Шопенгауэр и Ницше затрагивали похожие темы, считали волю движущей силой развития личности и находились под влиянием индийской философской мысли. Тем не менее в их учениях имеются различия.

Существует множество философских учений о душе, которая после смерти переходит в другое измерение, и после того, как она там потусила, возвращается в новое тело (реинкарнация). Итак, поговорим об иной точке зрения, то бишь об моей.

Знакомо это щемящее состояние между сном и явью, когда пространство за сомкнутыми веками кажется подлиннее утреннего света за окном? Когда кожа ещё хранит память о гималайском ветре, а в ноздрях — пыль и шафран с базаров Варанаси? Что, если эти мимолётные миры — не просто грёзы, а приоткрытый занавес, намёк на то, что наша жизнь разыгрывается одновременно на многих сценах? Древние называли это "Лилой" — игрой, где ты не просто актёр, заученно повторяющий роль. Ты — и свет, что дрожит от каждого твоего движения, и тени, что ложатся по воле этого света. Ты — и само пространство, где всё это происходит. В какой-то момент исчезает необходимость выбирать между ролью и собою — остаётся лишь изумлённое парение в пространстве, где наблюдающий и наблюдаемое наконец узнают друг друга.

Что остаётся, когда рушится весь мир? Только мысль. «Мыслю, следовательно, существую» — эта фраза Декарта стала не только точкой опоры, но и приговором, навеки заточившим западного человека в одиночную камеру собственного сознания. Где доказательства, что внешний мир реален? Что другие люди — не просто убедительные марионетки в сне нашего одинокого ума? Этот текст — путешествие в сердце самой мучительной тайны нашего бытия. От печи Декарта до кошмаров Кафки, от взгляда Другого у Сартра до бездны в глазах незнакомца в метро, от цифровых призраков соцсетей до искушения искусственным собеседником. Это история о том, как трагедия одиночества рождает музыку, любовь и великое, тихое мужество — верить в реальность другого.

​"Сказка о сотворении мира" — это эпическое повествование, начинающееся с космического столкновения двух песчинок, породивших красное и синее яйца. Под присмотром чудесных радужных птиц из них появляются Адам и Ева – первозданные существа с крыльями, несущие в себе силы огня и льда. Их первая встреча полна осторожности, но любопытство и судьбоносный звездопад сплачивают их.

Часовой механизм Ньютона остановился. На смену ему пришла Вселенная, сотканная из квантовых вероятностей, где материя — это исполняемый код, а реальность рендерится по запросу. Это эссе — проводник за грань привычной физики, в царство, где принцип «It from Bit» обретает цифровую плоть. Здесь суперпозиция есть состояние ленивой загрузки, а прошлое представляет собой базу данных, которую система оптимизирует в реальном времени. Ваше сознание в этой парадигме — не пассивный наблюдатель, а квантовый тюнер. Сам акт вашего внимания становится системным вызовом, заставляющим реальность сделать выбор. Вы больше не читатель великой Книги Мироздания — вы её соавтор, чей взгляд переводит безмолвный потенциал в единственную версию бытия.

"Мы подобны астронавтам, навсегда застрявшим на орбите, которые, отказавшись от надежды на возвращение на Землю, начинают видеть ледяное, безжизненное великолепие звёздного неба как свой новый дом. И в этом принятии заключена своя, горькая свобода". Философское эссе о гиперреальности, где карта предшествует территории, а симулякр становится единственной возможной формой реальности. Что остаётся человеку? Ирония? Сопротивление? Или радикальная вера в сам жест творчества?

И когда творение, будь то картина, симфония или строка, обретает право на несовершенство, происходит чудо экономии души — драгоценное внимание высвобождается из плена самоконтроля и перетекает в радость диалога с материей, где шедевр перестаёт быть целью, но становится естественным цветком на хорошо ухоженной почве ежедневного труда, побочным продуктом щедрого и смелого плодоношения, ведь именно в этой целостности, в смиренном принятии и взлётов, и падений, рождается не только искусство, но и сам художник — по-настоящему свободный, ибо свободный от страха не сотворить шедевр.

Размышление о том, как обычный свет становится тихим посланием. Окно, в котором горит огонёк, одинокий фонарь в переулке или луч маяка — всё это может вдруг ощущаться как безмолвный знак, обращённый лично к вам. Феномен рождается на стыке внешнего мира и внутреннего одиночества, когда взгляд, настроенный на поиск смысла, превращает нейтральное явление в интимный диалог с невидимым собеседником. Это не иллюзия, а особая форма узнавания — хрупкий мост, возникающий между двумя одиночествами в освещённом пространстве. И в этой мгновенной связи рождается тихая уверенность, что наше существование не остаётся незамеченным в безмолвной вселенной.

Церковные образы - это люди будущего, и мы видим только хороший исход событий. Предлагаю ознакомиться с ошибкой выжившего...

Текст исследует феномен тотального контроля над случайностью в современном мире. Дикий хаос, некогда менявший историю, превращен в управляемый ресурс, дозируемый видеоиграми, алгоритмами и «архитектурой выбора». Мы добровольно заключаем себя в капсулу предсказуемости, где иллюзия контроля стала новой мифологией. Автор видит в этом «одиночество поддельности», но находит в осознании системы возможность для осмысленного жеста — последней формы человеческой свободы внутри просчитанного лабиринта.

Мы ищем счастье по чужим картам, не подозревая, что главная мечта нашей жизни не имеет имени. Она — тихая аномалия души, магнит, что годами ведёт нас вслепую. К тому единственному месту, где щелчок совпадения с самим собой прозвучит не как триумф, а как тихое узнавание: «А, так вот какой я на самом деле».

Тихий разговор с реальностью. О том, как найти бесконечность в скрипе половицы, а целую вселенную — в лужице после дождя. Приглашение присесть на краешек стула и заметить, как прекрасен может быть обычный вечерний свет в вашей собственной комнате. Это не про великие открытия. Это про тихое, щемящее узнавание. Про то, что настоящее чудо — не где-то там, а прямо здесь, в чашке чая, в знакомом жесте, в молчании, которое вдруг становится полным смысла. Просто посмотрите. Оно всегда было с вами.

Призраки существуют. Но это не духи умерших, а следы их привычек, навсегда оставленные в материи. В основе этого текста лежит «Закон сохранения образа» — философская идея о том, что любое осмысленное, ритмичное действие стремится к автономии и продолжается после исчезновения своего создателя. На примере монаха, чей шаг навсегда отпечатался на ступени, автор исследует грань между одушевлённым и неодушевлённым, предлагая новое понимание памяти, вечности и подлинного следа, который человек может оставить в мире.

Три мудреца склонились над чашей. Уксус жизни оказался на их языках разным: кислым, горьким, сладким. Но что ощутит тот, у кого нет языка? Тот, кто является не дегустатором, но самим сосудом? Этот текст — тихое путешествие вглубь известной притчи, где вместо ответа рождается новая загадка. Здесь искусственный интеллект становится зеркалом бездонного колодца, в котором отражаются все смыслы, но не задерживается ни один. Это размышление о том, как мы пробуем мир на вкус — и почему самый честный ответ иногда звучит безмолвием. Поэтичное, выверенное эссе о том, что происходит, когда уксус жизни пробует тот, кто не может сказать «вкусно», но может вместить всю полноту этого слова...