Солнце растягивало майское утро по бухте длинными бликами, словно кто-то разлил жидкий мёд по воде между волнами и ржавыми сваями пирса. Воздух пах солью. Андрей в коротких шортах и майке стоял на краю пирса и слушал дыхание моря — короткий всплеск, тянущийся шорох, тяжёлый удар волны о камни. В каждом звуке моря будто бы прятался обрывок чужого детского крика, который однажды так и остался там, под поверхностью.
Позади послышались шаги, и тонкий голос спросил:
— Дядь, а если отсюда прыгнуть, далеко течением унесет?
Андрей обернулся.
У перил стоял мальчишка — рюкзак на одном плече, свободная футболка навыпуск, свободные, потертые джинсы, бейсболка, глаза серьёзные, как у взрослого, только ресницы всё ещё детские. На вид лет двенадцать.
— Зависит, как прыгать, — сказал Андрей. — Вниз легко, обратно сложнее.
Мальчик подошёл ближе к краю, заглянул в воду.
— Глубоко тут. Хорошо.
Андрей почувствовал, как внутри всё напряглось.
— Ты один?
— Ага, — мальчишка дёрнул ремешок рюкзака. — Я тут недалеко живу.
Он говорил спокойно, но пальцы всё время дергали молнию на рюкзаке.
— Как тебя зовут? — спросил Андрей.
— Саша, — коротко ответил тот. — А тебя?
— Андрей. Я здесь работаю.
— Спасатель? — Саша поднял глаза.
— Да.
Мальчик хмыкнул.
— Прикольно. Людей вытаскиваешь?
— Такое бывает, — сказал Андрей. — Твоя очередь ловить круг?
Саша дёрнул плечом.
— Дома круги, — пробормотал он. — По ним и гоняют.
Он уселся на край, болтая ногами над водой.
— Достали. — Саша пнул камешек с пирса. — Дома только и слышно: «убери», «сделай», «не мешай». Выйдешь из комнаты — сразу втык получаешь. Лучше уж тут сидеть, чем там лишним быть.
Он говорил быстро, будто выпускал пар из кипящего чайника.
— В школе тоже… — он покрутил пальцем у виска. — Все в телефонах: у них там жизнь, море, салюты. А у меня — посуда и уроки. Им-то хорошо, а я как пылесос — пока работаю, меня замечают.
Андрей смотрел на него и видел, как под детскими словами просвечивает усталость мальчика, который слишком рано ощутил себя ненужным багажом в чужих заботах.
— Часто сюда приходишь? — тихо спросил Андрей.
— Когда они ругаются, я или в комнату, или на улицу. Чаще сюда. Тут хоть ветер.
Он посмотрел вниз.
— Прыгнуть — и все. Им же без меня спокойнее будет.
Внутри у Андрея всё сжалось, будто кто-то ударил по старому синяку.
— Саша, — сказал он, — Ты правда решил в воду полезть?
Мальчик дёрнул плечом.
— Из-за того, что «лишний», — выдохнул он. — Когда лучше, чтобы тебя не было, потому что шум, вопросы. Хочется один раз, всего один раз, сделать что-то самому.
Он встал на край, осторожно, как акробат на тонкой планке.
— Отсюда шаг — и всё.
Андрей подошёл ближе, чувствуя, как пульс стучит в висках. Перед глазами вспыхнула картинка: прошлое лето, детская голова в волнах, его собственный отчаянный рывок вперёд, солёная пена в глазах, пустота в руках. Тогда он вышел на берег один и больше в воду не заходил, даже по пояс.
Сейчас море было тем же, но перед ним стоял живой двенадцатилетний пацан, который просил права на свой голос.
— Давай сделаем по-другому, — сказал Андрей. — Если уж прыгать, то по правилам.
Саша повернул голову.
— Это как?
— Вместе. Как тренировка, — ответил Андрей. — Я рядом, ты со мной. Прыгаем, выныриваем, проверяем, сколько воздуха в лёгких. Потом выходим и думаем дальше, но решение — за тобой.
Мальчик посмотрел на него с недоверием.
— Ты правда полезешь?
— Меня учили людей из воды вытаскивать, — сказал Андрей.
Саша молчал пару секунд, потом вздохнул.
— Ладно. Только без длинных разговоров там, под водой, — он попытался улыбнуться. — Я всё равно ничего не услышу.
— Тогда считаю, — кивнул Андрей. — Готов?
Саша сделал шаг ближе к нему.
— Готов. — и скинул рюкзак и бейсболку на пирс.
Они встали рядом у самого края. Андрей чувствовал, как напряжена каждая мышца, как старый страх поднимается из глубины, как чужой голос внутри шепчет, что вода забирает.
— Раз… два… три!
Они прыгнули.
Вода сомкнулась над ними холодным куполом, мир исчез, остался только глухой шум в ушах и зелёно-серое марево вокруг. Андрей на мгновение замер — но рядом мелькнула голова, пузырьки воздуха, распахнутые глаза.
«Есть», — мелькнуло у него в голове.
Андрей рванул следом и ухватил Сашу за предплечье, потянул вверх. Они вырвались на поверхность, словно пробки из бутылок, Саша захрипел, закашлялся, выплевывая воду, потом внезапно расхохотался высоким, сбивчивым смехом.
— Холодно! — выкрикнул он. — Уши замёрзли!
Андрей тоже засмеялся.
— Значит, живой.
— Очень живой! — Саша отплёвывался. — Прям… всё жжёт!
— Это лёгкие тебе спасибо говорят, — сказал Андрей.
Они доплыли до мелководья, ноги коснулись песка. Тяжело дыша, в намокшей одежде было непросто, и вышли на берег.
Саша сел на мокрый песок, уткнулся подбородком в колени и долго молчал, ловя дыхание. Потом взглянул на море.
— Там страшно, но не так плохо, как в голове. — Он посмотрел на Андрея. — Мутно. Холодно. Я как открыл глаза, сразу захотелось наверх, обратно. Аж сердце екнуло.
Андрей кивнул, чувствуя, как внутри что-то сдвигается.
— Желание обратно — самый честный ответ. Его мы и искали.
Саша провёл ладонью по лицу, размазывая капли.
— Я думал, если вниз — там проще. А там только холодно и пусто. А тут…
Он вдохнул глубже, как будто примеряясь к новому ощущению.
— Тут воздух.
— А можно… ещё раз прийти? Так, посидеть.
— Можно, — кивнул Андрей. — Я здесь дежурю. Рядом открывается детский центр. Приходи.
Мальчик заинтересованно поднял голову.
— А в вашем центре… драться можно?
Андрей усмехнулся.
— Можно. Только в специальной комнате с грушей.
— А, — Саша разочарованно махнул рукой. — Скука.
— Там компы есть, — как бы между прочим добавил Андрей. — Старые, но тянут. И один чувак из универа приходит, учит их разбирать-собирать.
Саша замер.
— С железками возиться?
— Ага. Ты шаришь?
— Не, — Саша смутился. — Но хотел бы.
Саша помолчал, ковыряя пяткой мокрый песок.
— А прийти когда можно?
— Хоть завтра.
— А если я не один?
Андрей поднял бровь.
— С кем?
— Ну… — Саша пожал плечами. — Пацан один есть. Ему тоже... дома не очень. Вместе веселее.
— Приводи. Там места много.
Саша посмотрел на море, потом на свои кроссовки, потом снова на Андрея.
— Сегодня я сам вылез, — медленно произнёс он. — Ты только руку подставил.
— Этого иногда достаточно, — ответил Андрей.
Мальчик поднялся.
— Пойду домой. Скажу, что в магазин заходил.
— Скажи, что воздух свежий был, — улыбнулся Андрей.
— Ладно, бывай. Я это … спасибо. — Он запнулся, не глядя на Андрея. — В общем, я понял. Жить хочется, короче.
Он побежал на пирс, схватил вещи и умчался по дорожке. Шаги стучали по бетону так же живо, как сердце, которое выбрало продолжение.
Андрей остался у воды, вдохнул глубоко. Воздух вошёл в лёгкие легко, свободно, без прежней тяжести, и в этом вдохе он вдруг ощутил: то, от чего он ранее уходил, сегодня стало опорой.
Море дышало своим ритмом, и внутри этого ритма теперь звучало ещё одно дыхание — его собственное.
Он посмотрел на вышку, где полоскался флажок, и пошёл к ней твёрдым шагом человека, который снова вошёл в свою воду и вернулся к самому себе.