Иванъ Ивановичъ Крутилкинъ забежали на почту и, отыскавъ окно, где выдавались письма до востребовашя, сталь въ очередь. Черезъ минуту они нодошелъ къ окну, за которыми сидела рыжеволосая девица, и протянулъ профбилетъ.
- Паспортъ! прокричала девица и выкинута профбилетъ обратно. Иванъ Ивановичъ опешили.
- Видите ли, я прихалъ на майские праздники и жду...
- Паспортъ при васъ?
- При мне.
- Предъявите.
- Не могу.
Иванъ Ивановичъ просунулъ голову въ окно и наклонился къ девушке.
- Онъ у меня въ сапогахъ... спрятанъ.
- Это меня не касается.
- Гражданка, войдите въ сущность, посмотрите.
- Не могу.
- Значить, разуваться?
Иванъ Ивановичъ отошелъ отъ окна и съ тоской посмотрели на помещение. Въ огромномъ зале не было ни одной скамейки. Крутилкинъ снялъ плащъ и сталъ имъ подметать полъ. Затъмъ онъ сели, положили возле портфель и взялся за правый сапогъ. Моментально вокругъ него собралась толпа. Послышались вопросы:
- Что случилось? Почему онъ разувается?
- Вывихнули ногу. Теперь вправляетъ ее обратно.
- Ерунда, — вставили мрачный гражданинъ, - его просто мозоли одолели.
- Каше мозоли... человеки паспортъ достаетъ.
Девица высунулась изъ окна и съ интересомъ наблюдала за Крутилкинымъ. Онъ сидели на полу, и потъ крупными каплями стекали по его лицу. Сапогъ не снимался.
- Заело, - проговорили кто-то.
Собравгшеся стали подавать ему советы.
На носокъ, на носокъ налегай! - кричали какой-то гражданинъ въ шляпе.
На какой носокъ, когда все дъело въ пятке!
- Нужно голенище распороть, - вмешалась девица.
Иванъ Ивановичъ сидели вспотевипй и измученный.
- Граждане. - проговорили онъ, - помогите!
Какой-то человеки въ пенсне и съ тросточкой подошелъ къ Ивану Ивановичу и взявъ его за сапогъ, стали тянуть. Человеки, суетился, пыхтели, но ничего не выходило. Наконецъ, онъ плюнули и поди общий смехъ отошелъ въ сторону.
Еще двое пытались помочь Ивану Ивановичу, но опять тщетно. Тогда изъ толпы вышелъ огромный дядя, съ ладонями, какъ лопата, и неимоверно длинными конечностями. Онъ поплевали на ладони и взялся за сапогъ. Толпа затихла. Всеми было ясно, что человеки этотъ или сниметъ сапогъ, или оторветъ ногу. Иванъ Ивановичи отъ страха закрыли глаза. Дядя слегка дернули его за могу. Иванъ Ивановичъ скользнули по полу. Дядя дернули еще рази - и опять та же картина.
- Отыщите точку опоры, точку опоры! Горловыми голосомъ прокричали онъ.
Иванъ Ивановичъ уперся левой ногой въ какую-то планку. Человеки дернули, планка отлетела - и Иванъ Ивановичъ вновь заскользили по полу.
- Точку опоры, дайте мне точку опоры! - кричали дядя.
На почте для этого человека не оказалось достойной точки опоры. Минуть двадцать они возили Ивана Ивановича по полу. Толпа следовала за ними. Два раза они успели уже объехать все помещеше. Наконецъ, человеки умаялися.
- Безъ точки опоры не годится, - проговорили онъ и вытеръ вспотевший лобъ. Изъ толпы отделилось человеки пять и, севъ въ затылокъ другъ другу, вцепились въ Ивана Ивановича. Дядя преобразился.
- Теперь другое дело, - проговорили онъ и, взявъ Ивана Ивановича за ногу, потянули къ себе сапогъ. Все сцеплеше двинулось за ними. Онъ потянули еще рази - и опять тоже самое.
- Граждане, - обратился дядя къ толпе. - Подкиньте еще парочку.
Еще три человека сели на полъ. Дядя опять схавтился за ногу Иванъ Ивановича. Сапогъ затрещали, но не снялся. Тогда они дернули изо всехъ силъ и вдругъ попятился назади. Въ рукахъ у него болтался сапогъ. Толпа облегченно вздохнула. Иван Ивановичъ вскочили съ полу, подбежали къ человеку и запустили руку въ голенище. Они заглянули въ сапогъ, затемъ стали его вытряхивать, но въ немъ ничего не было.
- Не то, не то. - прошептали они.
- Что не то? - въ отчаянш проговорили человеки.
- Не тотъ сапогъ сняли.
Человеки побледнели.
- То есть, какъ не тотъ?..
- Придется левый снимать...
- Левый? - испуганно протянулъ человеки и, повернувшись, бросился бежать изъ помещешя. Иванъ Ивановичъ сели на полъ. Они настолько устали, что не моги пошевельнуться. Девица обратилась к собравшимся:
- Что же вы стоите? - сказала она. - Помогите же...
Изъ толпы вышелъ маленький человечекъ Они обошелъ вокругъ Ивана Ивановича, несколько рази выбросили руки вверхъ и въ стороны и взялся за сапогъ. Въ толпе послышался смехъ. Человечекъ дернули и снялъ сапогъ. Толпа ахнула.
- Вотъ это сила! - проговорили какой-то гражданинъ и подошелъ къ Ивану Ивановичу. - Интересуюсь, - добавили они,,
- Какъ это получилось? Почему правый снимается трудно, а левый рази - и готово.
- Потому что правый тридцать девятый размерь, а левый сороки первый.
- То есть какъ?
- Въ магазине перепутали.
Иванъ Ивановичъ сунули сапоги подмышку и бросился къ окну «До востребования». Девушка взяла паспортъ, порылась въ письмахъ и сказала безстрастныхъ голосомъ:
- На имя Крутилкина ничего нетъ.