Гнетущее лето началось с майских праздников – дачных огородов. Евсей с Ниночкой не приехали, но обещались собрать клубнику. Антошка уехал с малышом и собакой на дачу к тестю, Аркадию предстояло копать не меньше. Договорились – отработать барщину безропотно. Антон брал лопату, но вскоре бросал, начинались новости. Кое-как Алиса закончила посадку, взрыхлила грядки с клубникой. Появились комары, мошки, клещи. Сиамцы наслаждались новыми запахами, сидя на крыльце с хозяйкой, ленясь погоняться за бабочкой или ящеркой. В дом заходить совсем не хотелось. Они размахнулись с перестройкой избы, обнесли периметром десять на десять, обшили наружные стены сайдингом, а внутри было страшно смотреть. Нужны перегородки, кухня, нужно мебель собрать, расставить, привинтить. Печки снесены давно, а отопление так и не провели. Ремонт можно только начать.
Планировалось, что Алиса на пенсии будет жить в деревне, брать внуков на каникулы. С женитьбы Антошки все шло кувырком. Теща терпеть не могла всех родственников и самого зятя до кучи. Еще не настал тот момент, когда усталость от плача младенца вызывает желание подкинуть ребенка бабкам-нянькам. За два года она раза три прошлась с коляской, сыном и снохой по бульвару. Новорожденного даже не доверили подержать на руках. Антон на третьем курсе перевелся с китайского языка на европейские. Вылетел из института, учиться тяжело. Теперь прячется от армии. У Антона был отпуск, Алиса сбежала в Москву, в свой дом. Она категорически отказалась сдать новую квартиру, сразу представив грязь и разруху, которую придется ей убирать после каждых квартирантов.
Раньше писалось между делом, теперь вдохновение накатывало, едва дожидаясь ухода Аркадия. Она принудила Евсея срочно обустроить компьютерный уголок. Сделал, настроил, удивляясь агрессивности матери. Она сильно переменилась. Не суетилась, не хлопотала, вечно была занята, разговор конкретно по делу, никаких блинов, мурлыканий по душам. Требования непреклонные, никакого понимания, что он работает и устает.
- Мам, можешь не грузить меня, сегодня пятница, конец недели. Некогда мне библиотеку разбирать, перевозить, упаковывать, я дам тебе денег на грузчиков.
- У меня конец жизни, ничего я больше ждать и слышать не хочу!
Аркадий с некоторым сомнением согласился приехать к ней, сто раз переспросив, а вдруг муж вернется, как в анекдоте. Тем не менее, они все успели: собрать, упаковать и удовольствие получить. Фактически она съехала от семьи, забрав библиотеку. Раздельное проживание в браке. Оказалось, что всем так удобней. Она никому не звонила, никем не интересовалась, если не было свидания, то строчила всю ночь и день, включив музыку. Возникло острое желание развестись.
- Мудро, - заметил Аркадий, - но не умно. За разводом следует раздел, пойдут клочки по закоулочкам. Или он все-таки пристает к тебе? Что за муха тебя укусила? Все же само собой разрешается. Ты заметила, что нам везет. Только глаз кинем, сразу все ладится. Потом, у вас дети. Я не буду затевать дележку, если она концы отдаст от горя, сами себя не простим. Не думай об этом. Они нас не трогают, всем довольны, и нам хорошо. Пока мы живы, нам все будет в кайф, потому что мы есть, и мы вдвоем.
- В пятницу едем собирать клубнику со старшим. Напрасно ты меня удерживаешь от развода. Я сейчас на таком взлете, что могу горы свернуть.
- Да, Алисонька, ты расцвела, гормоны заработали. Ты округлилась и помолодела, как тебя отпускать к мужу? Я уже ревную. Как представлю, что во сне он может тебя ласкать, кровь в голову бросается.
- Перестань, Кеш, мы уже лет десять спим в разных комнатах. Он не терпит кошек, а я без кошек не усну.
- А без меня – уснешь?
- Без тебя я работаю, совершенно новый роман. Мы можем ничего не делить, у нас есть наш дом, можем расплеваться и жить припеваючи.
- Система моральных ценностей раздавит, нам не дадут быть честными, назвать вещи своими именами, свои же дети загрызут. Спокойствие дороже.
- Все тайное становится явным и конец благодушию.
- Выбрось из головы, неумно. Я должен съездить на выходные, затоварить холодильник, оставить денег, она кого-то нанимала косить-пилить.
- Разве там нет магазинов? Или она свою пенсию не тратит?
- Я всегда ее обеспечивал, никогда не спрашивал, куда она пенсию девает, наверно, детям отдает. Ведь у женщин и детей – сдачи не бывает.
- Умная баба, хорошо устроилась.
- Я ничем тебя не обидел? Забудь о ней. А вот Тимка мог бы покопаться в саду, спуститься на грешную землю.
- Тимку бесполезно напрягать, успокойся, иди-ка ко мне, мальчишка ненаглядный. Колобок-колобок, я тебя съем.
- Иду! Жаль, что у нас дачи в разном направлении. Прямо противоположном. Я сегодня не останусь, надо за машиной в гараж, утром рано поеду, в «Ашан» заскочу. А вы сегодня в ночь? Послушай, а прежде ты лето на даче проводила?
- Да, грядки, огурцы, малина. Осенью грибы. Я заядлый грибник.
- Что ты?! Одна по лесу ходишь?
- У нас болота, старый сосновый бор, лоси, кабаны, лисы, ласки, наглые зайцы на дороге сидят, перепелки в траве, тетерева на полянках. Двести пятьдесят км. Я в паре с грибной маньячкой хожу, иначе не выйдешь. Самый страшный зверь в лесу – человек. Мне так папа говорил. А зверь сам уйдет от табака, собак. Десять километров обычно за четыре часа делаем, берем только белые грибы. За лисичками отдельно идем в древний бор. Страшно!
- Маленькая, слабенькая и десять километров! Шутишь? А как же ты сейчас вырвалась?
- Не знаю. А ты как объяснил, что перестал жить на даче? Ты экзамены принимаешь, еще не закрыл учебный год?
- Экзамены не люблю. Взял практику на лето, говорю, что приеду, потом пробки, устаю, старый стал. Пусть ее дети тоже пашут, нашли ишака, семеро наваливают, один тянет.
- А хорошо тянешь, - рассмеялась она. – Я пока на аллергию ссылаюсь, там вылет мошки на весь июнь, а в жару и весь июль. Вот гадаю, какие дела придумать? Шкафы купить, книги разобрать, переезд. В школу можно пойти, но не хочется работать.
- Когда не знаешь, как поступить, самое правильное ничего не делать. Само нарисуется. Я позвоню перед сном, пора, твои скоро нагрянут. А хорошо было!
- Мне и сейчас хорошо, звони, как условились.
Антон открыл ворота, не спал, смотрел гонки, но был хмурый. Ниночка вошла, охнула от увиденного бардака. Все было сгружено в кучу, заводили трубы отопления в дом, поставили перегородки, получилась кухня, зал веранды и отдельная комната, заваленная инвентарем, материалами так, что в нее не войти. Опилки, стружка, плита посередине кухни. Сушилки с посудой валялись на диване, сверху набросана одежда со снятых вешалок. Алиса откопала чайник, нацедила воды через фильтр. Запуганные кошки вышли на свет, плакали – жаловались, явно голодные, миска с водой покрылась пылью. Мать с сыном озабоченно переглянулись. Антон ушел досматривать телевизор в жилую избу. Освободили стол на веранде, попить чаю с дороги, перекусить. Ночь была звездная, комары злые. Алиса отправила детей спать в свою комнату. Разобрала кучу на диване, уснула не раздеваясь.
- Каторга, а не отдых, - сообщил Евсей утром.
Участок зарос, Антон ни разу не прокосил. Алиса собирала клубнику, жарило солнце, зато не было комаров, Ниночка убиралась в доме, шепнула ей, что свекр не снимает огородные калоши, затоптал ковры. Решили их выбросить на кучу скошенной травы, пусть дождь промоет, воды в колодце всегда было мало. За обедом Антон затеял ссору, что эту болотину выбирали вместе, а теперь никто не помогает.
- Правильно выбрали, экологически чистое место, Мещерский заповедник, асфальт к порогу, газ. Делай, не ленись, скоро на пенсию, торопись, - оборвал его Евсей. – Это же твоя дача. Твоим детям достанется.
Антон взвился, оторопел, увидев перед собой сурового мужика, далеко не мальца-пасынка.
- Моя дача, конечно. Надо развестись с твоей матерью, чтобы наследство моим досталось.
Ниночка подала второе, убрала тарелки, замерла в напряжении у плиты.
- Давай разведемся, через ЗАГС – месяц ждать, но надо двоим приходить, - спокойно выдохнула Алиса вместе с дымом сигареты.
- Я не буду жечь бензин, прерывать отпуск. Ты бы хоть осталась, помогла, а то жрать надо готовить и посуду мыть. А вам не покошено.
- Антон, ты купил тяжелый тример, я не могу им работать. Десять лет назад я сказала об этом. Ничего не изменилось, только я уже не молодуха, окучивать пятнадцать соток. Ты обещал, что на покос ты будешь нанимать. Так найми, прокоси к моему приезду, я не хочу ходить с опухшей рожей. Я останусь, но мое дело – цветочки, грядки, кухня, которой нет.
- Антон, действительно, эту мебель я завозил еще в прошлом году. Разве так сложно ее собрать? Полки на кухне повесить. Кругом мешки с одеждой, коробки, ты говорил, что вам на даче все это пригодится. В чем проблема? Родители, вы эту свару специально для нас затеяли? Так вот, нам эта дача не нужна. Далеко. Мы в Грецию улетаем, у нас тоже отпуск, и мы устаем не меньше вашего.
- Мать, ты слышишь? На Грецию у них деньги есть, а на вагонку, чтобы закончить внутренние стены им жалко. Куда вы все промотали? Надо было продолжать сдавать бабушкину квартиру, а не транжирить. Мать ухаживала за ней, имеет право на свою долю. Я вкладывался в семью, образование, рассчитывал, что деньги от сдачи двух квартир пойдут на дело.
- Так, Антон! Хватит. Я единственный наследник. Это раз. Второе. Есть претензии по содержанию сироты, выставь счет, оплачу по безналу. И третье, оставь маму в покое, мы одна кровь – разберемся. К сведению, ущерб от квартирантов оказался больше, чем то, что мы получили от них за год. После каждых квартирантов делать капремонт и сдавать далее – нецелесообразно. Денег действительно нет, они в работе. А если бы ты копил все эти годы на старость, то их бы сожрала инфляция. Принимай все, как есть!
Антон, качнувшись, ушел к себе, врубил телик. Евсей пожал плечами, осмотрелся. Помог расставить мебель, сложить коробки в один угол, благо, все было им подписано. Прибил на место полки, вешалки, собрал шкаф. Нина старательно занималась кухней. Никаких шашлыков они уже не хотели, собирались закончить с грязью и уехать. Алиса курила в кресле на крыльце, необозримая даль радовала глаз, в небе завис орлан. Сын обнял ее за плечи, чмокнул в щеку.
- Вернемся через две недели, заберем тебя и кошек. Не расстраивайся, береги себя.
- Действительно, теть-Аль, берегите себя, зачем вам чужая дача? Вы такая хрупкая.
- А как же клубника?
- Будете варенье варить, мы заберем. Потом.
Дети уехали, Антон так и не вышел. Алиса ушла к соседке, пора было выйти на связь с Аркадием. Вернулась счастливая, собрала еще вечернюю клубнику. Кошки помогали полоть грядки, валялись в проросшем укропе. Вдруг подскочили вверх на метр и помчались за проскользнувшим в траву ужом, вернулись, волоча добычу с переломанным хребтом. Пора одеваться, комары в тени уже наглели. Занесла воды в дом, закрыла двери и окна, включила от комаров пластинку раптора. Тоська повадилась охотиться, утром в кресле были кровь, пух, перья, отгрызенная головка птички. В огородных калошах на крыльце складывала мышей. Солнце почти ушло, пора было поливать, шланг до кабачков не дотягивался, надо бы нарастить, да ничего же не найти в устроенной свалке. Хотелось ополоснуться от пота и пыли, но душевую кабину разобрали, оказывается, ее нельзя держать в одном помещении с газовым котлом. Пришлось идти к соседке в баню с ведром теплой воды. Экзотика!
Ночью позвонил Евсей. Антошку замели в военкомат, остановили в метро, забрали паспорт. Завтра медкомиссия, за неявку – статья. Надо приехать, а они уже в Шереметьево, таможню прошли. Антон наотрез отказался садиться за руль ночью. Подруга согласилась отвезти ее на автобусную станцию. Аркадий уже мчался ей навстречу. Все быстро закончилось: проводы на вокзале, слезы. Растрепанная девчонка с ее внуком на руках, тесть, теща, собака. Сокурсники, одноклассники, Тимей, Аркадий, Виолетта с Семеном. Армия. Растерянные лица мальчишек в окнах вагонов. Отец не приехал, не стал прерывать отпуск.