Ладони маленького человека время от времени потирают ноги в районе бедер: вверх – вниз, вверх – вниз. Это вредная привычка почесывать шрамы от световой составляющей взрыва тактической ядерной ракеты. Постравматический синдром, с недавнего времени носящий имя Бернардо Домиано, видного итальянского психиатра. Его лицо не красят обилие глубоких морщин, узкий длинный подбородок и большой горбатый нос. Он редко поднимает глаза на собеседника. Но когда это происходит, в них так и тянется окунуться: они такие же безмятежные и теплые, какой была когда-то прибрежная вода у Щёлкино в Азовском море. На табличке, закрепленной на левой стороне грудной клетки маленького человека, значится, среди других данных, и профессия. «Артист цирка. Дрессировщик животных».
Меня, большого практически во всех отношениях экземпляра человеческой природы, тоже периодически тянет почесаться. У меня это выражается в поглаживании лысой макушки головы: раз – два, три – четыре. Мои буйные кучерявые волосы сожгло после взрыва тактической ядерной ракеты. Окоп имел, как и положено, глубину 110 сантиметров и бруствер высотой 30 сантиметров, но любопытство заставило меня, человека высотой около 198 сантиметров, выпрямиться и попасть верхушкой полевой каски под световое излучение взрыва тактической ядерной ракеты. Мне повезло: я не увидел свет от взрыва ракеты. Меня отвлекли резкий звук от шипения плавящихся волос в мгновенно раскалившейся каске на моей голове и последовавшая в то же мгновенье острая боль в голове. Мне повезло: мои глаза сохранились.
Я – командир взвода Отдельной 5-й аэромобильной разведывательно-диверсионной роты (естественно, это мной тщательно скрывается). По легенде, скрупулезно подготовленной мной, а затем утвержденной с некоторыми уточнениями и дополнениями командованием, представляюсь окружающим табличкой на груди «Профессор биологии».
Я имею внешность, претендующую на прямую принадлежность к высшему ученому сословию, – вальяжную от избытка знаний, почётных званий, полезных связей и чрезмерной комплекции…
А моя сожженная навсегда макушка головы, естественно, наилучший маркер для отнесения меня к гражданским жертвам очередного применения ядерного тактического заряда сторонами многолетнего противостояния в одной из стран Восточной Европы и получения пропуска в Западную Европу для комплексного лечения, а потом и выполнения ответственного задания командования. Последнее, естественно, было для окружающих тайной за семью печатями…
Женщина, сидящая рядом со мной, – таких в наших краях называют «Пампушка» – время от времени поглаживает щеки. Раз – два – три. На щеках женщины отпечатался ярый ядерный загар. Вряд ли в ближайшие годы шрамы на щеках и других частях её тела пройдут. Но поглаживание заживших ран её успокаивает. Она знала, что от светового излучения взрыва тактической ядерной ракеты можно спастись за собственным домом. Её дед постарался и соорудил фундамент просторного сельского дома под стены в два кирпича в полтора этажа: один – подземный, пол-этажа – над землей. Но она не знала, что через считанные секунды взорвётся ещё одна тактическая ядерная ракета. Взрыв был в нескольких километрах от семейного гнезда, как и предыдущий, но на этот раз прямо напротив её временного убежища. Ей просто не хватило нескольких секунд, чтобы перевалиться за другую стену дома. Её спас родовой вишневый сад, принявший на себя большую часть лучевого удара тактической ядерной ракеты. Но и оставшейся после прохождения по саду световой составляющей взрыва тактической ядерной ракеты хватило на ожог большей части её немаленького тела…
Остановимся. Перечисление обстоятельств, сопутствующих встрече пассажиров поезда с чудовищным оружием массового уничтожения, не входит в задачи автора повествования. Ограничусь коротким уточнением. Мы были легальными беженцами из района очередного применения тактического ядерного оружия сторонами противостояния в одной из стран Восточной Европы.
Как знать: но моя табличка, указующая на мой профессорский статус, скорее всего, и стала катализатором последующих динамичных событий.
Маленький человек, о котором речь идёт с первых же строк моего короткого повествования, попросил «Пампушку» поменяться с ним местом в тесном купе плацкартного вагона и подсел ко мне. Это стоило ему пол-литровой бутылки с заводской, экологически чистой водой – части суточного пайка.
Он нисколько не был обескуражен потерей бутилированной воды, грозившей по мере нашего передвижения к приграничной железнодорожной станции в районе нижнего течения Дуная, превратиться наряду с водкой, сигаретами и салом в универсальное платежное средство в поезде.
Он, мой сосед по поезду, с недавнего времени ставший самым близким соседом – ближе мне только было стекло купейного окна, заклеенное снаружи противоосколочной плёнкой, улыбнулся мне. Это собрало в уродливые узлы его многочисленные морщины. Затем он поднял на меня свои бесконечно теплые и добрые глаза, в очередной раз потер ладошками район бедер и протянул мне раскрытый блокнот. На его странице мелким разборчивым почерком было запечатлено послание:
«Я друг. Верьте мне. У меня к вам, уважаемый профессор, отличное предложение. Мой разумный таракан Яша произведет фурор в Европе. Я уверен, что у Вас имеются контакты в Венском университете…».
Вот вам и ответ на вопрос: «Почему у этого маленького человека такие бесконечно теплые и добрые глаза?».
Будь такой поворот событий в моем взводе, я просто послал бы своего невольного визави куда подальше. Но статус профессора биологии обязывает. Я пригладил несуществующие волосы в районе макушки головы, взял протянутый мне карандаш и написал на следующей странице блокнота: «Благодарю Вас за внимание к моей персоне. С другой стороны, почему Вам не обратиться к артистам цирка? В Вене всегда гастролирует пара, другая цирков мирового уровня. На худой конец могу рекомендовать в Вене Музей Цирка и Клоунады…».
Он прочитал моё послание, улыбнулся, опять потер ладошками брюки в районе собственных бедер, забрал у меня черный карандаш и адресовал мне следующее послание: «Вы даже не представляете, какое замечательное существо Яша! Яша понимает меня с полуслова. Яша заслуживает интерес научного сообщества Европы в качестве таракана, обладающего человеческим разумом».
Я внимательнее вгляделся в лицо маленького человека, но ничего выходящего из рамок обыкновенного человеческого существа, бегущего из района интенсивных военных действий: подчиненность обстоятельствам и страх перед людьми, не обнаружил. Ну, а глаза, необыкновенно добрые, быть может, и должны быть непременной принадлежностью артиста цирка, работающего с животными. И всё-таки. Я же ведь не в казарме. Я взял карандаш и начертал послание следующего содержания:
«Ещё раз благодарю Вас. Движимый только исключительным человеколюбием и ничем другим, могу рекомендовать Вам знакомого профессора психиатрии в Вене…».
Казалось бы, на этом наш диалог пришел к печальному, но закономерному финалу. Психиатр будет любоваться бесконечно теплыми и добрыми глазами маленького человека, а потом расскажет о них хорошему знакомому – журналисту и писателю. Хороший знакомый напишет повесть «Идиот в Вене». И я куплю бестселлер под этим названием в Западной Европе и порадуюсь за маленького человека…
Впрочем, я забежал вперёд. Мой вынужденный собеседник не собирался сдаваться. Он вручил мне очередное послание:
«Дорогой профессор, предлагаю убедиться в выдающихся способностях таракана Яши на деле. Прошу проследовать за мной в тамбур нашего вагона. Который подальше от проводников…Вы не пожалеете!».
Ну, ладно, подумал я: надо поддерживать статус большого во всех отношениях научного работника. Я встал и стал быстро пробираться, насколько это позволяли ноги пассажиров на вторых полках в проходе плацкартного вагона, к дальнему от нас тамбуру вагона.
Признаюсь, у меня в голове не было даже малейшего проблеска на мысль о микро-био-роботах – исполнителях разведывательно-диверсионных мероприятий в виде разумных тараканов.
Я всегда по жизни сторонился тараканов – наших скрытых соседей. Их тайная жизнь представлялась мне примитивной и более того, – отвратительной…
***
Как-то я навестил одноклассника: надо было отдать ему приглашение на региональный сбор молодых патриотов. Его семья жила в двух комнатах большой коммунальной квартиры, быть может, самой последней на рубеже веков в нашем городе.
Его отца перевели в наш город с повышением из далекой провинции и на время семью перспективного инженера-механика поселили в одном из немногих сохранившихся общественных жилых зданий комбината по производству взрывчатых веществ. Когда мне открыли дверь, и я узким темным коридором последовал в жилище семьи моего одноклассника, на мой пиджак свалился неведомо откуда таракан.
У меня это бывало: в юности я глубоко задумывался и детали окружающего меня мира переставали для меня существовать. Ну, да, «Человек рассеянный с улицы Бассейной». Скорее всего, не начнись война, быть мне одним из рассеянных профессоров-чудиков, каковых в нашем большом роду было немало. Но война прервала мою академическую карьеру. Я нисколько не жалею: надо же кому-то в нашем роде Родину защищать, надо же кому-то стать родоначальником военных в нашем роде…
Таким образом, я, не заметив таракана, на плече с отвратительным насекомым я пересек порог комнаты, где меня уже ждали. Одноклассник как-то странно посмотрел на меня и сказал: «Твой сосед намекает на незакрытый гештальт. Когда будешь его закрывать?».
Это был период всеобщего увлечения гештальтпсихологией и мы, учащиеся гимназии с углубленным изучением иностранных языков, были включены в период короткого расцвета и угасания новомодной психологии в нашей местности.
Я ответил на вопрос одноклассника утвердительно: «Скоро…» и поспешил откланяться. Кстати, по дороге к центральной двери таракан успел спрыгнуть с моего плеча и об его коротком знакомстве со мной я узнал на следующий день, из рассказа одноклассника.
Мы решили, что гештальт в образе таракана мы закрыли: в большой квартире моего отца сроду не было тараканов; семью моего новоиспеченного одноклассника переселяли в новый жилой дом в квартале на окраине нашего города, где тоже не водилось тараканов…
***
И вот новая встреча с тараканом – соседом некоторых членов человеческого сообщества и с его тайной жизнью. Я дошёл до тамбура и вдохнул его ни с чем сравнимый запах. Средства дезинфекции смешались с дымком дешевых сигарет; из-под щели двери, впускающей и выпускающей временных обитателей поезда из вагона в вагон, несло одной из главных примет наступившей ранней зимы; порции морозной свежести вносили оптимистические нотки в сумрачную аскетическую атмосферу тамбура.
Мой свежеиспеченный собеседник и пока что неудавшийся бизнес-партнер ещё раз оглянулся по сторонам – был один из немногих моментов свободы тамбура от любителей табачных изделий – вытащил из внутреннего кармана пальто железную коробочку и со всеми возможными на тот момент предосторожностями: отсутствие любопытных зрителей и ледяного сквозняка, грозящих обитателю коробочки, открыл её.
Таракан, в биологии известен как вид тараканов Blattella germanica из семейства Ectobiidae (уточнение из моего университетского курса биологии), проще говоря – таракан-прусак, пошевелил парой своих антенн, поднялся на последние две ноги из своих шести ног. Этим его движение не ограничилось. Насекомое отвесило нам поклон. При этом его маленькие, оставшиеся свободными четыре ноги, прижались к хитиновой оболочке тела в районе, обозначающим, очевидно, расположение сердца. Затем отвратительное насекомое опустилось на шесть ног и подняло первыми двумя, или переднекрылыми ногами нечто, похожее на микро-флажок.
Мой новый знакомый вручил мне лупу. С её помощью я разглядел на микро-флажке подпись «Приветствую Вас! К Вашим услугам!». Насекомое на этом не успокоилось и с помощью отдельных микро-флажков, при ближайшем рассмотрении оказавшихся микро-буквами кириллицы, составило фразу: «Прошу Вас помочь моему хозяину!».
Его хозяин выдохнул волну горячего воздуха мне в ухо: «У меня есть ещё одна коробочка, с тараканом женского пола. Я назвал её Алисой. Она тоже разумная. Представляете, какое многочисленное разумное потомство они принесут человечеству! Мои тараканы уже постарались. Алиса по моим расчетам принесет обильное потомство не сегодня, так завтра…».
У меня в голове, естественно, не могло не щелкнуть: десятки наших тайных диверсантов, но этот раз из числа разумных тараканов проникают в святую святых вооруженных сил врагов – центральный компьютерный командный пост. Они наносят врагам непоправимый урон, выступив в роли камикадзе.
А потом пара разумных тараканов через неведомые человеку щели вползает в главный зал производства по сборке компьютерных чипов и выводит производство из строя.
Немного позже разумный таракан замыкает собой цепь в электронной плате тактической ядерной крылатой ракеты, и ракета падает бесполезной тяжелой болванкой там же, на территории нашего противника.
А еще парочка тараканов-разведчиков транслирует в наш информационный центр всю подноготную процессов, происходящих в служебных кабинетах и личных домах высших должностных лиц государства. Да, того самого государства, которое выступает против нас в роли непримиримого противника.
«О, сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель».
В моей голове всплывает пароль для связи с куратором. Я могу претендовать на повышение. Нет, командовать новой отдельной разведывательно-диверсионной ротой мне не дадут. Но на ведущие позиции в ней и новую звездочку на погонах можно надеяться.
Очевидно, мои несколько хищные мысли отражаются на моем лице.
Мой собеседник пугается, закрывает коробочку, прячет её, а потом забирает лупу из моих рук и говорит: «Тараканы Яша и Алиса сами пришли ко мне. Они выпали из чемодана беженца, и нашли путь ко мне. Представляете! Они ориентировалась на афиши моего родного цирка. Когда я в первый раз увидел их, таких разумных, я решил, что окончательно свихнулся. Мне о моих шариках в моих мозгах, которые вращаются не в ту сторону, говорили многие. Я был единственным дрессировщиком в цирке, находящим общий язык с животными без кнута. Потом я попал с моими разумными тараканами в страшную переделку. В десяти километрах от нас взорвалась ядерная ракета. Мы выжили, тараканы стали ещё умнее. Дорогой мой человек, многоуважаемый профессор, мы на пороге величайшего перелома в истории всего человечества! Западная цивилизация в лице моих разумных тараканов спасет всё человечество!».
Маленький человек поднял на меня глаза, и я опять утонул в них. Но это чувство продолжалось одно мгновенье. Рациональная сторона моей натуры, помноженная на прочные навыки боевой психофизиологии, привитые мне в Высшей школе разведки, оставили меня на поверхности такой грешной, но такой любимой Земли.
Конечно же, конечно! О, Всевышний, кто мог предположить, что применение противоборствующими сторонами точечных тактических ядерных ударов по территории противника приведет к столь грандиозным генетическим изменениям!
Я окончательно взял себя в руки и сказал хозяину таракана Яши: «Завтра, в районе 10 часов утра мы окажемся на границе. Я в течение следующего дня приму все меры для связи с учеными Венского университета и дальнейшего нашего скорого выезда в Вену из фильтрационного лагеря…».
Конечно, на самом деле меня и моих новых друзей ждал срочный выезд в особняк резидента в Вене. Но надо ли это было говорить хозяину разумных тараканов Яши и Алисы?!
И еще одно неизбежное уточнение. Я попросил вручить коробочку с тараканом женского пола, названной маленьким человеком Алисой, мне. На всякий случай. Мой новый друг согласился со мной. Перед тем, как всунуть железную коробочку с микроотверстиями на боках во внутренний карман универсальной куртки, я открыл её и вгляделся в Алису. Она проигнорировала меня. Капризы беременной женщины. Мне это было знакомо, и я успокоился.
На этом можно было поставить точку в нашем коротком повествовании: груз прибыл по назначению, тараканы общаются с резидентом.
***
Но вмешался Всевышний. В ночь перед тем, как наш поезд достиг границы, его настигла невиданная в наших краях жесточайшая метель. Как потом сообщалось информагентствами, блогерами, военкорами и другими поставщиками новостей, так среагировала природа на очередное применение тактического ядерного оружия на территориях противника.
Поезд пробился сквозь снежные завалы, но потерял больше половины своих пассажиров. Они замерзли. Вся отопительная система поезда вышла из строя, но сопровождающие нас лица не разрешили нам разводить костры внутри вагонов. Спаслись пассажиры, набившиеся в тамбуры рядом с проводниками: в костёр пошла вся деревянная оснастка вагона.
Спасся и я, разведчик-диверсант международного уровня, имевший специальное универсальное нижнее белье, специальную универсальную одежду и обувь, а также специальные универсальные кремы.
Мог ли я спасти хозяина разумных тараканов? Можно было вступить в жестокую схватку за заветные места с нашими соседями.
Но я исполнял роль далекого от реальной жизни профессора, согласно легенде, составленной для меня. Никто не должен был заподозрить меня. Меня ждёт Родина. Меня ждут родные и близкие. Меня ждут Вена и резидент.
И все-таки моя совесть чиста: до последней секунды жизни хозяина тараканов Яша и Алиса я поддерживал его веру в светлое, ничем и никем не омраченное будущее…
Я вглядываюсь в лицо моего недавнего собеседника. Оно размягчилось, если не считать таких белых твердых замороженных участков, как кончик носа и скулы. Разгладились глубокие морщины. И нос уже не казался птичьим, а узкий длинный подбородок только подчеркивал мужественность лица маленького человека. Руки, которые время от времени терзали зажившие раны, вытянулись вдоль маленького закоченевшего тела. Тайная жизнь моего соседа по купе пришла к трагическому финалу.
Наш поезд приближался к заветной приграничной железнодорожной станции. Мы, его выжившие пассажиры, периодически почесывали свои зажившие и ещё не зажившие раны (синдром Бернардо Домиано),и надеялись, что Запад разрешит все наши проблемы.
Я опять почесал несуществующие волосы на макушке и представил себе тафельшпиц, кусочек торта «Захер» и к нему глинтвейн…
В ледяном купе, пусть и на какое-то мгновенье, потеплело. И мои мозги заработали в нужном позарез в тяжелые минуты жизни позитивном направлении. Пусть мой одноклассник, тот самый, во временном жилище которого мне на плечо присел ненадолго таракан, опять на шаг впереди: это я еду к нему в Вену, а не он – резидент, ко мне.
Но у него не было такой карты в колоде, как оплодотворенные яйца таракана по имени Алиса. Алиса лежала у меня в железной коробочке рядом с моим сердцем. Я не ошибся. Прочные навыки боевой психофизиологии опять, в какой уже раз, помогли мне.
Я опять пригладил несуществующие волосы на макушке и вспомнил из университетского курса биологии, что, наряду с ростом и развитием, обменом веществом и энергией с окружающей средой, раздражимостью, саморегуляцией, самовоспроизведением и др., основными закономерностями живого являются также наследственность и изменчивость.
Вряд ли об этом знает мой резидент, инженер-механик по первому, довоенному образованию. Но он поможет мне своими инженерными знаниями. Мы вместе составим проект, который окажет, быть может, решающее влияние на наш постапокалиптический мир…
***
Если я прав, и из яиц таракана женского пола по прозвищу Алиса вылупятся супер-тараканы, я уйду далеко вперед в нескончаемом соперничестве с одноклассником, ставшим разведчиком-диверсантом, как и я, на войне в одной из восточноевропейских стран. Мной будут гордиться многочисленные родственники. Ну, а самое главное, я предстану супергероем перед лицом моей жены-красавицы, по странному стечению обстоятельств носящую, как и мать моих супер-тараканов, такое прелестное женское имя, как Алиса…
Равиль ИХСАНОВ.