Я лежу на берегу моря, а жаркое солнце ласкает мое лицо. Слушаю шум моря, ни о чем не думая. Мне так хорошо, так спокойно. Моей руки касается его ладонь. Шепчет: «Елена, Елена...». Затем все громче и громче: «Елена! Елена, проснись!»
Голос выдергивает меня из сладкой неги. Я с неохотой разлепляю глаза и вижу раздраженное лицо администратора.
— Досмотрела сон? Не помешал? — произнес он , скрещивая руки на груди.
— Простите, пожалуйста. Я не нарочно. Просто не заметила, как уснула, — я выпрямилась на рабочем стуле и поправила бейджик. — Этого больше не повторится.
— Конечно, не повторится. Еще раз увижу подобное, и ты уволена, — он бросил строгий взгляд и ушел в свой кабинет на складе.
Я бы давно бросила эту чертову работу, если бы не долги. Кто ж знал, что микрозаймы — сущая ловушка. Натягиваю улыбку и протираю кассу. Впереди меня ждут 24 часа работы и крепкий кофе.
— С вас 240 рублей, — я пробиваю покупку.
— Спасибо, Елена. Сдачу оставьте себе, — пожилая дама забирает пакет и уходит.
Часы, висящие около кассы, показывают 00:00. Вторая кассирша ушла два часа назад, и осталась только я. Значит, людей будет мало, и меня накроют мысли о своем жалком существовании. Парень в спортивном костюме подходит к кассе с баночкой газировки.
— 90. Карта? Наличные?
— Спасибо, Елена. Сдачу оставьте себе, — он накидывает капюшон и выходит в темноту.
Меня прошибает током. Он вернулся? Нет! Этого не может быть! Мое сердце стучит в бешенном ритме. Я держу его рукой, боясь, что оно выскочит. Я обхватываю себя руками. «Спокойно, Лена. Дыши. Вдох на три. Выдох на четыре. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох». Спасительный рассвет озаряет кассу и мое помятое лицо. Уже оказавшись в кровати, понимаю, что мне показалось. Кутаюсь в тонкое одеяло, пытаясь согреться, и закрываю глаза.
Я снова в магазине. Будто и нет жизни вовсе. Колесо сансары из которого не вырваться. Я расставляю товары на полке, по цвету и форме. В этой рутине я вижу красоту. Я вижу гармонию.
— Здрасьте, теть Лена, — мне улыбается девочка-подросток из соседнего подъезда. Я машинально здороваюсь, с улыбкой в ответ, не поворачивая головы. В нос ударяет запах. Тонкий шлейф мяты и амбры, который мне никогда не нравился.
Я наблюдаю за ним. Ищу спрятанный в рукаве или кармане нож. Но подросток выходит, и я оседаю на пол. Холодный кафель приятно остужает мои нервы.
И снова проходят сутки. Снова и снова. Соседям не открываю. Я знаю, что Он следит за мной. Хочет моей крови. Жаждет меня. Я снова в магазине. Проходит час. Два. Пять. Рабочая рутина меня успокаивает, но в затылок дышит опасность. Я чувствую это. Стоит мне только отвернуться, как он вонзит мне нож в череп.
— Елена, ты опять в облаках летаешь? Когда уже работать начнешь?! — администратор стоит позади меня.
«И за что он меня так ненавидит?» Выдыхаю и поворачиваюсь к нему.
— Ты?! Нет! Не подходи! Я буду кричать! Я бегу к кассе. Хватаю ножницы. Вскакиваю на стул. Руки дрожат, воздух внутри кончился. Я кричу все громче. Ножницы со звоном падают на пол. Он вонзает мне нож в живот. И я падаю.
Первым пришли ощущения. Я лежу на чем-то мягком, точно облако сладкой ваты. Пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Руки обхватили жесткие щупальца. Спустя минуту понимаю: подо мной не облако, а жесткая поверхность. Я улавливаю звук. Далекий гул машин за окном. И больше ничего. Резко открываю глаза. Пытаюсь встать, но тело сковано. Тучная медсестра смотрит на меня равнодушным взглядом. К ней подходит врач — мужчина с круглым лицом и в таких же очках.
— Как себя чувствуете, Елена?
— Где я? Кто вы? Почему руки не слушаются? — я бросаю отчаянные взгляды то на врача, то на медсестру.
— Во-первых, я Анатолий Сергеевич, во-вторых, вы в психиатрической больнице номер 5. Ну, а в-третьих — вы пытались напасть на своего коллегу, — он поправил сползшие на кончик носа очки. — На вас, Елена, смирительная рубашка.
— Что?! Я не сумасшедшая! Отпустите меня! — с усилием я привстала на койке. Рывок. Свобода. Но нет, медсестра крепкой хваткой усадила меня обратно. Плечо укололо болью, и я заметила шприц.
— Елена, я с вами полностью согласен. Вы не сумасшедшая, — врач склонился передо мной. — Полежите недельку-другую. Мы вас обследуем. Вы отдохнете и вернется к домой. К родным.
— У меня нет родных, — прошептала я, но доктор этого не услышал.
После дозы успокоительного я проспала до глубокой ночи. Осматриваю палату. Тикающие часы, отрывной календарь на стене. Стоп. Откуда здесь календарь? И часы? И Он?Я бегу к окну. Черт! Решетка! Отступаю назад. Он ходит медленно, точно хищник. Он знает о своем превосходстве. У него опять новое лицо, но меня не обманешь. Он все ближе и ближе. Стена. Спасения нет. Я хватаю стул и кидаю в него. Он отступил. А я упала головой о холодный кафель.
К обеду меня выписали. Я не стала говорить врачу о ночном кошмаре. Не хотелось находиться дольше в этом странно застывшем месте. Я отвечала спокойно, ровно, но нечестно. Я не могла рассказать о нем. А вдруг это был не сон? Я не могла так рисковать.
Прошла неделя. Я также хожу на работу. Он исчез, и жизнь наполнилась красками. Я пью «кофе три в одном» из любимой кружки и пробиваю товары после полуночи. Администратор больше не отчитывает меня, как будто боится. А я и не против. Сдаю смену. Бросаюсь прямо в одежде на кровать: слишком хочется спать. Отдаюсь сладкой неге.
— Лена, дорогая, проснись, — он гладит меня по щеке. Спускается ниже. Я чувствую его пальцы на своей шее. Они тверды, как железо.
Распахиваю глаза. Где я? Что со мной? Тело приковано широкими ремнями к койке. Надо мной нависает врач в круглых очках. Он улыбается и говорит привычным тихим голосом. Но я знаю, что под этой маской не врач.
Он прижимает к моей шее тонкое лезвие. — Теперь нам никто не помешает.