После выгрузки в Гамбурге, проверяя осадки судна, я пришёл к выводу, что в балластных танках накопилось грязи более чем достаточно. Арифметика тут простая. Когда грузят судно, балласт откачивают. И если в танках грязь, то, естественно, судно груза возьмёт меньше. А возить ил и песок – вещь непозволительная. Вот и приказал я боцману навести порядок в этом вопросе.
Зачистка балластных танков – работа хоть и муторная, но несложная. Но вот вскрыть их! Это может быть покруче месячной выработки негра на плантации. Четырнадцать горловин с шестьюдесятью огромными гайками каждая, которые не отдавались с постройки теплохода.
Боцман посмотрел на меня, как на врага народа.
- Может, объявим субботник, и – всей командой? - посочувствовал я ему.
- Субботник – это праздник труда, плавно перерастающий в пьянку, - философски заметил он, но тут же повеселел:
- Штурман, давай погодим немного. В первом нашем порту всё будет о’кэй.
Первым нашим портом оказался Калининград. Связанные с прибытием судна хлопоты были в самом разгаре. На борту работала комиссия контрольно-пропускного пункта. Всё шло, как обычно, когда я вдруг почувствовал какой-то странный интерес к своей скромной персоне.
- Вы – грузовой помощник? - обратился ко мне таможенник, внимательно глядя прямо в глаза. Я ещё раз назвал свою фамилию и должность. Он отложил в сторону папку с документами и опять уставился на меня:
- Значит, груза на борту нет?
- Вы же видите по бумагам, что пришли в балласте, - непонятное беспокойство стало закрадываться в душу.
В кают-компанию вошёл ещё один таможенник и сразу же присоединился к своему коллеге:
- Предметов, запрещённых к провозу через границу, не имеется?
На глупые вопросы хочется отвечать глупо.
- Всё запрещённое в Гамбурге не успели погрузить, - стараясь быть спокойным, огрызнулся я.
Такого, конечно, не следовало делать. Люди этой профессии начисто лишены чувства юмора. Шутить с ними категорически противопоказано. Тут к нам присоединился ещё и пограничник со своим традиционным до тупости вопросом:
- Посторонних лиц на судне нет?
- В каждом трюме сидит по диверсанту с гранатомётом, - всё-таки сорвался я.
- А когда последний раз вскрывали балластные танки? - у всех троих глаза запылали жадным охотничьим блеском.
- Вообще никогда не вскрывали, - меня уже начинало потряхивать.
- А почему на крепёжных гайках свежие сколы ржавчины?
- Чего ржавчины?
- Свежие сколы ржавчины, - они, обступив со всех сторон, пожирали меня глазами:
- Не будете ли вы так любезны пройти с нами на грузовую палубу с целью выяснения наличия в балластных танках посторонних лиц или предметов, запрещённых к ввозу в страну.
Когда эта публика начинает говорить подобным языком, тут уж добра не жди.
- Ничего там нет, кроме грязи. Но, если вы настаиваете, отчего же не пройти, - поднялся я, из последних сил пытаясь сохранить остатки хладнокровия.
После духоты кают-компании лицо приятно обожгло морозным воздухом. Но насладиться свежестью осеннего утра не удалось. По причалу маршировал взвод солдат, одетых в комбинезоны. В руках они несли гаечные ключи и какие-то непонятные инструменты. Через минуту их зелёные фуражки замелькали по всей палубе. Они, как мухи, облепили горловины балластных танков.
Злополучные крышки с грохотом одна за другой стали отлетать в сторону.
- Ну-с, приступим, - таможенник, натягивая рабочую куртку и проверяя фонарик, улыбнулся мне, как удав кролику, и нырнул в тёмную горловину.
Разочарованию его не было предела, когда коллеги помогали своему перемазанному балластной грязью товарищу выбраться обратно. Началось что-то невообразимое. Они по одному и по несколько человек сразу, как львы, бросались в тёмные сырые танки. Судно гудело, словно пчелиный улей. Я смотрел на весь этот бедлам с отвисшей челюстью, не в силах осознать происходящего.
- Во дают. Ну прямо кино и немцы, - рядом со мной появился боцман. Он хозяйским глазом окинул палубу:
- Только бы гайки не растеряли, черти.
- Ты ржавчину молотком обдолбил? - повернулся я к нему.
- А чего? Пусть пользу приносят. Не всё же им людям нервы портить, - он даже не посмотрел в мою сторону.
Но, как и всё на свете, закончился и этот идиотизм. Взаимных извинений было много. Проводив до трапа комиссию и в последний раз выслушав, что в жизни всякое бывает, я не успел повернуться, как опять столкнулся с боцманом.
- Ну и что ты мне скажешь, аферист? - набросился я на него.
- Танки будут зачищены, - он даже не моргнул глазом.
Я не знаю, что бы с ним сделал, но зачистку закончили на удивление быстро, и мне ничего не оставалось, как объявить ему благодарность.