Не вставая с постели, Алекс проглотил анти-ханговер, поморщился: голова трещала точно так же, как в золотые деньки первой молодости. Что прежняя студенческая, что нынешняя богемная жизнь организму обходились недёшево. Впрочем, третья молодость, подкреплённая отменной фармакопеей, быстро взяла своё – через минуту он чувствовал себя вполне сносно.
Слегка нервировали смутные образы потасовки с приятелем. Стыдиться последствий особо нечего, пара ссадин – мелочь. Поле боя осталось за ним, но жалкая пародия на джентльменский обмен опытом при помощи жестов вспоминалась без удовольствия. Тем более теперь – с похмелья! – повод казался таким ничтожным. Действительно, какое может быть сравнение прелестей их общей натурщицы с пропорциями моделей Рафаэля или Серебряковой?!
Продолжая морщиться, художник попытался оценить эскиз давно задуманной картины на сказочный сюжет. Водопад в усыпанном самоцветами гроте ждал купающуюся Марью Моревну, за которой подглядывает Кощей. Едва намеченные фигуры на практически завершённом фоне торчали как гипсовые статуи в провинциальном парке… «Сам знаю, что кич. Но публике нравится!» Вздохнув, Алекс поплёлся в ванную.
Под струями ионного душа он надумал примерить роль Кощея на себя любимого: «Ну, телосложение нормальное, над златом не чахну. Не актёр, не философ как некоторые тут. Жанр и стиль, тем паче – техника, надо признать, довольно архаичные: холст, масло, парадный портрет… Зато эксклюзив! Это вам не инсталляция из дерьма и конопли, не ИИшница какая-нибудь! Тут работать надо... Устарел? Но не настолько же! Хотя бы потому, что обновление всего дважды проходил, и память практически не чистил. А всё-таки бессмертный, не хуже царя-Здыхлика!»
Мысли текли лениво, привычно сплетаясь в успокоительный ментальный узор. Только думалось всё больше о том, как ловко сказки прогнозировали будущее:
«И ковёр-самолёт давным-давно в наличии, и эппл по блюдечку-монитору не первый век катается, и кладенцом лазерным рубят горы и астероиды. Само собой, уже и до бессмертия дотянули. А всё почему? Потому, что информация – самое ценное сокровище! Видно, смерть Кощеева – иголка то есть – как раз что-то вроде личностного кода. Яйцо, стало быть, некий биофутляр… Как там на уроке биологии говорили, в годы первобытной юности? «Вирусы – это плохие новости в хорошей упаковке из белка», кажется. Не забыл!»
Художник вылез из душа, хорошенько вытерся, прилёг на массажный шезлонг. Чуть взбодрясь, активировал программу модного кибер-визажиста, не слишком оригинально прозванного Фигаро. И всё же что-то не давало покоя. Подумав, Алекс решил не терять времени; быстро заменил визаж-сферу на шлем фиксатора воспоминаний, завязывая нейронный узелок на память: «Запишу фразочку! Не пропадать же детским впечатлениям? Хотя бы и в форме аллюзий! Мало ли где блеснуть захочется…»
Очнулся через пять минут – стандарт перезаписи впечатлений за две недели – и наскоро освежил расписание: «Так… В десять связаться с галеристом из Токио, предупредить о переносе встречи. Потом ответить Марку… этот жулик пусть подождёт, не облезет! До сих пор «послезавтраками» кормит, негодяй! Ну, и сеанс у Ники – святое. В час дня, как и прежде. Ничего не забыл?»
Проверил мнеморатор; всё верно, память сохранена. Однако беспокойство не отпускало. Чего-то не хватало там, где должно было мешать… Алекс подошёл к зеркалу, присмотрелся:
«Чёрт! И как это понимать?!»
Сперва он попытался списать открытие на своё слишком буйное воображение. Потом ухватился за мысль, что просто забыл о заживляющей процедуре. Но нет, вчера после драки смотрелся в зеркало, и уголок губы оставался надорванным... А сегодня кожица оказалась совершенно целой!
«Так. Спокойно – ещё раз – спокойно! Почему я помню, как получил в зубы от Сержа, но не помню, когда и как исправил повреждение? Что за шутки?!»
Решив, что рюмочка вермута не повредит, присел к стеклянному столу с остатками вчерашнего натюрморта. Налил, выпил. Повторил.
Чуть успокоив нервы, подметил разницу со вчерашними ощущениями. Если вечером спиртовой ожёг ссадины заставил дёрнуться, расплескать вермут, то теперь Алекс цедил напиток без неприятных последствий.
«Фу-у-ух! Значит, так. Одно из двух: либо мне приснилась драка и разбитая губа, либо я забыл о косметической операции. Пока остановимся на втором варианте, ибо... Ибо? Ибо вот полотенце, которым вчера вытирал забрызганный стол! Всё. Об этом я подумаю завтра! На сегодня план прежний, согласно мнеморатору. Итак, пора к заказчице. Кстати, что бы такое надеть для сеанса?»
***
Поначалу с портретом не задалось. Тревожило нечто непоправимо-неправильное, и это мешало сосредоточиться на работе. «Забытое излечение» нервировало, даже пугало. И, как будто этого было мало, Алекс начал сомневаться в работе:
«Ведь ухватил же тон в прошлый раз. Почему сейчас её лицо кажется тоньше и нежнее? Точно помню невнятный желтоватый рефлекс. Чёртова подсветка!»
С минуту постоял с закрытыми глазами, поморгал, проверил освещение – нет, с этим всё в норме: «Придётся подстраиваться!»
Долго рассматривал фарфоровую щёчку на портрете, недоумевая:
«Откуда эта слоновая кость? Определённо нужен ультрамарин! И вообще, колорит скатывается в холодные тона…»
Отложил палитру, поднялся из-за мольберта. Сдвинул брови, ухватил себя за подбородок классическим жестом «размышляющего маэстро», быстро перебегая глазами с лица Киры на холст. Работа увлекала всё больше. Он прикинул длину и степень прозрачности мазка, напрашивающегося в блик на переносице – понравилось! Изрядная капля разбавителя превратила порцию белил в едва заметную опалесцирующую плёнку. Мягкая кисть впитала почти невидимый раствор, слегка коснулась розового пятна на холсте.
Томная заказчица потянулась:
– Как вы меня измучили, милейший! Если бы я знала, что позировать так утомительно…
Капризы богачей бесили художника не меньше, чем придирки конкурентов и псевдоучёные комментарии эстетствующих критиков. Но Алекс боялся не сдержаться и потерять заказ, поэтому покорно вздохнул, начиная уборку рабочего места. Надо было договориться о времени следующего сеанса, однако начать галантно-занудную тяжбу с клиенткой он не успел. Та позвонила прислуге, повернулась к Алексу и непререкаемым тоном заявила:
– Извините, маэстро, мы условились о шести сеансах. Безусловно, работа будет оплачена. Но я чувствую, что уже пятый сеанс будет слишком утомительным. Может быть, остановимся на четырёх, а остальное вы доделаете с помощью голографии?
Она подмигнула, наслаждаясь примитивным каламбуром. Обнажённое бедро, немного смягчив яркость солнечного луча, метнуло блик прямо в лицо художника. Тот застыл с открытым ртом. Бросившаяся в лицо кровь, бурное дыхание и бессмысленный взгляд – Кира самодовольно улыбалась, наслаждаясь реакцией мужчины. Вошедшая прислуга подала бокал прохладительного, помогла расправить боа из страусовых перьев. Девчонка смело переглядывалась с хозяйкой и хихикала, откровенно дразня художника. Но тому было не до смеха.
Бессвязно пробормотав извинения, он кое-как собрал кисти, краски и прочее. Тщательно упаковав портрет, поспешил уйти. Лифтёр присвистнул вслед, не дождавшись чаевых – Алекс осознал это минут через пять. Его снова накрыло ужасом необъяснимого, ведь он абсолютно точно помнил, что сегодняшняя встреча с заказчицей была третьей, а не четвёртой!
Впрочем, уже на выходе из дома у него появилась идея, как докопаться до истины. «Надо попросить Борисыча, пусть проведёт анализ. Слои краски должны отличаться по степени высыхания! Можно посчитать сеансы – ну, как кольца на пнях считают…»
Из кабины беспилотного электрокара Алекс связался с приятелем. Ехидное покашливание в ответ на его сбивчивые пояснения не обмануло: бывший эксперт-криминалист заинтересовался загадкой.
***
Слоёв оказалось четыре.
Борисыч вопросительно посмотрел на приятеля. А тот уставился на монитор электронного микроскопа. Чётко различимые плёнки подсохшей краски не заметить было невозможно. И это значило, что сегодня Алекс работал над портретом четвёртый раз!
Застонав, он опустился на диван.
Борисыч сунул ему стакан самодельного «бурбона», присел на подоконник. Закатный свет бил из-за его спины прямо в глаза художника. Ровесники по рождению, сейчас они напоминали пожилого отца и тридцатилетнего сына.
– Кому я говорил, что нельзя часто память обновлять?
Скрипучий баритон эксперта и несправедливый намёк помогли собраться. Алекс по привычке ухватил подбородок, сдвинул брови. «Задумчивая поза» сработала:
– Знаешь, тут что-то другое! Эта кукла, – он ткнул в портрет – считала, что сеансов было четыре. Я думал – три. В довесок имеется история с непонятным заживлением губы. Это не может быть случайностью!
Эксперт опустил со лба на нос антикварные очки, засопел. В комнате, загромождённой допотопными и новейшими приборами, всё застыло на пару минут. Затем Борисыч сполз с подоконника и начал прохаживаться от стены к стене – знакомое близким друзьям «маятничание» показывало, насколько он заинтригован. Повторяющиеся мерные движения буквально гипнотизировали. Художник отвернулся, поставил неначатый стакан на стол. Огляделся, вытащил из груды инструментов настоле небольшое параболическое зеркало, решив ещё раз обследовать внутреннюю сторону верхней губы.
– Стоп!
Алекс дёрнулся, выронил зеркальце – звук выстрела не смог бы напугать сильнее.
– Чего орёшь, оглашенный?! – он не сразу сообразил, что стоит перед Борисычем в оборонительной позиции. Легонько хлопнув его по руке, эксперт крякнул и бесцеремонно подтащил к окну:
– Показывай, чего там у тебя?
Потом они долго пили чай из особых борисычевых трав. Хозяин шумно дул в блюдце, Алекс осторожно смаковал душистый отвар кипрея, чабреца, мяты с чем-то ещё. Думали вслух.
– Получается, у тебя пробел в воспоминаниях. Между пикником и нынешним сеансом, так?
– Так. В нашем с тобой детстве сказали бы «спасибо, капитан Очевидность!»
Борисыч снисходительно отмахнулся:
– Не обижайся. И не спеши! Думаю, надо проверить мнемо-фиксаторы, шлем и прочее. Может, ты с программой нашаманил, а потом стёр какой-нибудь свой косяк? Вместе с моментом принятия решения, э?
Алекс закатил глаза:
– Скажи ещё – прозевал омоложение клиентки в промежуток между сеансами… Цвет лица, Карл! В договоре прописано, чтобы никаких косметических процедур, пока не закончу все шесть.
Помрачнев, Борисыч кивнул:
– Демонстрация отсутствия склероза зачтена. Итак, у тебя пропали воспоминания последних двух дней, но сохранилась память на идиотские цитаты из давно забытых сериалов. Что, у неё в самом деле улучшился цвет лица? Совпадение и в самом деле странное. А спросить у Сержа про время драки побоялся, или гордость не позволила? Понятно… Что-то тебя должно объединять с Кирой кроме портрета. Думай, голова! Шапку куплю.
Шутка, ещё более древняя, чем мемчики первой четверти прошлого века, неожиданно рассмешила художника. Он хрюкнул и поперхнулся, облившись чаем. Выругался, и словно освободился от страха. Дальнейшие расспросы о клиентке волновали гораздо меньше: он просто делился впечатлениями.
– Зовут Кира. По внешности обычная кукла. Определить возраст сложно, сам понимаешь. Ну, речь довольно примитивная, но, похоже, прикидывается. Дальше – прислуга, знаешь, не роботы, живые люди. Причёска и макияж в стиле ар-нуво… Так что она может оказаться нашей ровесницей. Или специалистка по эпохе, с пунктиком на ретро, тогда – любое поколение из «бессмертных». А если заказала портрет в старой технике, да в классическом стиле, то…, – тут Алекс запнулся. Подумал, помотал головой:
– Нет, это ничего не доказывает! Просто у неё денег немерено. Ты бы видел: этажный сектор в самой модной высотке, сады Семирамиды на крыше, бассейн в стиле Гауди, из которого боишься выпасть на тротуар метрах в трёхстах ниже. Само собой, «Умный Дом» – зал, где я работал, поворачивался вслед за солнцем не хуже обсерватории. Думаю, такая киса может обновлять тело каждый год, если не чаще! Да, чуть не забыл: Дом настроен на её эмоции. Чуть хозяйку затошнит – тут ей и таблеточка, тут и освещение в тон лица меняется… Под руку лезет, ей-богу!
– Стоп!!!
В этот раз вопль Борисыча оказался ещё громче. Художник захлопнул уши ладонями:
– Да что с тобой?! У меня инфаркт случится…
Криминалист прижал указательный палец к губам и застыл посреди комнаты с закрытыми глазами. Обычно так начинались его «прозрения», и Алекс с надеждой уставился на друга. Ожидание затягивалось. Недоумевая, художник следил за тем, как Борисыч начал плавно покачиваться в такт воображаемой мелодии. Вот он переступил с ноги на ногу, повернулся раз, другой. Бросился к столу и лихорадочно исчёркал карандашом обратную сторону чертежа старинного мушкета. Обессилено уронил руки, не отрывая взгляда от наброска.
Заглянув через его плечо, Алекс увидел на листе нечто вроде лестницы с пятью ступенями, украшенными стрелками и парой крестиков. Один крест красовался слева между второй и третьей перекладиной, другой отмечал начало четвёртой «ступеньки» справа. Художник робко кашлянул, надеясь вывести друга из задумчивости:
– Э-э-э… И что сие означает, Шерлок?
Борисыч очнулся, торжествующе хэкнул, смачно хлопнув по столу ладонью:
– Это же элементарно, мой друг! График событий последней недели в жизни одного талантливого художника и его очаровательной заказчицы. Верхняя ступенька – сегодняшний сеанс, напугавший тебя до нервных колик. Нижний – твоя травмочка на губе. Догадываешься, что произошло между ними?
– Постой-постой… Кресты? Ты намекаешь на…
– Да, дорогой товарищ! Я предполагаю, что вас, извините, убили. Причём, обоих!
***
Ещё неделю Алекс работал над портретом заказчицы в собственной студии. Тем временем Борисыч связался с бывшими коллегами, прежними учениками по школе полиции, проконсультировался у какого-то совсем замшелого специалиста, когда-то учившего его самого. В довершение ко всему, криминалист настоял, чтобы Алекс познакомил его со своим прежним заказчиком, шишкой из Сената. Он тянул время ещё двое суток после того, как на холсте высох покровный лак.
Накануне «судного дня» по просьбе Борисыча художнику пришлось высказать пожелание, чтобы его сопровождал представитель модного выставочного зала. Якобы доверенное лицо известного галериста хотело договориться о вернисаже Алекса, лично обсудив условия с каждым из нынешних владельцев работ. Разумеется, в присутствии личного юриста заказчицы!.. С небольшим сомнением в голосе та согласилась на встречу в небольшой компании.
На портрете Кира задрапированная «по античному», а-ля мадам Рекамье возлежала на кушетке. Для беседы с художником и потенциальным перекупщиком она выбрала образ женщины-вамп. Алекс переглянулся с Борисычем; отставной эксперт тонко улыбнулся, отвешивая поклон хозяйке. Втроём они смотрелись вполне органично – ослепительная дама в винтажном платье с декольте, модный портретист в белом фэнтезийном костюме с алой бутоньеркой и пожилой господин в классическом смокинге. Ввалившийся в зал с прозрачными стенами амбал в бархатном халате разрушил гармонию. Не здороваясь, он перешёл к делу:
– Итак, господа, чего вы хотите от моей клиентки? – низкий голос и пришепетывание соответствовали облику. – Предупреждаю: я навёл справки! Продолжая выдавать себя за представителя галереи «Джакомоне» вы потеряете время.
Борисыч демонстративно похлопал в ладоши:
– Извините за небольшой маскарад, господин Реми! Вынужденная мера… Иначе ни вы, ни ваша уважаемая клиентка не согласились бы поговорить о немаловажном деле. Надеюсь, за банальных мошенников нас здесь не принимают?
Хозяйка повела рукой. Откликаясь на сигнал, из стены выдвинулся диван, из-под пола поднялись стол и кресла. Стилевое единство интерьера с имиджем Киры впечатляло. Зато небрежно развалившийся на диване Реми выглядел не просто неуместно, а даже оскорбительно. Юрист с внешностью и повадками гангстера высказался без обиняков:
– Мошенники, шантажисты, провокаторы… Собственно, почему бы и нет? Среди подонков общества немало бывших офицеров! Ну, вы хотя бы под настоящим именем заявились.
Подчёркнуто примитивный электрический звонок начала ХХ века вызвал девушку с подносом. Разнося бокалы, служанка встретилась взглядом с Алексом, хихикнула. Обслужив гостей, она направилась к выходу.
– Минуточку! – Борисыч кивнул обернувшейся девушке и обратился к хозяйке. – Госпожа Кира, позвольте мадмуазель присутствовать при нашей беседе. А ещё не сочтите за бестактность, хотелось бы пообщаться с тем парнем у входа… Да, с лифтёром, – он поклонился Реми, – спасибо!
Капризно дёрнув плечом, хозяйка подняла брови:
– Милейший, что вы себе позволяете?! – она повернулась к юристу. – Кто он вообще такой? Твои намёки…
Тот не успел поставить бокал – Борисыч ответил сам:
– Мадам, я единственный человек, знающий о том, что произошло в этой самой комнате между третьим и четвёртым сеансами нашего талантливого друга, – он выдержал паузу. – Ну, разумеется, кроме убийцы!
***
Стоя спиной к панорамной прозрачной стене, Борисыч с показным бесстрастием смотрел на пятерых людей. Те заметно нервничали. Наконец, отставной криминалист громко кашлянул, прочищая горло, и заговорил, явно копируя манеру кого-то из литературных сыщиков:
– Что ж, дамы и господа, начнём! Надеюсь, все мы достаточно ценим истину? Я вынужден спросить, ибо наша беседа может раскрыть факты во всей их безжалостной наготе – обнажить клинок правосудия, если позволите выразиться.
– Ближе к делу, господин квази-детектив! – Реми демонстративно зевнул и почесал волосатую грудь, едва прикрытую халатом. Впрочем, Борисыч и сам заметил, что его преамбула оказалась не под силу прислуге. Взгляды девушки и молодого человека в униформе лифтёра демонстрировали полное непонимание – так напряжённо смотреть на собеседника могут только слабослышащие либо не владеющие иностранной речью. Эксперт хмыкнул:
– Ладно. Придётся приспосабливаться к уровню аудитории, – он слегка пригладил остатки шевелюры и продолжил. – Для начала я хочу рассказать историю в той последовательности, в какой она развёртывалась перед маэстро.
Итак, госпожа Кира заказала свой портрет в стиле старика Жака-Луи Давида. Выбор исполнителя и стиля свидетельствует о её прекрасном вкусе. Но, что печально, это послужило источником неприятных переживаний и для маэстро, и для всех присутствующих.
Уточняю: на последнем сеансе мой друг чувствовал себя не вполне комфортно. И не только из-за вечерней пирушки накануне. Нет! Он нервничал из-за последствий пустякового приключения, отразившихся на его внешности. Всё бы ничего, но личная проблемка совпала с загадочным происшествием в этом самом зале, причин которого он не мог понять.
Короче, во время работы Алекс заметил некоторые нюансы. Игру теней, изменение цветовой тональности можно было бы списать на изменившееся освещение, усталость глаз или – прошу прощения у госпожи! – неприятности с желудком. Однако в этот момент заказчица отказалась от будущего пятого сеанса. Маэстро, уже взвинченный, пришёл в недоумение: по его расчёту сеансов прошло только три! Естественно, он обратился ко мне. Естественно, определить число сеансов по слоям краски оказалось несложно…
– К чему вы ведёте? – тон господина Реми из скучающего стал раздражённым. Впрочем, его не поддержали: Алекс заметил, как насторожился лифтёр – тот ёрзал в кресле, оглядываясь на хозяйку. Кира, похоже, почувствовала себя героиней расследования в духе Агаты Кристи, и развлекалась, тараща глаза в манере звёзд эпохи немого кино. Её служанка старательно копировала мимику госпожи.
– Извините, веду не я, – Борисыч лукаво подмигнул юристу. – Мне довелось пройти по следам, так сказать. И я приглашаю вас самих ответить на возникшие вопросы. Попробуем? Если не хотите, придётся вытерпеть мои домыслы!
Так вот. Вопрос первый: каким образом человек в наше время восстанавливает организм? Биотехнологии, импланты, косметические операции, услуги массы специалистов… Или оживление! Клон, то есть точная биологическая копия тела, выращенный из стволовых клеток и помещённый в специальное хранилище. По мере надобности он наделяется сознанием заказчика – то бишь, сохранённой в памяти информацией о прошлом того, кто являлся оригиналом, или, если угодно, первоисточником. Дороговато, кто бы спорил! Но и достаточно распространено. Из присутствующих лиц двое, насколько могу судить, ни разу не обновлялись.
Дождавшись неуверенных кивков обоих слуг, криминалист продолжил:
– Не смущайтесь, молодые люди. Я сам лишь однажды прошёл такую операцию. Мой товарищ – человек с амбициями и неплохим доходом – поддерживает имидж не впервые. Госпожа Кира – не берусь судить, однако… – он выдержал паузу. – Могу спорить, они оба хотя бы однажды возрождались без высказанного желания!
Игнорируя возгласы удивления, Борисыч галантно подвёл Киру к портрету:
– Как вы и сказали нашему маэстро, сеансов было четыре.
Он поманил Алекса, предложив занять место напротив хозяйки дома.
– Однако в памяти моего друга сеансов было меньше. Внимание, вопрос номер два! Почему об одном и том же событии у его участников такие разные воспоминания? Даю подсказку: правы оба!
Маска маргинала на лице Реми сменилась цепким прищуром профессионала-законника:
– Вы достаточно прозрачно намекнули на смерть господина художника, и его воскрешение без предварительного согласия. Вариант с потерей памяти отметаю, с этим вы сюда вряд ли явились бы. Давайте уже, закругляйтесь – причём здесь моя клиентка?
– Ещё минуту, извините! Количество сеансов, пробел воспоминаний об излечении травмы у обычно дотошного Алекса, да ещё зоркость живописца… Внимание к деталям, знаете ли!
Сымитировать удивлённо взлетевшие брови Киры её служанка не сумела. Хрипловатый голос мадам мог вскружить голову кому угодно:
– Уж не хотите ли вы сказать, милейший самозванец, будто мы имеем отношение к этому происшествию? Какой смысл убивать нашего дорогого художника, чтобы потом воскресить, да ещё морочить голову всякими нелепыми последствиями? Никакой практической выгода, и даже в виде развлечение так себе… А теперь вы морочите головы всем нам – к чему?
– Куи продест, мадам! То бишь, ищи, кому выгодно, как завещал великий Цицерон. Хотите – верьте, хотите – нет, но Алек был убит из-за своей прекрасной зрительной памяти. Ведь он, понимаете ли, обнаружил ваше собственное убийство!
Немая сцена определённо напоминала сюжет Репина. С трудом удержавшись от риторического вопроса «Не ждали?!», Алекс смотрел, как Борисыч театрально взмахнул ладонями, успокаивая зрителей:
– Не надо волноваться! Как говорил в дни моего детства красивый, умный, в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил – пустяки! Дело житейское!
Он на секунду прервался, помахал кому-то за стеклянной стеной и, вернувшись к аудитории, продолжил участливо:
– Надеюсь, ещё по одному вопросу каждый из вас выдержит? Мне хотелось бы уточнить детали. Во-первых, господин юрист. Как давно вы снабжаете клиентку пси-транквилизатором? Товар в наше время недешёвый!
Взревев, Реми бросился на криминалиста – и мгновенно оказался на полу с заломленной рукой. Багровый от унижения, он застонал, косясь на свидетелей своего фиаско. Чуть запыхавшийся Борисыч свободной рукой поправил галстук-бабочку, успокоил публику:
– Не нужно нервничать! Это не шантаж и не операция компетентных органов. Я отпускаю вашего молодчика, госпожа. Не нужно стрелять в люстру! Это и вас касается, мой юный друг, – он ткнул указательным пальцем в сторону лифтёра. Тот заморгал и стушевался, усиленно рассматривая ногти. Криминалист отпустил поверженного юриста, вновь обратился к юноше:
– Кстати, а в какой день вы получили приказ доставить тяжёлую посылку из апартаментов мадам в гараж?.. А пока вспоминаете, послушаем милую девушку. Пусть уточнит, сколько ей заплатили за внеплановую уборку помещения около двух недель назад. Спорим, что это произошло в один и тот же день?
Служанка крепко зажмурилась, отчаянно затрясла головой. Растирая плечо, Реми заговорил, избегая смотреть в лицо Борисыча:
– Ну, так… Извините, не сдержался! И всё-таки, чего вы хотите?
– Любви! – криминалист иронично поклонился. – Ну, и справедливости, наверное… Ведь если госпожа Кира погибла, скорее всего, случайно, то нашего маэстро убили преднамеренно.
Смущённо кашлянув, Алекс решил уточнить:
– Собственно, я жив, но… Видимо, придётся пересмотреть страховые выплаты в Клон-центр. Да, ещё заказать подготовку очередного тела за счёт виновников, потом моральный ущерб и всё такое.
– Несомненно, гражданин потерпевший! И вот мы приблизились к развязке – ведь вашу бурную реакцию, господин юрист, я вынужден трактовать как признание в торговле тем самым препаратом. Возражений нет? Вот и чудненько! Теперь я изложу свою версию в самом сжатом виде.
Увлечение мадам Киры культурой то ли Серебряного, то ли Позолоченного века предполагало, кроме прочего, забавы с далеко не легитимными порошочками. Не зря мой друг отметил изменения цвета лица – пардон, пардон! – и некоторую вольность – ещё раз экскьюзе муа! – в некоторых позах… Так вот, дорогие мои, я подозреваю, что две недели назад с нашей хозяйкой из-за небезопасной привычки к некоему зелью произошёл несчастный случай. Детали не столь важны, но последствия оказались фатальными. Самое неприятное – ваше прежнее тело, мадам, исчезло целиком и полностью по воле ИскИна этого замечательного жилища!
Короче, Умный Дом позаботился о том, чтобы вы не испытывали ни малейшего неудобства. Зафиксировав смерть тела – неважно, от передозировки или неудачного падения, он активировал программу оживления. Оберегая личность хозяйки от неприятных воспоминаний, ИскИн исключил из её памяти шок от происшествия. И всё было бы прекрасно! Никто ничего не заметил, кроме намётанного глаза портретиста. В самом деле, мой друг, – Борисыч показал Алексу большой палец, – я думаю, ты весьма хорош в своём деле!
– Меня убил Дом, чтобы не нервничала хозяйка?!
– Вот именно, Ватсон! Прихлопнул, как таракана, стёр, как грязный след, вытряхнул, как персидский ковёр. Думаю, это произошло где-то сразу после третьего сеанса. Видимо, маэстро спросил мадам что-то вроде «хорошо ли спали? Ваш цвет лица изменился!» или «неужели вы не могли потерпеть с визаж-коррекцией до завершения портрета? А как же договор?» Ну, а затем оба разгорячились, и Алек потребовал от ИскИна видеозаписи прошлого сеанса в качестве доказательства своей правоты. Дом принял меры для защиты хозяйки от неудобных вопросов. Скорее всего – электрический разряд на лестнице, либо в ванной. Тело, скажем так, перекомпоновали с помощью робота-уборщика, и затем вывезли в пакетах на лифте. Возможно, какие-то следы мы найдём в гараже или загородном саду, но это вряд ли: машинная логика весьма внимательна к мелочам! Заказ, оплата активации, доставка клона по нужному адресу, загрузка личности из мнеморатора – ИскИн отработал все ходы. Вот только не знал о травме за сутки до события, оставшуюся в памяти прежнего тела.
Если бы Алек накануне не подрался с коллегой, весьма вероятно, он не обратил бы внимания на число сеансов. Но тут он испугался совпадением двух проблем с памятью, и поспешил ко мне. Ваш покорный слуга сложил факты в одну лесенку и выкинул лишнее, как завещал Уилл Оккам. Вуаля!
Первой пришла в себя Кира. Светски улыбнулась, жестом вызвала из недр стены бар с завлекательно поблёскивающими бутылками. Служанка, выпорхнув из неуютного кресла, поспешила за бокалами. Проводив её сумрачным взглядом, юрист пожевал губами:
– Если всё так, господин детектив, то никто из присутствующих не виноват в происшедшем? Но… мы все в опасности! Ведь ИскИн продолжает защищать мадам от стресса, верно?
Брызнули осколки стекла, взвизгнула девушка, вскочил, завертев головой в поисках опасности лифтёр. Переглянувшись с Алексом, Борисыч успокоительно помахал ладонями:
– Не стоит волноваться! Попросите хозяйку отдать приказ непосредственно Дому, а не отдельно кибер-бару или робо-мебели. Впрочем, скажу заранее – ничего не выйдет. Как там, у принца Датского: «Мертва, держу червонец!» Прямо сейчас за нами наблюдают те, кому положено, а ИскИн был отключён в тот самый момент, когда мы вошли в лифт… Так, на всякий случай!
– То есть, – окрысился Реми, – вы имели всю информацию ещё до нашей встречи?! Я требую объяснить, кто санкционировал такое вопиющее вторжение в жилище моей клиентки. Вы ответите по закону!
– Что вы, что вы, милейший! Никакого вторжения! Вспомните, мы здесь по приглашению госпожи Киры. Отключение интеллекта Дома – это превентивная оборона, не более того. Что-то вроде ареста подозреваемого. Да-да, спойлер всех времён: убийца – дворецкий…
И, кстати! Если пожелаете вчинить иск, обращайтесь в страховую компанию Клон-центра. Ну, или в приёмную сенатора Волынского. Впрочем, оттуда с вами свяжутся прямо сейчас. Там как раз прорабатывают вопрос о правовых ограничениях возможностей ИскИнов. А мы, пожалуй, пойдём. С вашего позволения, портрет мадам останется у автора. Так сказать, в порядке предварительной компенсации за психологический ущерб. Впрочем, возможности выкупа можно обсудить. Адьё!
Спуск в лифте казался художнику бесконечным. Давно привыкнув к возрождению сознания в молодом и здоровом теле, он всё ещё не избавился от подсознательного страха смерти. А приключение с убийством прошлого тела кого угодно могло вывести из равновесия. И лишь сентенция Борисыча немного примирила с действительностью:
– После этой истории ты станешь весьма знаменит, друг мой. Войдёшь в моду, словишь хайп… как там ещё? Поднимешься, точно. Заказы, интервью, права на экранизацию, свидетельские выступления в законотворческих комиссиях – да мало ли! Что может быть дороже информации? В смерти, оказывается, так много перспектив! Особенно, когда воскресение гарантировано…