… мы подходили всё ближе и ближе. Скоро до королевского фрегата осталось не больше пары кабельтовых, и уже были видны не только жерла пушек в открытых орудийных портах, но и лица матросов, с весёлым интересом рассматривающих нашу бригантину.
По сравнению с двухпалубным тридцатидвухпушечным кораблём его величества «Predator» наша «Golden Goate» была почти безоружной – восемь девятифунтовок и небольшая карронада на баке. Но, судя по всему, наш капитан и не думал меряться с противником мощью залпа – возле пушек не было никого, палуба была пуста. Кроме меня, Мэтью Конелла, – рулевого, только что заступившего на вахту, и старпома Дэвиса на шканцах стоял только сам капитан Тейлор.
– Мистер Коннел, будьте готовы по моей команде взять лево на борт как можно быстрее и круче, чтобы обстенить паруса.
– Понял, сэр!
– Мистер Дэвис, команда готова?
– Да, сэр. Марсовые изобразят салаг, впервые взявшихся за ванты, а остальные сойдут за обычный портовый сброд, накануне перебравший рому, а не один из лучших экипажей, который я видел в своей жизни. А ваше зеркало со мной. И солнце прямо за спиной …
– Да ты стихами заговорил, Дэвис! Прямо Шекспир! Тогда начинаем нашу пьесу, лево на борт!
По этой команде я изо всей силы налёг на штурвал, да так, что жалобно застонали штурм-тросы и вскоре паруса, упустив ветер, беспомощно захлопали над нашими головами. Если бы я это проделал не по приказу капитана, то сгорел бы со стыда, а если бы нёс вахту не на корабле «джентльменов удачи», а, например, на том, что сейчас перед нами, то был бы запорот плетью тамошнего боцмана до полусмерти. Я знаю, что говорю, пришлось пару раз видеть такое, а в последний чуть было не поучаствовать самому, и потому я здесь, а не там.
Поскольку в результате моей «оплошности» бригантина потеряла ход, старпом разразился дикой бранью, которая должна была быть слышна на фрегате и ринулся в трюм, откуда вскоре показались члены команды. Я с трудом сдерживал смех, наблюдая, как матросы, недавно бегавшие по реям словно обезьяны, неуклюже поднимаются по вантам под истошные вопли старпома. А на тех, кто взялся за шкоты, я старался вообще не смотреть, чтобы окончательно не засмеяться.
Капитан сердито взглянул на меня:
– Мистер Коннел, что тут смешного? Всё должно выглядеть как можно хуже. Вы безнадёжно тупая, неумелая команда, вчера перепившая рому, а старпом с капитаном законченные идиоты, не знающие, как быстро поставить судно под ветер. На фрегате должны поверить в это, так что начинайте бестолково крутить штурвал, как юнга в приступе морской болезни.
Не знаю, что там думали на фрегате, но до нас донёсся гогот и улюлюканье их команды. Действительно, со стороны мы выглядели довольно-таки жалко и на взгляд их капитана вряд ли представляли какую-либо опасность. В то время Карибское море было полно таких вот пиратских команд однодневок, собранных из всякого сброда в портовых кабаках и грабивших безоружные мелкие купеческие суда и рыбаков. Как правило, удавалось это делать им недолго. Королевский флот добросовестно выполнял свою работу.
Вот и сейчас на фрегате спускали шлюпку, а на палубе сержант строил морских пехотинцев для высадки на нашу «Золотую козочку». Говорят, капитан назвал бригантину в честь легендарного галеона сэра Фрэнсиса Дрейка. Там была, правда, «Золотая лань», но наш капитан скромный человек, и с чувством юмора у него всё в порядке. Ценит наш капитан хорошую шутку. Например, такую, как сегодня …
Тем временем доблестные представители королевской морской пехоты забрались на нашу «Козочку» и выстроились вдоль борта, чтобы оприходовать экипаж, а их сержант с абордажной саблей в руке поднялся на мостик, чтобы арестовать капитана. Тот сидел на какой-то бочке с початой бутылкой рома в руке, и судьба остатков огненной воды была вполне предсказуема. Не успел сержант подойти к капитану, как произошла небольшая неприятность – из-за очевидной неумелости команды грот окончательно провис и накрыл всю призовую команду вместе с десятком матросов, возившихся со шкотами. Хохот с фрегата подтвердил всю комичность ситуации, а наш капитан только развёл руками, отхлебнув пару добрых глотков
– Сержант, вы когда-нибудь видели подобное стадо морских тюленей? Хотя, пожалуй, их ласты будут проворней того, что растёт из плеч этих каракатиц. Не знаю, сколько рома надо было выпить моему старпому, чтобы набрать это сборище планктона. Хотя о чём это я, мне же удалось столько выпить, чтобы взять на борт его самого. Никогда, запомните, сержант, никогда не мешайте старый добрый ром с этой шипучей кислятиной из французской Шампани, и тогда ваша голова утром не будет звенеть, как судовой колокол. Позвольте узнать ваше имя, сержант, поскольку ведь это вам я должен отдать свою шпагу. Дэвид Уильямс? Знавал я одного Уильямса, кстати тоже Дэвида, встречались на Мадагаскаре. Неплохой был парень, но не повезло ему, попал в сильный шторм, а команда была типа этой, и корабль разбился о рифы. Сам то он спасся, но капитаном больше не был. Да и мне, пожалуй, дружище Дэвид, наверняка больше не стоять на мостике. Не хочешь хлебнуть рома? Нет? Понимаю, служба. Вон, ваш капитан с нас подзорную трубу не сводит, привет, старичок! Мы тут с Дэвидом просто так болтаем о жизни, а ты, наверное, старый морской волк, раз так лихо вчера нас загнал в эту бухту. Моя команда, эта стая косолапых пингвинов, весь вечер готовилась к схватке и уничтожила все запасы рома в трюме. Эта бутылка из моих личных запасов, но и она последняя …
Тем временем из-под парусины начали выбираться подчинённые Уильямса, слегка помятые и взъерошенные, но бодрые и энергичные в отличие от полураздетых матросов, которых они прикладами и пинками загоняли в трюм. Капитан, покачиваясь и жестикулируя бутылкой, подошёл к сержанту
– Дэвид, я бы с удовольствием отдал тебе свою шпагу, но что-то не могу её сыскать, – Тейлор похлопал себя по карманам камзола, – нет никакой шпаги. А это что такое?
В руке только что еле стоящего на ногах капитана «Золотой козочки» оказался небольшой двуствольный пистолет со взведёнными курками, а сам он уже стоял вполне уверенно.
– Сержант! Правильно, что не стали пить со мной это пойло. Если б вы знали, какая это гадость – подкрашенная вода … Вы, Дэвид, наверное, поняли, что вместо шпаги я нашёл кое-что получше. И не надо волноваться за своих ребят. Они просто немного посидят в трюме, отдохнут …
Сержант посмотрел на бравых парней в форме морской пехоты и … никого не узнал.
– Всё верно, Дэвид. Под парусиной, конечно, трудно переодеваться, но мои ребята тренировались всю ночь. Скажи, твой капитан всё ещё смотрит на нас в свою трубу? Нет? Молодец Дэвис! А твой капитан, оказывается не любит солнечных зайчиков. Не понял? Ладно, потом расскажу. Парни, заберите у сержанта саблю и постойте рядом. Какой-то он взволнованный, ещё порежется …
С борта фрегата всё должно было выглядеть вполне пристойно. Абордаж прошёл успешно, враги заперты в трюме, на палубе остались только люди Дэвиса и пиратский капитан с рулевым под присмотром двух пехотинцев. А то, что сэр Гарриман поймал солнечного зайца в подзорную трубу, так солнце сегодня яркое, а на той бригантине что-то блестящее…
Тем временем пиратское судно по инерции и на работающем кливере приблизилось к фрегату. Матросы стояли у фальшборта и с интересом смотрели на бригантину, канониры тоже выглядывали из орудийных портов нижней палубы – никто не ожидал подвоха от якобы побеждённого пирата.
Первым почувствовал неладное капитан «Хищника». Но, как только он поднёс к глазам подзорную трубу, опять этот солнечный луч отразился от чего-то на палубе бригантины и ударил по глазам. Но сэр Гарриман успел увидеть это что-то, точнее кого-то – рослый пират у фок-мачты держал в руках зеркало …
Но пока капитан «Хищника» соображал, что происходит, капитан «Козочки» пронзительно свистнул, и дюжина канатов с крючьями полетела на борт фрегата. Через мгновенье канаты натянулись и лжеморские пехотинцы с матросами бригантины дружно, в несколько рывков пришвартовались к фрегату, на палубе которого в то время раздались негромкие хлопки и из разорвавшихся небольших бочонков повалил густой чёрный дым, от которого у всех на палубе резко заслезились глаза, а приступы кашля буквально скрутили людей. Но вскоре ветер унёс дым в море, а с бригантины, бывшей с подветренной стороны на палубу «Хищника» ловко запрыгивали пираты. Первым делом они устремлялись вниз, на орудийную палубу, где были открыты порты и орудийная прислуга была в нормальном физическом состоянии, не кашляла и не плакала. Но и толком ничего не понимала, потому как, только восемь канониров смогли высунуться в порты, чтобы поглазеть на события, а остальные были в абсолютном непонимании происходящего. В общем к абордажу себя любимого экипаж фрегата его величества «Хищник» не был готов, как говорится «от слова "совсем" "зачем"».
Убитых не было, да и раненых оказалось мало, синяки да шишки не считаются. Сэр Гарриман пытался то ли застрелиться, то ли корабль взорвать – его обнаружили в тамбуре крюйт-камеры с заряженным пистолетом в руке. Но взорвать вряд ли получилось бы – к тому времени от греха камеру уже затопили, открыв клапан клинкета, что был в соседней каюте. А застрелиться ему не дали, поставив добротный синяк под глазом.
А наш старпом Дэвис с той поры стал Шекспиром. Наш капитан его так прозвал. Да к тому же назначил командовать бывшим «Охотником». Теперь фрегат носит другое имя – «Альдебаран». Опять же, это Тейлор придумал. Просто, – так он сказал, – если капитан Шекспир ... а по знаку зодиака тот Телец, то бишь бычок – такое имя для фрегата так себе. Не звучит. Но в этом самом созвездии Тельца самая яркая звезда – Альдебаран. Вот это уже звучит!
Хотя мне кэп по секрету сказал, что на одном из иностранных языков, русском кажется, в этом слове, «альдебаран» есть намёк на самца овцы, который ещё тупее, чем козёл, кстати, самец нашей «Козочки». А сам то Тейлор по Зодиаку тоже Козерог. Но вот только Козерог умный …