Он всегда таскал тяжёлую потрепанную сумку чёрного цвета, на вопрос «что внутри?», ответ был один – жена. Его истории никогда не подтверждались. Там было разное: и что в городе маньяк, и что он видел инопланетных существ, и что его жена святая. Но всё же одна привлекла моё внимание.
Когда он сидел на скамейке за столиком во дворе пятиэтажек, я к нему подсел. Это был пожилой человек, руки его лежали на столе и я обратил внимание на обожженную кисть. Он это увидел, и вытянув рукава, посмотрел на меня с каким-то презрением.
– Чего тебе надобно? – грозно спросил он.
– Я помню вы начинали рассказывать одну историю, которая произошла в далёком тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.
– Мне всё равно никто не верит. Это нудная история. Иди с Богом, – проговорил и махнул рукой оголив ожог.
– Откуда у вас это?
– Боевое, как его там… ранение. Иди отсюда сынок, дай старику посидеть в одиночестве.
– Вы говорили, что был атомный взрыв, что тогда произошло?
– Ты наркоман? Или журналист? Я же говорю, чтобы ты меня оставил!
Мне пришлось уйти. Я смотрел на него долго, пытался понять, что же произошло с этим человеком. При упоминании того года, он злился, но историю я хотел послушать и решил за стариком проследить.
Взяв сумку, он что-то начал бормотать. Я так и не расслышал, но видел, как смотрят на него прохожие. Человек болен, – сомнений не возникло, и болен душевно. Он остановился возле магазина «Пятёрочка», и что-то снова проговорив, отправился к дому достав ключи из кармана. Пришлось бежать, чтобы не потерять старика из вида, да и всё же беседу мы не кончили.
– Стойте! Стой-й-те! – кричал я запыхавшись. – Мы с вами, уф, не договорили.
– Опять ты? Ты может какой аферист? Домой ко мне хочешь попасть? Я хоть и старенький, но мозги у меня работают, знаю я эти ваши проделки, – он убрал ключи в карман.
– Нет же, уффф, – сказал я отдышавшись. – Я хочу послушать историю со взрывом. Мне не надо к вам домой, давайте сядем на лавочку? Я может книгу потом напишу.
– Хих, книгу. Эта история не для книжки сынок, но если ты хочешь… жена тоже будет рада послушать эту историю снова.
***
То был «Челябинск-40», в те года закрытый город, да и сейчас он закрыт только переименовали в Озeрск. Я уехал после трагедии, точнее меня перевезли в столицу. Помню этих врачей, помню, как говорили «вы не выживите, а ваша жена уже умерла». Горе было сильным. Назло выжил. Конечно, лучше умереть, чем так мучиться в одиночестве. Но мы же не про мою жизнь. В пятьдесят седьмом я работал в коллективном хозяйстве недалеко от города, мне не мешало ездить туда каждый раз и я был доволен. Но тот год стал роковым и двадцать девятым сентябрём всё закончилось.
Тогда, как мне казалось, люди видели северное сияние, но всё не так просто. Это был взрыв атомной станции. Никто не рассказывал про это, всё скрыли. Уже потом открылась тайна пятьдесят седьмого года, когда в Чернобыле прогремело. Только там людей выселять стали сразу, а у нас спустя неделю. Деревни сровняли с землёй и сейчас там ничего нет, только закрытая территория и этот знак, что проход запрещён.
Всё, что было, осталось в прошлом, но я знаю, что деревни живы. Люди там всё те же: молодые и красивые. Только мне никто не верит. Я их видел, когда приезжал на то забытое место, даже хотел присоединиться, но они затерялись среди леса, как будто это мираж. Но я не обманываю. А в больнице, той, что на Блюхера в Челябинске, тоже ведь мёртвые ходят. Только жену я забрал. Она ко мне каждую ночь является и не призраком, а в человеческом облике. Вот сегодня снова придёт, если есть желание, то приходи взглянуть. Я не вру тебе, поверь.
***
Старик закончил историю и замолчал. Я взглянул на сумку.
– Там она, там. Я достаю её очищенные кости, она собирается в человека ночью. Сам очищал. Правда это было сложно, я остальное в пакеты засунул и сжёг. Прах её тоже в этой сумке.
– Думаю, я приду посмотреть.
– Ну тогда приходи к двенадцати ночи на это же место. Я тут уже буду, мне её надо разложить, иначе она обидится, – старик улыбнулся, встал и взял сумку.
После он пошёл к дому. А я остался сидеть на скамейке поглядывая на время. Когда часы показали одиннадцать, старик вышел. Он попросил меня встать и помочь ему разложить скелет. В анатомии я был не очень силён, но вроде получалось неплохо. После он предложил мне выпить и достал всё необходимое из правого кармана сумки.
– Не хочешь? Тогда я бахну, – он налил себе половину стакана водки и выпил залпом. – Хорошо пошла. Точно не хочешь?
– Нет, спасибо.
– А зря. Я только этим и спасаюсь.
Когда настало время, я увидел от скелета небольшое голубоватое свечение и обомлел. Передо мной стояла девушка лет девятнадцати. Она улыбалась и просила возлюбленного не пить. Как только девушка посмотрела на меня, я почувствовал холод внутри. И после она исчезла.
– Я её убиваю, она просит не пить, а я… и всегда, как только хочу её потрогать, она исчезает. Я виню себя в её смерти, ведь она работала на той станции. Ладно сынок, ты всё видел сам, а там дальше, думай, стоит мне верить или нет.
Он быстро всё сложил обратно в сумку и пошёл домой, не попрощавшись. Я ещё некоторое время стоял на том месте, осмысливая увиденное. Мне бы хотелось, чтобы истории о закрытой зоне и жене – остались плодом воображения. Но в глубине души я понимал: есть вещи, которые невозможно объяснить рационально. Неважно, правда это или иллюзия, важно, что память живёт вечно.