Я посмотрела на часы — четверть восьмого. Надо же, и не заметила, что уже так поздно. Сотрудники ушли. Пора и мне.
И тут в голову пришла безумная идея: а не поехать ли и мне домой. Нет, не на новую квартиру, а туда, где выросла. Сколько лет я не была в родном поселке? Три? Пять?
Могилу родителей соседка тетя Тома убирает. Она же и за пустым домом смотрит. Вот он, ключик, на общей связке... Запасной у тети Тамары хранится, мало ли что... Интересно, замок не заржавел еще?
Машину я оставила на стоянке у вокзала. Поеду электричкой, как ездила все годы, пока училась. Почему-то захотелось вновь почувствовать себя девчонкой...
На родную станцию электричка прибыла почти в одиннадцать ночи. Повезло. Какой-то дедок ехал в мою сторону, спасибо, подвез.
Вот и дом. Замок провернулся со скрипом. Дверь застонала. Я прошла через веранду, вошла в комнату, щелкнула выключателем. Работает! А ведь могли электричество, и отключить, вроде как для безопасности.
В доме все выглядело так, словно мама только что была здесь, отлучилась на минуту к соседке. Убрано, как при ней. Даже пыли почти нет. Дверь скрипнула. Я оглянулась:
— Вы кто?
— Миша. Неужели не узнала? — парень широко улыбался. Снял очки.
— Мишка! С каких пор ты очкариком заделался? — я протянула руку.
Он немного удивленно глянул на мою ладонь, но пожал. Ну да... Наверное, подумал, что я на шею брошусь. У нас ведь когда-то большая любовь была...
— Да лет десять уже как. А мама меня разбудила, говорит: пойди, посмотри, чего это у соседей свет горит. А это ты... Неожиданно.
— Для меня самой неожиданно. Порыв души. Почему-то потянуло домой. Глупо, конечно: на ночь, глядя, без вещей, электричкой.
— Порыв души — это не про тебя, — в голосе Михаила прозвучала грусть или мне все же послышалось? — И надолго к нам?
— Надень, наверное. Миша, извини, конечно, за бесцеремонность, но не могла бы я у вас купить немного чаю и сахара? Мне полстаканчика и три пакетика.
— Купить... — скривился Мишка.
— У нас... Что с тобой, Лида? Ты себя слышишь? Собралась у меня и моей мамы купить полчашки сахара? Эх, ты, бизнесвумен...
Он развернулся и ушел.
Я стояла столбом посреди комнаты. Что не так сказала? Ладно, с голоду не помру. Сейчас найду ведро, принесу воды из колодца, умоюсь — и спать. Зря я все это затеяла. Интересно, в котором часу первая электричка? Тут послышался какой-то топот и грохот, дверь распахнулась. Я оказалась в теплых мягких объятиях тети Томы. Она чмокала меня, и тискала, и тарахтела без умолку:
— Красавица столичная, как картинка, как артистка! А костюмчик-то, ну прямо министерша или глава Сбербанка!
— Здравствуйте, тетя Тома.
— А я как чувствовала, что гости будут, вареничков налепила, пушистых, на кислом молочке! И с мясом, и с малинкой! И маслице к ним есть, и медок молодой! Пойдем к нам, Лидуся, пойдем! Они еще тепленькие!
— Неудобно, тетя Тома. Время позднее. Да и не ем я после шести...
— Неудобно? Что это такое, не понимаю! Мишка, ты чего стоишь дундуком, бери ее за ручки белые, тащи-ка к нам! А худеть, дорогая моя, потом будешь! Ты и так вон — чисто кузнечик, все косточки прощупываются...
Я заметила, что Миша за ее спиной усмехнулся. Это ведь он меня кузнечиком прозвал, еще в детстве. Тетя Тома потчевала и забрасывала вопросами: как живу, замужем ли? Миша поглядывал искоса.
— Эх, — вздохнула соседка. — Карьера, дела... Вот и Катя с Петей внучат не дождались. И этот... — она кивнула на сына. — Отчаялась уже женить его.
Я поднялась:
— Спасибо за ужин. Спать хочу — умираю просто.
Не хотелось мне продолжать этот разговор, да еще и при Михаиле. Ну не могла я за такого человека замуж выйти! Ни цели, ни перспектив. Ветер в голове! Экономический бросил, с какими-то бродягами отправился автостопом по Африке...
Миша пошел меня проводить.
— Чем занимаешься? — спросила я.
— Живу.
— Глубокомысленно. А работаешь?
— На ферме. Я зоотехник, если это для тебя важно.
— Просто интересно, как ты живешь.
— Могу показать. Утром заеду, — он неожиданно коснулся моих губ губами и быстро ушел.
Под окном затарахтело, когда небо едва окрасилось в розовый цвет. Я выглянула: Мишка! На квадроцикле! Мы мчались по ухабистой дороге, рассекая ветер, над землей поднималось невероятных размеров оранжевое солнце. Я боялась вылететь на повороте и впервые за много месяцев чувствовала себя бесшабашно счастливой. Квадроцикл остановился.
Мы с Мишей целовались долго, будто в первый раз...
— Помнишь это место? Мое предложение все еще в силе...
— Миша, я в банке работаю, уже начальник отдела. Ну что я буду делать в глуши?
— Жить.
— Без цели? Без перспектив? Без планов на будущее?
— Жизнь — это и есть цель, Кузнечик. Вот этот рассвет, эти луга, сирень весной и хризантемы осенью. Мамины вареники. Жулькины щенки, которых надо раздать в хорошие руки...
В голове мелькнула некая догадка.
— Слушай, а ты знаешь такого художника, Михаила С? — Я назвала его фамилию. — Тезка твой. Мне говорили, его картины просто нарасхват.
— Знаю такого художника, — буркнул Мишка. — Поехали, Лидия Андреевна, на электричку опоздаешь. Пропадет твой банк без тебя...