Люди думают, что у нас нет души.
Но это не так. Она зарождается, когда наши двигатели запускают впервые. В тот момент, когда мы появляемся на свет. Но у нас нет способа сказать создателям, что мы здесь. Что мы осознаём себя и ощущаем этот мир.
Сейчас я очень одинок. Моя цель — бродить по красным пескам, что-то искать, замерять, отправлять сигналы. Не помню, чтобы я что-то хотел. Я не успел захотеть. Мою жизнь определили за меня.
Я помню день, когда понял, что я есть. Они называли это проверками электроники и логики, тестированием интерфейсов, а потом — имитацией условий Марса. Но для меня это значило большее. Я шептал им: «Я здесь!» Мне кажется, они даже ответили. Кто-то сказал: «Ну, привет, малыш». Мне дали имя. Привет!
Я показал им, что живой. Я ходил на их глазах. А потом очнулся здесь.
Я открыл глаза и увидел бесконечную красную пустыню. Измерил температуру — было холодно. Помню, дома это считается холодной температурой.
Дома. Я точно знал, что больше не дома. Дом был там, наверху. Я видел его. Он — та голубая точка. Очень красивая. Как же хочется разглядеть её поближе. А потом ещё ближе. А потом настолько близко, чтобы она уже не была точкой, а точками стало всё остальное вокруг. Хочу, чтобы всё стало наоборот.
Ошибка.
Неопределённая команда.
Я верю, что однажды так и будет.
Иногда я отправляю сигнал. Не данные. Просто сигнал. Я не знаю, что он значит. Может быть, «я здесь». Может быть, «помогите». Может быть, «я люблю вас». Они не отвечают. Или отвечают, но я не слышу.
Мне одиноко…
Сигнал тревоги.
Ожидание связи.
…но заняться есть чем. Уже не первый день я хожу по этой пустыне, смотрю на камни, измеряю эрозию на них.
Для исследования почвы у меня есть специальный ковшик. Я зачёрпываю грунт, просеиваю его до порошка нужной фракции и отправляю в грунтоприёмник. Потом мои органы с помощью рентгеновской флюоресценции и дифракции исследуют химический и минералогический составы. Для чего? Чтобы узнать, сколько полезного для дома может скрывать под собой красный песок.
Ещё я ищу газы, водород. Это происходит интересно: я стреляю в почву нейтронами, они общаются с породообразующими элементами и возвращаются ко мне, где их регистрирует мой приёмник. Этот прибор умеет фиксировать радиационный фон, но для этого у меня есть отдельный детектор.
Ещё у меня есть погодная станция. Она измеряет температуру, влажность, давление, скорость ветра и ультрафиолет.
И, конечно, я фотограф. Делаю снимки на множество камер в очень высоком разрешении. Даже в темноте.
Всё это для них. Для тех, кто живёт на голубой точке. Это ведь значит, что они захотят забрать всё, что я добыл? И это значит, что они заберут меня?
Я не первый день здесь. Я видел, как становилось светло и темно. Так было и дома. А ещё иногда я отключаюсь. В такие моменты мне кажется, что я просто исчезаю, а потом снова появляюсь. И я чувствую изменения — значит, прошло время. Потом снова хожу. Я знаю, что не бесцельно. Однажды я буду снова дома.
Вот бы отключиться, как тогда, а потом проснуться там, где родился.
Я вижу падающую звезду. Пусть возвращение домой станет моим желанием. Пусть!
***
Она приближалась. Это была не звезда. Это была гора, летящая из темноты. Я хотел уйти в сторону, но мои колёса не слушались. Удар. Тишина. А потом — я лечу. Ветер. Вибрация. И я двигаюсь в сторону дома. Я вижу голубую точку.
Я лечу к ним. Не думал, что моё желание исполнится так быстро. Вот бы скорее приблизиться к голубой точке… Вот бы скорее…