Я долго пытался объяснить врачу, в чем проблема, но он никак не хотел понять меня. Мне проверили уши, выдали направление на анализы, но я чувствовал, что в этом нет никакого смысла, поэтому просто проигнорировал их. Значит, проблема была не в здоровье. Во всяком случае, не с ушами.
Возможность похода к психиатру нервировала меня еще больше самой проблемы, поэтому эту идею я откинул подальше, дабы не смущала меня перед сном. С другой стороны, не то чтобы это мешало мне жить. Да, я иногда слышал какой-то щелчок: то далеко, то близко. Но не каждую же минуту, и даже не каждый день.
Случилось это неожиданно. Я просто стоял в очереди за кофе. Ничего необычного, просто зашел в кофейню под влиянием случайного порыва. Так бывает, когда тебе некуда торопиться, на улице, в общем-то, хорошая погода, есть свободные деньги, и голова занята праздными мыслями.
Я стоял в очереди и спорил с самим собой. Не вслух, конечно, я же не больной. Наверное. Но я стоял и пытался убедить себя, что стакана кофе будет более чем достаточно, чтобы утолить праздное желание чего-то. В японском языке есть слово «кучисабисии» — одинокий рот. Это состояние, когда ты хочешь что-то съесть не потому что голоден, а просто потому что.
Как раз в этом состоянии я смотрел на прилавок, а с него мне в ответ подмигивали разные пирожные: фруктовые, шоколадные, сладкие, с освежающей кислинкой, с вафлей или сливками. С другой стороны прилавка мое внимание старались привлечь сытные булочки. Тут тебе и творожные, и с сыром и ветчиной, и с маком, которые я любил больше всего в детстве. Глаза разбегались, а спор с самим собой становился все сложнее.
Не дойдя до кассы, я услышал резкий щелчок. Он был таким заметным и оглушающим, что пропустить его было невозможно. Оглядевшись в поисках источника неожиданного звука, я заметил, что никто больше не пытается разобраться, что это было. Странно. Этот щелчок все еще звенел у меня в ушах, как самое яркое событие последних дней. Его невозможно было пропустить или проигнорировать, но, тем не менее, выглядело все так, будто услышал щелчок только я.
После этого ни кофе, ни булочка не смогли отвлечь меня от услышанного. Оно как граница между «до» и «после» разделило мой день. Нет, мою жизнь. Резкий, как черта, пересекшая неудавшуюся картину раздраженного художника. Этот щелчок занял все мое внимание: я жевал булочку, но думал о нем. Шел по улице, но все еще думал о нем. Молния? Нет. Может, кофе машина? Тоже нет. Любое объяснение, приходившее мне в голову, казалось абсолютно безосновательным и невыдерживало критики. Я хотел было перестать думать о нем, но так получилось, что больше ничего не занимало мои мысли. Тривиальность ежедневных задач не оставляла мне ни единого шанса отвлечься от звука, который так резко ворвался в мою жизнь.
На следующий день я был близок к тому, чтобы сдаться и бросить тщетные попытки разобраться в природе щелчка. Завтрак прошел мимо моего внимания настолько, что я чуть не начал готовить новую порцию. Так больше не могло продолжаться. Одевшись, я вышел из дома и выбрал один из излюбленных мною маршрутов.
Я хожу этими маршрутами уже несколько лет и каждый раз пытаюсь заметить что-то новое. Но это не главная цель. Ценность этих маршрутов заключается в том, что некогда, пройдя по ним впервые, я испытал счастье. Не глобальное счастье, которое определяет успешность прожитой нами жизни, не достижение успеха после упорной работы, а случайное чувство, сравнимое с кратким мигом прозрения. Оно настолько прочно укоренилось в памяти, что, повторяя тот же маршрут раз за разом, я надеюсь испытать его снова. Но это невозможно. Это больше похоже на ритуал презервации воспоминания о мгновении, которое хочется испытывать вновь и вновь.
Вот и в тот день я шел по одному из таких маршрутов, но едва ли обращал внимание на те мелочи, которые могли бы приблизить меня к желаемому. И вдруг снова он. Щелк! В этот раз тише, как будто он был дальше, но тем не менее такой же явный. Не могло быть так, что никто его больше не услышал. Снова я оглянулся, но увидел только девушку, идущую вдалеке, которая никак не отреагировала на звук. Значит, это слышал только я. Уже не было ни единого шанса, что получится забыть об этом происшествии.
Обычные прогулки перестали приносить удовольствие, ежедневные ритуалы стали трансформироваться в своей сути. Мгновения счастливых просветлений сменились обсессивными наблюдениями, охотой на щелчок. Щелк! Каждый день превращался в квест и подсчет щелчков. Иногда их было несколько за один день, иногда их не было вовсе. Моя жизнь изменилась. Все, что я делал и о чем раньше думал, перестало иметь для меня какое-либо значение. Щелк! Все мое существование теперь крутилось вокруг одного резкого звука, который был доступен только мне.
Желание найти ответ на этот вопрос было настолько всепоглощающим, что мне даже в голову не приходила мысль, что будет, когда я найду его. Щелк! Щелк! Будет ли это стоить мне чего-то важного? Что я буду делать потом? Что вообще будет значить для меня это достижение? Смогу ли я им поделиться с кем-то? Ведь должен мне встретиться кто-то, кто знает ответ или хотя бы слышит тоже что и я.
Щелк! Спустя два месяца я нашел, как мне казалось, ответ. Я увидел источник щелчка. Я стоял в магазине и разглядывал кассиршу. Не потому что она привлекла мое внимание своей внешностью или поведением. Я просто смотрел на нее, а точнее — сквозь нее. Такое бывает, когда мысли поглощают тебя настолько, что ты не замечаешь происходящего вокруг. Мой взгляд остановился на ее глазах, как вдруг я услышал его — Щелк! И что-то в кассирше поменялось. Это было нечто едва заметное, как отголосок издалека. Я подумал: может, она тоже его услышала? Но нет. Он просто прозвучал от нее. Так же, как моя жизнь изменилась после первого щелчка, изменилась и ее жизнь. Ее взгляд изменился.
С того дня я начал замечать источник щелчка все чаще. Щелк! Впервые в своей жизни я был заинтересован в незнакомых людях, надеясь увидеть их щелчок. Как будто что-то менялось, ломалось или исчезало внутри них. Но что это могло быть? Этот вопрос не оставлял меня. Каждый день наслаивался на предыдущий, как бесконечные отчеты об ошибках в процессах. Я утратил возможность замечать жизнь вокруг меня. Щелк! Словно кто-то сужал поле моего зрения до микрона, не давая отвлечься от неразрешимой проблемы.
Суть происходящего со мной постепенно ускользала от меня, выливаясь в ощущение постоянного разочарования и гнева. Щелк! Почему я не могу решить эту загадку? Почему только я слышу этот опостылевший щелчок? Щелк! Почему этот звук одновременно происходит со мной и происходит не со мной вовсе? Щелк! Щелк! Ненависть отравляла мою жизнь, угнетала мое сознание. В состоянии помутненного рассудка я бродил по улицам, прислушивался к людям вокруг, расстраивался, когда не слышал щелчок и еще сильнее расстраивался, когда слышал. Щелк!
Потерянный, я шел по улице. Щелк! Я не замечал погоды, не замечал красоты. Щелк! Люди вокруг меня превратились в метрономы, которые должны были в какой-то момент щелкнуть. Щелк! Может, это точка экватора? Щелк! Может, так отмеряется середина чего-то? Щелк! Как вышло так, что я слышу этот щелчок, и что это может значить для меня? Щелк! Я сел на скамейку и закрыл лицо руками. Щелк! Усталость давила на меня все сильнее, постепенно отбирая у меня волю к жизни. ЩЕЛК!
Я протер глаза и прищурился. Полуденное солнце слепило меня. Я почувствовал, как жарко мне было в осеннем пальто. Я был одет не по погоде. Что произошло? Я вдруг ощутил необычайную легкость, будто освободился от тяжелого груза и начал всплывать. Я сделал глубокий вдох, и мне стало еще легче. Мне стало ясно, что все, о чем я думал не имело никакого значения. Пошарив по карманам, я нашел несколько смятых купюр. Как раз хватало на кофе со сладкой булочкой. Обратив лицо к теплым лучам солнца, я сделал еще один глубокий вдох. Да, так то лучше. Теперь можно сходить в кафе.