Я сидел на крыльце своего дома, глядя, как солнце медленно тонет в полях за деревней. В голове шумело — не то от выпитого, не то от мыслей, которые, словно мухи, кружились вокруг одной-единственной фразы: «Корова сдохла».
Мама позвонила час назад. Голос её дрожал, но она старалась держаться:
— Сынок, ты только не волнуйся… Корова, кормилица наша… Ну, в общем, нету её больше, что делать-то теперь?
Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Корова была не просто скотиной, она была символом стабильности. Последней ниточкой, связывающей меня с тем временем, когда жизнь казалась простой и понятной.
— Выезжаю, — наконец выдавил я.
Но вот незадача: денег на автобус не было. Да и на трезвую голову ехать не хотелось. Поэтому я сделал то, что всегда делаю в сложных ситуациях — налил себе ещё.
Сижу, значит, пью и думаю: «А что, если это знак? Может, пора всё бросить и уехать куда-нибудь? В город, например. Или… в космос?»
Да-да, именно в космос. Почему-то в тот момент это казалось логичным. Я даже начал прикидывать, как бы это устроить. Может, записаться в космонавты? Хотя кто меня возьмёт с таким резюме: «Пью, иногда работаю».
Калитка скрипнула, и к крыльцу подошла соседка, тётя Люба. Увидела меня и покачала головой:
— Опять, что ли?
— Не опять, а снова, — усмехнулся я. — Корова у матери сдохла, между прочим.
— Ой, горе-то какое, — всплеснула она руками. — А ты тут… — Ехать надо.
— Надо-то надо, а денег нет.
Тётя Люба вздохнула, положила на стол тысячную бумажку и ушла, бормоча что-то про «безнадёжных».
Я остался один на один со своими мыслями и бутылкой. Солнце уже почти скрылось, и небо стало багрово?красным, как будто сама Вселенная намекала: «Ну что, герой, дальше-то что?»
И тут я понял: пора действовать. Не в космос, конечно, но хотя бы в соседнюю деревню — к маме.
Встал, покачнулся, но удержался на ногах. Собрал волю в кулак (а её там, надо сказать, было не густо) и побрёл к автобусной остановке.
По пути встретил местного старожила, деда Игната. Он сидел на лавочке, курил трубку и смотрел на меня с мудрым сочувствием.
— Слыхал, слыхал про корову, — сказал он, не дожидаясь пока я подойду. — Тяжёлое дело.
— Да уж, — кивнул я. — Может, посоветуете чего?
Дед затянулся, выпустил клуб дыма и произнёс:
— Жизнь она такая. Иногда доишь ты, а чаще тебя. Но сидеть и горевать — не выход.
Я задумался. Вроде бы простая фраза, но в ней был какой-то космический смысл.
— Спасибо, дед, — сказал я и пошёл дальше.
Автобус ехал долго. Я смотрел в окно на проплывающие мимо поля и думал: «А ведь дед прав. Корова сдохла — это грустно. Но жизнь продолжается. И даже если сейчас всё кажется безнадёжным, завтра может случиться что-то хорошее. Или хотя бы нейтральное».
Когда я наконец добрался до маминого дома, она уже ждала меня на крыльце. Глаза красные, но лицо спокойное.
— Привёз чего? — спросила она вместо приветствия.
— Себя привёз, — ответил я. — И надежду.
Мама улыбнулась — впервые за день.
— Ну хоть что-то. Пойдём, чаю попьём. А потом решим, что дальше.
И мы пошли. Потому что даже когда корова сдохла, жизнь всё равно продолжается. А космос… Космос подождёт. Я пока здесь нужен.