Жан-Поль Сартр. Пытка мыслью - Jaaj.Club
Опрос
Что бы вы сделали на месте Ненастьи, узнав, что ваш сосед — ведьмарь?


События

20.01.2026 19:11
***

Начислены роялти с продаж книг за 2025 год.

Jaaj.Club продолжает развивать партнёрскую ритейл сеть и своё присутствие на книжном рынке.

Спасибо авторами за ваше доверие к нам! 

***
18.01.2026 07:53
***

16 января завершился один из самых масштабных конкурсов фантастических рассказов 2025 года. Sci-fi победитель определён!

Гравитационный сад


Я поздравляю всех участников и читателей с этим грандиозным событием. Конкурс получился по-настоящему фантастическим, очень мощным и разнообразным.


Всем участникам турнира выданы памятные sc-fi значки.


***

Комментарии

Посмотрим, кому достанется ковбойская шляпа
24.01.2026 Jaaj.Club
В таком случае, пожалуй, нам стоит прекратить эту дискуссию. Она уже вышла за рамки конструктивного разбора текста и, судя по всему, не приносит ни вам, ни мне ничего, кроме взаимного раздражения. Я высказал свои аргументы, учёл ваши. У каждого есть право на резкое неприятие, и я уважаю ваше. Считаю, что на этой мысли нам стоит поставить точку.

Всего доброго.
24.01.2026 Arliryh
Товарисч, я понимаю, что у вас бомбануло от обычного мнения из интернета - не жалко мебель менять в очередной раз? Но это смешно.

Во-первых, "перебросить мосты" разговорное выражение, а не метафора, а укоренился в литературе фразеологизм "навести мосты" - словарь что ли открыли бы, прежде чем доставать пламенеющий меч правосудия.

Во-вторых, метафора в целом не работает - неправильно употреблен фразеологизм: мосты или связывают с другими или нет. То есть, вы неправильно его употребили семантически. Само выражение используется в ином смысле: то есть означает наладить контакт СЕЙЧАС - моста еще нет, короче.

"Вот затем, чтобы перебросить мост от меня ко мне, чтобы попытаться обрести такую же внешнюю уверенность и свободу, как и внутреннюю, я и предпринял эти письма самому себе".

И семантически правильно будет "наведенные мосты".

Да, язык живой, но не в вашем исполнении - иначе по десять ошибок в каждом абзаце не было.

Рекомендую вам самому сфокусировать взгляд, дабы формулировать мысли конкретно. Читали Канта? Я вот знаю что такое его императивы. Почему он не допускал абстракций, а говорил по существу?

И рекомендую задуматься, что вы объясняете свою философию мне сейчас, а не объяснили в тексте.


лагодарю за продолжение. Ваш анализ, при всей его своеобразной методике, заставляет взглянуть на собственный текст под неожиданным, почти тактильным углом — будто кто-то проверяет кружево на прочность арматурным прутом. Что ж, это ценный опыт.
Вы правы в главном: абстракции опасны. Они, как и всякая условность, требуют негласного договора с читателем. Вы этот договор разорвали с первой же фразы, потребовав от каждого образа отчетливости чертежа и инженерной точности. Когда я говорю о «пограничье внутри черепа», я, конечно, не подразумеваю буквального гражданина, наблюдающего за своими пятками из глазниц. Речь об ощущении когнитивной ловушки — но ваш буквализм, разбивающий эту условность вдребезги, по-своему прекрасен как перформанс. Вы демонстрируете ровно то, о чем говорите: абстракцию можно трактовать как угодно, доводя до абсурда. Ваша трактовка и есть мое самое страшное авторское наказание — и я почти благодарен за эту наглядную иллюстрацию.
Что касается мостов, которые «перебрасывают» — здесь вы вступаете в спор не со мной, а с самой плотью языка. «Перебросить мост» — это не инструкция для понтонеров, а укоренившаяся метафора, которую вольно или невольно использовали многие. Настаивая на «наведении», вы, простите, занимаетесь не критикой, а гиперкоррекцией, выдавая своё личное языковое чутьё за абсолютную норму. Язык жив не директивами, а именно такими «неправильными» сцеплениями слов, которые рождают образ, а не техническую спецификацию.
P.S: Вы: «Мосты строят или наводят». Яркая цитата в защиту: «Остался один, и был вынужден перебрасывать мосты к самому себе» (Набоков, «Дар»). «Между нами переброшен хлипкий мостик» (Пастернак). Язык — живая система. «Перебросить мост» — устоявшаяся метафора для установления связи, а не руководство по инженерии. Ваше замечание ценно для технического перевода, но не для художественной критики.
«Человек… ощущает себя песчинкой».
Вы: «Человек как вид — это человечество». Философская традиция: здесь говорится о человеке как о родовом понятии, о единичном сознании, столкнувшемся с универсумом. Это общефилософская, а не демографическая категория. Точность образа — в передаче чувства, а не в статистике.
«Где свет далёких звёзд долетает».
Вы: «Свет летит ОТКУДА-ТО, а не ГДЕ». Фраза «в просторах, где свет долетает» подразумевает «в такие просторы, в которые свет (только) долетает». Это компрессия образа. Если развернуть каждую метафору до состояния физического учебника, художественная литература перестанет существовать. Вы настаиваете на примате буквального, технического и конкретного значения слова над его образным, переносным и метафорическим потенциалом. Это легитимная позиция, но она находится по ту сторону того поля, где происходит игра, называемая «художественная проза».
Если разворачивать каждую подобную конструкцию в идеально выверенное с логической и грамматической точки зрения предложение, мы получим отчёт, но рискуем потерять то самое «ощущение», ради которого, собственно, и пишется такой текст.
Ваш главный упрёк, как я его понимаю, в том, что за этим слоем образов — пустота. И здесь мы подходим к главному водоразделу: для вас эти образы — ширма, для меня — и есть плоть текста, его способ существования. Вы ищете чёткий философский тезис, историю или психологический портрет там, где я пытался создать плотную атмосферу определённого состояния сознания. Наше взаимонепонимание фундаментально и, кажется, непреодолимо. Вы читаете так, как будто разбираете механизм, и, не найдя в нём привычных шестерёнок с винтиками, объявляете его «пшиком». Я же рассчитывал на иной режим восприятия — не сборку, а погружение.
А насчёт новых глаз… Приношу искренние соболезнования вашим павшим оптическим органам. Как автор, я, увы, не состою в медицинско-офтальмологической гильдии и не могу компенсировать ущерб, нанесённый чтением. Могу лишь робко предположить, что иногда для спасения зрения полезно слегка расфокусировать его, позволяя словам переливаться смы
24.01.2026 Arliryh
Уважаемый рецензент,
Благодарю вас за столь подробный и пристрастный разбор моего текста. Столь пристальное внимание, пусть и выраженное в жесткой форме, — уже показатель того, что рассказ не оставил вас равнодушным.
Ваши замечания по структуре, стилю и балансу «показа» и «рассказа» я принимаю к сведению как профессиональную критику технических аспектов. Это полезные ориентиры для дальнейшей работы.
Что касается философского контекста, субъективных трактовок и эмоциональной оценки текста как «хлама» — здесь, как водится, наши мнения радикально расходятся. Литература — искусство диалога, и каждый читатель волен находить в нем свои смыслы, в том числе и негативные.
Еще раз спасибо за потраченное время и труд.
24.01.2026 Arliryh

Жан-Поль Сартр. Пытка мыслью

27.07.2019 Рубрика: Культура
Автор: Jaaj.Club
Книга: 
2156 1 1 11 1582
Драматург, публицист, прозаик, известный философ-экзистенциалист, участник Сопротивления, Жан-Поль Сартр был идейным руководителем молодежной революции конца шестидесятых, сторонником "новых левых" и экстремизма.

407

Драматург, публицист, прозаик, известный философ-экзистенциалист, участник Сопротивления, Жан-Поль Сартр был идейным руководителем молодежной революции конца шестидесятых, сторонником "новых левых" и экстремизма. О его неровном пути хорошо сказал Л. Г. Андреев:
"Ему очень доставалось - и справа, и слева, тем более что вскормленная экзистенциалистской абсолютной свободой мысль Сартра не была чужда левачеству и анархизму. Сартр страстно боролся за мир и звал объединиться вокруг коммунистов, вокруг СССР как пункта сбора всех антивоенных сил. Он осудил сталинские лагеря - но напоминал о лагерях, созданных "свободным миром" для свободолюбивых борцов за незави­симость "третьего мира". Он осуждал колониальные войны во Вьетнаме, в Алжире - и появление советских танков в Венг­рии, в Чехословакии. Он отказался от ордена Почетного ле­гиона - и какой шум возник вокруг его отказа от Нобелев­ской премии!"
Жан-Поль Сартр окончил Эколь Нормаль - престижный гуманитарный вуз во Франции, защитил диссертацию по фи­лософии, преподавал в лицеях Гавра, Лиона, Парижа. С 1936 года начинают издаваться его философские сочинения: "Трансцендентность Я", "Воображение", "Набросок теории чувств", "Бытие и небытие". Восприняв идею Ницше "Бог умер", Сартр в своей философской системе отталкивается от абсурда как объективной бессмыслицы человеческого бытия. 

Основные положения атеистического экзистенциализма, ко­торому суждено было стать в послевоенной Франции ведущим течением духовной жизни наряду с католичеством и марксиз­мом, изложены в работе Сартра "Экзистенциализм - это гу­манизм?" (1946)

Первые произведения Сартра-прозаика - роман "Тошнота"(1938) и сборник рассказов "Стена" (1939) - принесли ему признание писателя и родоначальника литературного экзистенциализма, с которым во Франции связаны своим творчеством А. Камю и Симона де Бовуар. 

Повествователь в романе "Тошнота" - некто Антуан Рокантен. После шестилетнего путешествия он возвращается во Францию и поселяется в Бувиле, чтобы написать книгу о маркизе де Рольбоне, а для этого - закончить изыскания в местной библиотеке, где хранится богатейший архив маркиза. Из архива перед Рокантеном предстает личность маркиза. Интриган и авантюрист, сын своего века, столь безобразный внешне, что королева Мария-Антуанетта называла его "милой обезьянкой", он в то же время одерживал победы над блистательными при­дворными дамами, стал всемогущим наперсником герцогини Ангулемской и делал погоду при дворе. Маркиз побывал в Рос­сии, где, говорят, приложил руку к убийству Павла I, что и пы­тается доказать исследователь его жизни, постепенно приходя к выводу, что "доказать вообще никогда ничего нельзя". 

Сартр не собирается создавать жизнеописание знамени­того маркиза. Его интересует состояние души и мироощущения своего современника Антуана Рокантена, и он намеренно строит роман как дневник ученого и философскую прозу но­вого типа. Это роман о власти тошноты, в которой оказался ученый, напряженно работающий над замыслом и находя­щийся в естественном для него состоянии изолированности от мира. Рокантен испытывает обычные для творческого про­цесса сомнения (писать исторический труд или лучше роман, поскольку Рольбон-человек интересует его куда больше, чем книга, которую он должен написать) и неудовлетворенность. Вместе с тем, состояние тошноты становится в романе Сартра емкой метафорой страха и одиночества, существования как такового. Это поиск своего "я" и смысла бытия, преодоления отвращения к себе, к своему собственному "одному из ник­чемных существований", детально описанный на примере взаимоотношений персонажа с окружающими - прохожими, посетителями кафе, обслуживающим персоналом, читателями библиотеки, подругой Анни. Рокантен общается с ними, но чувствует себя лишним в этом мире странных, далеких и не­понятных ему существ. Он слоняется по интерьерам и экстерьерам города, попадает то в "ловушку" зеркала и теряет очертания собственного лица от долгого созерцания, то в "ло­вушку" окна и пристально разглядывает старый вокзал, забор, стройплощадку Бувиля. Он вглядывается в корень каштана на бульваре, прикасается к вещам, предметам и обнаруживает их существование, но навязчивая близость этого существования невыносима для него и неизбежно ввергает его в тошноту.
"Так вот что такое тошнота,- понимает Рокантен,- значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность?.. Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и все. Но мне безразлично. Странно, что все мне на­столько безразлично, меня это пугает".
Помышляющий о самоубийстве, но неспособный его со­вершить в своем апатичном одеревенении, "лишний" Антуан Рокантен как бы предвосхищает мироощущение "чужого" Мерсо из повести Камю, хотя Сартр и Камю далеко не во всем принимали друг друга. Роднит этих писателей экзистен­циалистская идея абсурдности мира, к которой приходит Ро­кантен в процессе мучительной работы Ума и Души: "Я понял тогда, что нашел ключ к Существованию, ключ к моей Тош­ноте, к моей собственной жизни. В самом деле, все, что я смог уяснить потом, сводится к этой основополагающей аб­сурдности". 

Для понимания позиции Сартра важен разговор его героя о гуманизме. Рокантен возражает Самоучке, кото­рый обратил на себя внимание в библиотеке тем, что читал все книги подряд в алфавитном порядке. Естественно, мысли Самоучки, взятые напрокат, банальны и однозначны. Самоучка допытывается от Рокантена, какова цель его трудов, и не может понять, что того не привлекает мирская суета и что он пишет только для того, чтобы писать. Рокантен вспоминает о разных типах гуманистов, не веря в искренность ни радика­лов, ни католиков, ни коммунистов: "Писатель-коммунист любит людей со времени второго пятилетнего плана. Он кара­ет их, потому что их любит. Стыдливый, как это свойственно сильным натурам, он умеет скрывать свои чувства, но за не­умолимым приговором поборника справедливости умеет взглядом, интонацией дать почувствовать свою страстную, терпкую любовь к собратьям". Рокантен настойчиво повторя­ет, что не считает себя гуманистом, из чего вовсе не следует, что он мизантроп, как показалось Самоучке. "Я не совершу глупости и не стану рекомендоваться "антигуманистом",- говорит Рокантен, - Я просто не гуманист, только и всего".


Рокантен предстал типичным для экзистенциализма геро­ем вне социальных связей и нравственных обязательств, на пути обретения абсолютных одиночества и свободы. Он при­влек глубиной исследования жизни "в себе", провозглашени­ем свободы от общества и бессмысленного мира, свободой делать выбор и отвечать за него, воспринимая ответствен­ность вне социальной значимости.  

Действие рассказа "Стена", давшего название целому сбор­нику новелл, происходит в республиканской Испании во вре­мя гражданской войны и моделирует абсурдность бытия. Среди заключенных в камере ожидает казни анархист Пабло Иббиета, оказывавший содействие республиканцам. Он разыгрывает мнимое предательство. Не ради спасения своей жизни, кото­рой, как истинно экзистенциалистский герой, он не дорожит, а чтобы пошутить над палачами, доказать свое над ними пре­восходство - превосходство человека, презревшего смерть. В итоге он действительно оказывается предателем. По злой воле рока, как сказали бы древние мыслители, а по объяснению автора - согласно антилогике абсурда. Сартр исследует по­граничную ситуацию, в которой смерть неестественна, но и жизнь нелепа, как абсурдный фарс. 

В 1940 году, находясь в немецком лагере для военноплен­ных, Сартр написал пьесу "Мухи"; через три года она была поставлена в Париже и воспринята как пьеса антифашист­ская. Проблемы личной ответственности, выбора и свободы решались в ней на мифологической основе, как это было в "Антигоне" Ануя и драмах Клоделя. Обращение французской драматургии в сороковые годы к мифологии продиктовано не только цензурными соображениями. Эта форма оказалась удобной для выражения философских идей экзистенциализма, набиравших тогда популярность. Герой трагедии "Мухи" Орест прибывает в Аргос, где на­ходится дворец его предков. В нем после злодейского убийст­ва отца Ореста живет со своим новым мужем Эгисфом мать героя. В Аргосе героя встречает жуткая реальность: полчища трупных мух, зловоние, вереницы плакальщиц, молящиеся старухи. Преступно взошедший на престол Эгисф учредил культ мертвых и заставил живых каяться в грехах перед ними, принудил забыть о свободе, находиться в постоянном страхе. Людям это, как ни странно, не в тягость. "Они лелеют свое горе, они нуждаются в привычной язве и заботливо поддер­живают ее, расчесывая грязными ногтями. Их можно вы­лечить только насильно: зло одолеешь лишь злом",- говорит Оресту сестра Электра. Воспитанный в традициях светлого скептицизма, Орест сохраняет какое-то время позицию стороннего наблюдателя. Затем "свобода ударяет в него, как молния". Он активно вмешивается в судьбу в общем-то далеких ему горожан, мстит Эгисфу за отца, но совершает этот поступок с одной-единственной целью - ощутить себя свободным и доказать, что человек свободен. Он противостоит богам и царям, секрет ко­торых выдает Юпитер: они знают, что люди свободны, но лю­дям это неизвестно. В результате своего выбора Орест оказы­вается совершенно одиноким (толпе свобода не по плечу), покинутым даже сестрой, но он идет до конца, уводит за со­бой эриний (богини мщения и угрызений совести), очищает город. "Что мне Юпитер? - восклицает он. - Справедливость - дело людей, и я не нуждаюсь в богах, чтоб знать, в чем она состоит. Справедливо раздавить тебя, гнусный пройдоха, справедливо свергнуть твою власть над жителями Аргоса, справедливо вернуть им чувство собственного достоинства". В трагедии "Мухи" содержалась попытка противопоста­вить разум и нравственный императив иррационализму и мистике, к которым прибегла фашистская идеология. 

Однако, хотя пьеса Сартра несла антифашистский подтекст, она рас­ходилась с пониманием сопротивления как народного и мас­сового организованного протеста, которое утверждала комму­нистически ориентированная литература. Полемика с Сарт­ром и экзистенциализмом драм Ануя содержится, например, в романе Луи Арагона "Коммунисты". Арагон считал, что мифологическая драма, при всем ее антифашизме, экзистенциа­листична, ищет выход для "одинокого человека", наполняет смыслом борьбы его бытие, игнорируя при этом народ и саму возможность массового сопротивления.

В послевоенном творчестве Сартра драматургия займет наиболее важное место. В пьесах "За запертой дверью" (1945), "Мертвые без погребения" (1946), "Дьявол и господь бог" (1951), "Затворники Альтоны" (1960) развиты возможности интеллектуального театра, философской рационалистической притчи. Для Сартра характерна, по словам С. Великовского, "пытка мыслью", что проявилось во всем его творчестве, и особенно в романе "Дороги свободы" и программных фило­софских сочинениях.   

Подпишитесь на бесплатную еженедельную рассылку

Каждую неделю Jaaj.Club публикует множество статей, рассказов и стихов. Прочитать их все — задача весьма затруднительная. Подписка на рассылку решит эту проблему: вам на почту будут приходить похожие материалы сайта по выбранной тематике за последнюю неделю.
Введите ваш Email
Хотите поднять публикацию в ТОП и разместить её на главной странице?

Альбер Камю. Концепция человека абсурдного

Выдающийся мыслитель и писатель, лауреат Нобелевской премии 1957 года Альбер Камю родился в Алжире, окончил философский факультет в Оранском университете. Детство Камю прошло в среде белой бедноты. В студенческие годы он активно работал в передвижном театре труда. Читать далее »

Франсуа Мориак. Горькие и жестокие романы Мориака

Классик французской литературы, один из "бессмертных", член Французской Академии и лауреат Нобелевской" премии, Франсуа Мориак был "нравственным гидом" поколения и летописцем сельской жизни в окрестностях Бордо, где находилось его родовое имение. Читать далее »

Комментарии

#72522 Автор: МилаЗах написано 28.09.2023 7:59:34
Прекрасная статья,не знала, что Сартр прошел лагеря.