Передо мной белые стены, белые простыни, белые люди. Бабушка средних лет протягивает ко мне руки и просит всех называть меня Толей. На ней панталоны, бирюзовые очки и огромные, как у слона, губы. Она обещает всем бесплатный вечер с хинкали и караоке в мою честь. Я заорал и-и-и...
Моргнул.
На меня рухнул коктейль из подгузников, резиновых ящериц, слюнявчиков, молока, наггетсов, великанов в колпаках и стен, изуродованных рисунками бешеных карлсонов, фиксиков, драконов. Я отвернулся и-и-и ...
Моргнул.
Мой нос в школьной доске. Мел отвратно пахнет. На вкус он лучше. Галдёж за спиной, а голос в ухо что-то лжет про историю Бесшовной столицы. Мерзкий холодок сполз по спине и отвалился сам. Я закатил глаза и-и-и...
Моргнул.
Битый час передо мной зернистый асфальт. Он не поддается моему отбойному молотку, хотя я напряжен. Во рту куски земли, камней и волос. От меня несёт плесенью и вшами. Давно не мылся. В вагончике нет условий. Малой зовет на обед. Я кивнул и-и-и...
Моргнул.
Невероятной красоты женское лицо портит кусок торчащий из ее испуганного рта кусок рыбьего хвоста и лысеющая от детских травм потная голова. Костлявыми пальцами она собирает очистки семечек. Будет бросать их в меня. Ничего не обычного. За ее спиной висит ночное окно с Луной в картинной раме, а рядом горшок с лилиями. В горшке голова повешенного гуся. Я подавился и-и-и...
Моргнул.
Безногие облака плывут сквозь меня. У основания горы никого, кроме тунеядцев, велосипедистов и кассиров. Слабые ноги не слушаются. Надо было раньше думать и заводить детей, а теперь я останусь здесь один и замерзну. Я заплакал и-и-и...
Моргнул.
Передо мной черные стены, черный потолок, черный пол. Дышится сложно, как под землей. Скорее всего, соседи с кем то меня перепутали и по ошибке запихнули не туда. Я быстро уснул и-и-и.