
Алина подхватила её на руки, чувствуя, как за спиной в сумке шуршит плотная бумага.
— Я просто нашла себя на Арбате, Сонечка.
Позже, когда уставшая Катя уснула над книжкой, а в доме воцарилась тишина, Алина нашла в ящике прозрачный липкий крючок. Тот самый, что держит крепко, но не оставляет следов. Она приклеила его на стену напротив кровати и зацепила зажимом край портрета.
Теперь со стены на неё смотрела Женщина. Та, которая умеет находить время на жизнь.