Володя погиб три дня назад. Он подвесил один конец ремня на газовую трубу на кухне, из другого сделал петлю, которую затянул уже на собственной шее. Если быть совсем точной, то помер он задолго до моего визита в его квартиру.

Зима наступала стремительно: если еще вчера светило солнце, то сегодня налетели тучи, ощутимо похолодало, поднялся ветер, заморосил дождь, мелкие капли его оседали на шинели. Гельмут провел ладонью по стволу березы, отодрал кусочек коры и понюхал – запах был тягучим, отдающим смолой, незнакомым, и главное – чуждым.

Ефрему Глебовичу было шестьдесят восемь лет. Он давно жил один, с тех пор как поссорился с единственной дочкой Даной. Она тогда уехала в другой город с мужем и маленьким сыном Тимофеем, и больше Ефрем Глебович их не видел. И так бы он и жил один до конца жизни, если бы не одна история…

Чкаловский автовокзал представлял собой широкое прямоугольное здание на отшибе. Если бы не мозаичная композиция на углу, то перепутать его со складом, с загаженной голубями крышей, было бы проще простого. Автобус затормозил и на остановку хлынул жидкий поток пассажиров.

«Алиса проснулась в кромешной тьме. В своем теле. Которое стало чужим. Её челюсть сведена, как у боксера. В горле — кадык. А в голове мартышка яростно бьёт в тарелки, заглушая последние мысли. Чтобы выжить, ей придётся принять правила кошмара. И найти в нём своё оружие. Рассказ-прорыв. Не о плене, а о том, как собрать себя из осколков.»

Забудьте о комариных укусах. Это зуд изнутри. Представьте, что ваша кожа становится тесной. Что ваш собственный позвоночник — это линия фронта в тихой, биологической войне, объявленной вашим телом. С Алёной, ученым, знающим о панцирях и линьке всё, это случается наяву. Этот текст — не рассказ. Это протокол аномалии. Это вивисекция метафоры, проведенная без анестезии. Вы станете свидетелем того, как научный термин «экдизис» обретает плоть, кровь и леденящий хруст. Вы почувствуете, каково это — стать одновременно и исследователем, и препаратом под стеклом. Готовы ли вы посмотреть в зеркало вместе с Алёной и спросить себя: что вы сбросите в следующий раз? И что останется лежать на полу — бесполезная оболочка или кокон для чего-то нового? ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Текст содержит интенсивные сцены телесной трансформации, может вызвать тактильные галлюцинации и стойкое недоверие к собственному скелету. Вы предупреждены. Аполизис начался.

Это история о том, как литература становится убежищем, как волшебство живёт в простых вещах и как одна книга может породить тысячи новых миров. О преемственности, любви к словам и о том, что настоящие книги никогда не заканчиваются — они лишь находят новых хранителей.

​"Сказка о сотворении мира" — это эпическое повествование, начинающееся с космического столкновения двух песчинок, породивших красное и синее яйца. Под присмотром чудесных радужных птиц из них появляются Адам и Ева – первозданные существа с крыльями, несущие в себе силы огня и льда. Их первая встреча полна осторожности, но любопытство и судьбоносный звездопад сплачивают их.

Экзистенциальное эссе, исследующее одиночество как фундаментальное условие человеческой связи. Через метафору дикобразов, ищущих тепло, но ранящих друг друга, текст раскрывает парадокс: подлинная близость рождается не из слияния, а из уважения к непроницаемости другого. Это медитация о мужестве быть собой, признавая право другого на его собственные защиты, и о том, как в этом напряжении рождается подлинная теплота.

На улице было больше 40 градусов в тени — ресторан находился на автостраде в Лас-Вегас, на границе Калифорнии и Невады. По какой-то причине он выбрал этот ресторан в маленьком городке со ста жителями от силы, а она согласилась приехать. Ни один из них не знал, что там они встретят кого-то, кого никогда не забудут.