Глава I. Возвращение в родительский дом
Был хмурый февральский день 1885 года, когда Винсент Ван Гог переступил порог отчего дома в Нюэнене. Ветер, словно незримый страж, пытался удержать его снаружи, но Винсент, высокий, угловатый, с пылающим взором, шагнул внутрь, неся в себе бурю невысказанных мыслей.
— Опять ты, Винсент? — мать, Марта, подняла глаза от вышивки. В её голосе смешались усталость и тревога. — Сколько можно скитаться? Ты уже не мальчик.
Он промолчал. Что сказать? Что проповеди в шахтёрских посёлках не принесли утешения ни ему, ни тем, кто слушал его с недоумением? Что торговля картинами обернулась крахом, а мечты о служении Богу разбились о холодность церковных иерархов?
В углу, у окна, стоял мольберт. Винсент подошёл к нему, словно к старому другу. Кисть дрожала в его руке, но когда она коснулась холста, мир вокруг перестал существовать.
Глава II. Кровь земли и пот крестьян
Нюэнен. Земля здесь была тяжёлой, чёрной, словно впитавшей в себя все страдания тех, кто на ней трудился. Винсент бродил по полям, наблюдая за крестьянами. Их руки, огрубевшие от работы, их лица, изборождённые морщинами, — всё это становилось частью его картин.
Однажды, в полдень, когда солнце висело над полями, словно раскалённый диск, он встретил Ганса, старого ткача.
— Ты опять рисуешь нас, Винсент? — спросил Ганс, вытирая пот со лба. — Зачем? Мы же простые люди.
— В вашей простоте — великая тайна, — ответил Винсент, не отрывая взгляда от холста. — Вы — соль земли.
Ганс усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.
Картина «Едоки картофеля», рождённая в эти дни, стала исповедью. Серые тона, грубые черты лиц, скудная еда на столе — всё это было правдой, которую Винсент не боялся показать.
Глава III. Письмо брату
Вечера Винсент проводил за письмами. Его адресат — Тео, младший брат, единственный человек, который верил в него безоговорочно.
«Дорогой Тео,
Я чувствую, как внутри меня растёт нечто, что я не могу удержать. Мои картины — это мои слова, мои крики, мои молитвы. Я знаю, что они не идеальны, но в них — вся моя душа.
Иногда мне кажется, что я сошёл с ума. Но если это безумие, то пусть оно будет моим проводником. Я не могу иначе.
Твой брат, Винсент».
Тео отвечал письмами, деньгами и словами поддержки. Винсент знал: без Тео он бы давно пропал.
Глава IV. Парижские вихри
1886 год. Париж. Город, где воздух пропитан искусством, а улицы гудят от споров о новых течениях. Винсент прибыл сюда, словно путник, ищущий оазиса.
В мастерской на улице Лепик он познакомился с Анри Тулуз-Лотреком, Камилем Писсарро, Полем Гогеном. Они смотрели на него с любопытством: странный голландец с горящими глазами и манерой говорить, будто произносит проповедь.
— Ты слишком мрачен, Винсент, — сказал однажды Поль Гоген, разглядывая его работы. — Жизнь — это свет, цвет, радость.
— А разве страдания — не часть жизни? — возразил Винсент.
Но Париж менял его. Палитра становилась ярче, мазок — смелее. Он открыл для себя импрессионизм, японскую гравюру, технику пуантилизма. Его подсолнухи, написанные в эти дни, пылали, как солнце.
Глава V. Арльский рассвет
1888 год. Арль. Винсент снял жёлтый дом на улице Ламартин. Здесь он мечтал создать «Мастерскую Юга» — место, где художники будут жить и творить вместе, вдохновляя друг друга.
— Это будет рай, Тео, — писал он брату. — Мы соберём лучших, и наши картины изменят мир.
Гоген приехал осенью. Сначала всё шло хорошо. Они работали вместе, спорили об искусстве, пили вино. Но постепенно напряжение нарастало. Винсент был слишком эмоционален, слишком одержим. Гоген — холоден и расчётлив.
Одна из ночей стала роковой. Винсент, в припадке ярости, набросился на Гогена. Тот успел увернуться, но на следующий день уехал, оставив Винсента одного.
Глава VI. Звёздная ночь
После ссоры Винсент оказался в больнице в Арле. Его разум, истерзанный внутренними демонами, дал трещину. Но даже здесь, за решётками окон, он продолжал рисовать.
«Звёздная ночь» родилась в эти дни. Небо, кружащееся, как вихрь, звёзды, пылающие, словно огни, кипарис, тянущийся к небесам — всё это было его видением мира, где хаос и красота слились воедино.
— Ты видишь это, Тео? — говорил он, показывая брату картину. — Это не просто небо. Это — вечность.
Тео молчал. Он понимал: Винсент уходит всё дальше в свой внутренний мир, откуда нет возврата.
Глава VII. Овер-сюр-Уаз. Последний аккорд
1890 год. Овер-сюр-Уаз. Винсент поселился здесь, надеясь найти покой. Доктор Гаше, его новый друг, пытался помочь, но Винсент чувствовал: конец близок.
— Я больше не могу, Тео, — сказал он однажды, глядя на поле, где колосилась пшеница. — Всё, что я создал, кажется мне бессмысленным.
— Твои картины — это твоё наследие, Винсент, — отвечал Тео. — Они будут жить вечно.
27 июля Винсент отправился на прогулку. В поле он достал пистолет и выстрелил в себя. Два дня он боролся за жизнь, но боль была невыносимой.
Последние слова, которые услышал Тео:
— Печаль будет длиться вечно.
Эпилог
Винсент Ван Гог ушёл из жизни в 37 лет. Его картины, непризнанные при жизни, спустя годы стали сокровищами, за которые сражаются музеи и коллекционеры.
Но в этих полотнах осталось нечто большее, чем краски и мазки. В них — душа человека, который любил мир так сильно, что не смог вынести его несовершенства.